острые локти и подставленные ноги

***

Уилл успел три тысячи раз проклясть этот день, эту ярмарку, эти аттракционы и Нико. Уилл послушно шел хвостиком за Нико, ловко лавирующим между снующими туда-сюда людьми, стараясь уворачиваться от острых локтей и подставленных ног, одновременно не выпуская из поля зрения спешащую куда-то вперёд черную лохматую макушку. Даже на пятый день на открывшейся в парке аттракционов ярмарке людей было как воды в море. Уилл искренне не понимал, почему Нико захотел попасть сюда так рано: наплыв желающих посетить сие мероприятие обычно стихал минимум через полторы недели после открытия, и они всегда ходили на ярмарку в это время — когда лавки не утратили актуальности, а толпы людей редели и не раздражали. Но вот они здесь. Нико изредка пропадает из виду, теряясь в бесконечной толпе цветных затылков, а Уилл пытается догнать этот преследующий какую-то цель хаос. Он и согласился-то пойти сюда только потому, что… А почему, собственно? Почему он вместо того, чтобы провести этот выходной день за чтением интересной книги и посетить ярмарку позже, сталкивается сейчас плечами со всей этой кучей незнакомцев? Уилл заметил, как Нико обернулся. Он хмурил брови, вглядываясь в толпу, но стоило ему увидеть Уилла, как его лоб разгладился. Уилл скользнул взглядом по этому умиротворенному лицу и искрящимся в ожидании веселья глазам. Нико отвернулся, продолжив путь, и Уилл тяжело вздохнул. Ну да. Он здесь потому, что влюблен. Влюблен той нежной любовью, когда что-то внутри приятно сжимается от каждого небрежного взгляда и случайного касания, когда от одного присутствия становится спокойнее и мир кажется чуточку менее невыносимым. Той любовью, когда пара строк в сообщении заставляют улыбаться, а короткая заботливая фраза, слетевшая с губ, растапливает сердце до состояния лужи. Когда понимаешь, что пошёл бы на многое, чтобы осчастливить этого человека. В общем… сильно влюблен. Понимаете? Поэтому он согласился. Потому что Нико был бы счастлив. А Уиллу не то чтобы принципиально. Ему просто хотелось быть здесь с Нико, и чтобы Нико улыбался. А когда — и в окружении какого количества людей, — уже не важно. Поэтому он уворачивался от острых ног и подставленных локтей, стараясь не отставать, и ворчал частенько он только для вида. Ну и потому, что закатывающий глаза Нико с его саркастическими замечаниями и упреками был слишком сексуален. То есть… не важно. Нико наконец притормаживает и, когда Уилл подходит ближе, хватает его за руку и тянет в сторону одного из шатров. Прикосновение холодных пальцев к запястью прошибает Уилла током. Ну, и холодом тоже, возможно. В животе скручивается невыносимое желание рухнуть на колени перед Нико прямо здесь, уткнуться головой ему в живот и признаваться ему в вечной любви до заката. Да, Уилл всегда так реагировал на прикосновения, инициированные Нико. Было ли это чертовски странно? Да. Отказался бы он от этой минутной слабости, рождающейся и умирающей только у него в голове, только потому, что это было бы крипово, сделай он так на самом деле? Нет. Разумеется. Уиллу всегда нравилось представлять сценки, где он признается Нико в любви, и его реакцию. (которая всегда положительная, с признанием в ответных чувствах, потому что разбивать себе сердце в своих же мечтах Уилл был не намерен) В одной они с Нико сидят на крыше дома Соласов в Техасе. Темное ночное небо усеивают тысячи звезд, и Уилл рассказывает Нико о каждом созвездии, что он знает. В какой-то момент всё внимание Уилла оказывается приковано к тому, как прекрасно лунный свет подчеркивает черты лица Нико, и с его губ слетает простое, но невероятно искреннее: «Я люблю тебя». Нико вспыхивает, он всегда так легко краснеет, и целует его, так нежно и сладко, ведь как может быть по-другому, с его-то губами? Уилл признается ему в любви на Большом каньоне, трогательно заглядывая ему в глаза, проговаривая каждое слово из тщательно подготовленной речи о своих чувствах. Нико теряется, он смотрит на Уилла распахнутыми глазами и не может выдавить ни слова. Уилл говорит ему, что, что бы тот ни ответил, Уилл будет рядом, и Нико шепчет: «Я тоже тебя люблю». Такие крошечные моменты держали сердце Уилла в радости и тепле, но, кроме того, подавляли желание признаться Нико в любви по-настоящему. Поэтому Уилл вздыхает, собирает разваливающегося себя по кусочкам обратно и мысленно улетает на Великую Китайскую стену, где обещает Нико, что понесет его на своих руках весь оставшийся путь, если он его поцелует. И Нико целует. Точнее… он нетерпеливо дергает Уилла к себе, потому что тот отстает. Уилл раздраженно выдыхает. Он не успел как следует насладиться воображаемым поцелуем. Взгляд скользит по бесконечным палаткам и замирает на той, у которой остановился Нико. — Да ты издеваешься, — стонет Уилл, когда понимает, куда его привели. — Ты ведь понимаешь, что я не буду этого делать? — Будешь, — Нико довольно улыбается, захватывая пальцами край его распахнутой рубашки, и поднимается на носках, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ради меня? Шепот пробирает Уилла до костей и проникает глубже далеко не в сердце. Он резко отпихивает руку Нико, молясь, чтобы это выглядело как раздражение, а не жалкий нервный срыв влюбленного подростка, едва не возбудившегося от шепота и взгляда из-под ресниц. Нико хватает его под руку — Уилла едва не хватает удар — и прижимается лбом к его плечу. — Ну пожалуйста, — хнычет Нико, и Уилл думает, что его собственные актерские способности куда лучше, чем у Нико. — Ты стреляешь намного лучше меня. Вздохнув, Уилл сверлит недовольным взглядом пирамиду из банок, умоляющую сбить её парой-другой патронов. Внимание привлекает мишень для стрельбы из лука в соседнем шатре, и вопрос, почему они не пошли туда, ведь в этом Нико его превосходит, почти слетает с губ Уилла, как вдруг он замечает среди призов в их шатре одинокую плюшевую черную кошку, и всё встает на свои места. Боги, Уилл обязан выиграть ее для Нико. Тогда, возможно, Нико посмотрит на него тем самым взглядом, каким Уилл сам втайне на него смотрел, и Уилл скажет ему, как сильно он ему нравится, и они… Нико дергает его за локоть и заглядывает в глаза самым щенячьим взглядом в мире, выпятив губы. Уилл бросает на них взгляд всего на долю секунды, молясь, чтобы Нико не заметил. — Я попробую, — тихо обещает Уилл, и от улыбки, что расцветает на лице Нико, хочется улыбаться самому. (Она ничто по сравнению с той улыбкой, которую подарил ему Нико, когда Уилл выиграл для него ту малышку кошку. Нико прозвал её Смерть и сжимал Уилла в объятиях двадцать три секунды. Не то чтобы Уилл считал.)

***

Уилл повернулся к Нико, пытаясь пронзить его жалобным взглядом, но тот и бровью не повел. — Ты как маленький, — заявил Нико. Уилл драматично свёл брови домиком. — Я слишком красив, чтобы умирать. Нико закатил глаза. — Там говорится «молод». — И это тоже. Нико безжалостно похлопал его по руке. Уилл успел три тысячи раз проклясть этот день, эту ярмарку, эти аттракционы и Нико. Они были на американских горках. Уилл смутно помнил, как это произошло. Кажется, Нико смотрел на него до того трогательно, что все инстинкты выживания и самосохранения просто покинули его тело, и ничего не помешало ему согласиться на эту авантюру. Его собственное тело, до беспамятства глупо влюбленное тело, не сделало ничего, чтобы остановить его. Сейчас они застыли на самой высокой точке, и сердце Уилла колотилось как бешеное. В животе сжался тугой узел, и Уиллу казалось, его вот-вот вырвет, но это было другое. На язык легло то, что он скрывал от Нико весь этот год. Боязнь высоты пересилила страх признаться Нико в любви. — Нико, если в конце концов я улечу и умру, просто знай, что я влюблен в тебя с прошлого года. Уиллу нравилось представлял сценки, где он признается Нико в любви. Он делал это на Эйфелевой башне в Париже, на бескрайнем поле усеянном тюльпанами в Голландии, и, совсем просто, на кровати в своей комнате, крепко держа Нико за обе руки и смотря ему в глаза. Его живое воображение никогда бы не позволило ему представить нечто настолько жалкое и мелкое, как признаться из-за страха умереть на американских горках. Нико ухмылялся ещё несколько секунд, пока, казалось, не осмыслил услышанное. Вагонетка тронулась, и Нико закричал: — Подожди. ЧТО? ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В- Они стремительно понеслись вниз, и конец фразы потонул во всеобщем (по большей части Уилловом) крике. Нико вжался спиной в спинку сидения, его губы шевелились, но Уилл его не слышал. По большей части из-за стучащего в ушах сердца. Уилл крепко зажмурил глаза и принялся перебирать в голове греческих богов, чтобы не зацикливаться на ощущении скорой смерти.

***

Вагонетка окончательно замерла около минуты назад. Тяжело дыша, Уилл боялся открыть глаза и обнаружить себя на вершине американских горок. Снова. Справа послышалось движение, и через секунду холодные дрожащие ладони обхватили его щеки. Уилл открыл глаза, и Нико потянулся поцеловать его. Сердце Уилла едва не остановилось снова. Губы Нико оказались самой мягкой вещью из всех, что Уилл когда-либо касался. Он не мог найти в себе сил, чтобы начать делать что-то в ответ, но Нико, кажется, было всё равно: он мягко ласкал его нижнюю губу, и его дрожащее дыхание заставляло дрожать нечто глубоко в груди Уилла. Раздался резкий звук стука о металл, и Нико отстранился. Уилл рефлекторно дернулся обратно к нему. — Ну всё, хватит, — контролер недовольно смотрел на них. — Выходите отсюда. Уилл растерянно заморгал. Его мозг всё ещё кипел от поцелуя с Нико. — Мы уже уходим, — бросил Нико, расстегивая свой ремень. Должен ли Уилл сделать то же самое? В смысле, чтобы выбраться отсюда… Нико повернулся к нему и быстрым движением снял крепление с ремня. — Пойдем, солнышко, — шепнул он, хватая Уилла за руку. Холод пальцев на запястье смог отрезвить Уилла только к тому моменту, как Нико утянул его в отдаленный угол между шатрами. — Кажется, я все-таки не умер, — слетело с губ раньше, чем Уилл смог подумать. Руки Нико обвили его шею, и он прижался к губам Уилла еще одним сладким поцелуем. Господибоже. Сделай Нико это еще один раз, его сердце перестанет работать уже навсегда. В этот раз у Уилла набралось достаточно смелости, чтобы опустить свои ладони на талию Нико. На поцелуй ответить он все еще не мог. Нико отстранился от его губ со звонким звуком. — Я тоже влюблен в тебя. Уилл замер. Все те разы, когда он представлял ответное признание Нико в своих мечтах, не шли ни в какое сравнение с тем, что он почувствовал, услышав это по-настоящему. Ему казалось, он ослышался, но Нико смотрел на него так… Как Уилл сам втайне на него смотрел. И Уилл поцеловал его. Сам. Нико крупно вздрогнул в его руках, и Уилл притянул его ближе, мягко кусая за нижнюю губу. Боги, Нико сводил его с ума. Никакое живое воображение никогда бы не смогло помочь ему представить нечто настолько же прекрасное, как поцелуи с Нико. Настоящие поцелуи. С ощущением его подрагивающего живота под пальцами сквозь футболку, с его неровным дыханием, опаляющим Уиллу щеки, и… Нико отстранился. — Как давно? Уилл неотрывно смотрел на его губы. — Уилл, — Нико слегка встряхнул его. — Помнишь прошлое лето? — пробормотал Уилл, все еще гипнотизируя взглядом губы Нико. — Когда мы прыгали со скалы в озеро. Улыбка Нико дрогнула. — Ты тогда чуть не сломал ребра от удара о воду. Я боялся, что ты… Уилл замотал головой. Хватка на талии Нико стала крепче. — Нет. Ты помог мне, помнишь? Ты вытащил меня из воды. Ты… Нико опустил Уилла на песок, придерживая голову. Его лицо исказилось от ужаса. — Это я виноват. Если бы я не позвал тебя сюда… — Нет, — выдохнул Уилл. Грудь сдавила адская боль. — Я неправильно… сгруппировался. Не рассчитал… приземление. Нико свел брови. Он выглядел так, словно готов заплакать. — Дай я посмотрю. Уилл осторожно убрал руку с грудной клетки. Пальцы Нико пробежались по его ребрам по бокам. — Кажется, не сломаны, — пробормотал Нико. — Насколько больно? Тебе надо в больницу. — Как в аду, — Уилл попытался сделать вдох, но стало еще хуже. — Я буду… в порядке через… несколько минут, обещаю. — Упрямый, — Нико просверлил его взглядом. — Я сейчас. Нико вскочил и достал из переносного холодильника две бутылки воды. Опустившись на песок около Уилла, он прижал обе к его груди. Холод мгновенно распространился по коже, покрывшейся мурашками. — Это отвлечет от боли, — шепнул Нико. Ладонь Уилла медленно опустилась на его колено. — Спасибо. — Ты был таким ласковым, — прошептал Уилл. — Таким заботливым. Я до сих пор не могу забыть твои касания. Нико неловко отвел взгляд. Уилл улыбнулся, наблюдая, как краснеют его щеки. — Мой был на балу. Уилл моргнул. — Прости? Нико посмотрел ему в глаза. — Мой момент осознания. На зимнем балу. Наверняка, Уилл всё ещё глупо таращился на него, потому что Нико вздохнул и принялся перебирать волосы у Уилла на затылке. — Мы тогда пошли все вместе, компанией. Никто никого не приглашал, так было проще… — Нико тряхнул головой. — Дрю хотела танцевать, но никто не приглашал её, так что ты вызвался. Она так радовалась. А ты… ты не переставал бросать взгляды на меня. Я видел, что тебе было весело с Дрю, ты смеялся без умолку, но ты всё равно… не переставал приглядывать за мной. Ладони Уилла скользнули вверх по его спине, и Нико придвинулся ближе, выдыхая ему в губы. — Я не мог перестать думать об этом. О том, что, — Нико прерывисто вздохнул, его затуманенный взгляд опустился на губы Уилла, — несмотря на то, как много вокруг было людей, жаждущих твоего внимания, ты всегда помнил обо мне. — Как я мог забыть? — улыбнулся Уилл, и Нико наклонился, чтобы поцеловать его снова. Всё-таки, ради этого стоило терпеть острые локти и подставленные ноги. И представлять сценарии ему больше не нужно. Зачем, когда можно сразу переходить к реализации?

***