Можжевельник

      Дверь с глухим стуком закрывается, тихо проскрипев жалобную фальшивую ноту перед щелчком замка. Сапоги падают на деревянный пол, оставляя грязные следы под собой. Джейс морщится, заметив откатившийся кусочек земли. Ладно, уберётся утром. Рядом с сапогами падает сумка. Ей уже ничего не страшно.       В доме темно. Им и не нужно зажигать свечи, чтобы не споткнуться об очередную брошенную стопку книг, но сейчас немного света не помешало бы. Глаза устали, кровь гудит где-то в ушах. Приходится растереть веки жесткими движениями, чтобы привести голову в минимальный порядок.       Плащ отправляется на вешалку, Джейс — в ванную. Ему срочно нужно отдраить себя с ног до головы после такого «удачного» падения в овраг. Осень, сырая и промозглая, добралась до него теперь не только через тяжёлые мокрые листья под ногами и отсыревшие оконные рамы, которые пора смазать на зиму, но и застряла в шерсти и волосах, сбив с ног размывшейся дорогой.       Ну, в прочем, Джейс никогда не мог похвастаться аккуратной ходьбой. Падения в скользкую грязь были чем-то скорее обыденным, чем редким, но приятнее никак не становились. Особенно, когда он так спешит домой к своей паре.       Виктор утром хмыкнет в свою кружку с травяным чаем, пока будет наблюдать за страдальческими попытками Джейса отстирать плащ и отмыть сапоги. Джейс только в очередной раз пожалуется на «дрянную погоду» и печально вздохнёт.       Утром. Сейчас Джейс тащит своё грязное, отбитое жесткой землей тело в душ. В бочке точно оставалась вода ещё на несколько вечеров и нагрев они починили только два дня назад. Ах эти прелести жизни в «городе прогресса» с размытыми дорогами, чтоб его. Он определенно поднимет тему мощения на следующем собрании. В очередной раз. Или быстрее сделает это сам, убив свой отпуск на таскание и выкладывание каменной плитки.       Горячая вода смывает и грязь, и оставшуюся адреналиновую бодрость. Мыло пахнет хвоей, как и половина их дома. Можжевельником, кажется. Запах окутывает всё вокруг, впитывается в кожу и растворяется в носу приятным сладким флёром. И дело даже не в мыле. Просто так пахнет Виктор. А чем пахнет Виктор — тем пахнет и дом, пусть они и проводят в нём ничтожно малое количество времени.       Вещи приходится свалить кучей около корзины для белья, чтобы не запачкать ничего ещё сильнее. Всё завтра. И уборка, и стирка. Сейчас бы поскорее лечь и закончить этот день, пронизанный от начала до конца горьким и кислым ощущением усталости и злости на всё вокруг.       Пол завален чертежами и расчетами. Рядом на тумбочке стоит остывший чай и наполовину съеденный ужин. Вся комната пропахла можжевельником и запахом работы. Джейс игнорирует беспорядок и осторожно перешагивает все бумаги, чтобы наконец-то забраться в гнездо и уснуть мёртвым сном. Очертания тела Виктора видно под тонким одеялом также ясно, как и всё остальное в темноте, даже напрягаться не приходится.       Джейс осторожно двигает длинный хвост и устраивается рядом. Все тревожные мысли утекают из головы, как только нос утыкается в тёмную вихрастую макушку. Виктор сонно дёргает ухом, задевая его заросшую щёку. Джейс тихо хмыкает на это и прикрывает глаза. Ноги сплетаются в одну непонятную мешанину и сбоку ощущается легкое движение, которое превращается в тёплое касание руки поперек его груди.       — Ты долго, — голос Виктора хриплый после сна, глаза всё ещё закрыты, но Джейс точно может сказать, что тот проснулся. Виктора всегда легко разбудить.       — Извини, — поцелуй выходит лёгкий и целомудренный. До одури нежный. Виктор подползает повыше, чтобы удобнее улечься на чужом плече. Его ладонь сжимает щёку Джейса в недовольном жесте и тянет в сторону. Очень слабо, потому что Виктор только-только проснулся.       Подбородок щекочет дерганье ушей, прежде чем Виктор укладывается на Джейса всем телом, вжимая его своим весом в пол. Каким бы не было мягким гнездо — дерево прекрасно чувствуется спиной, особенно лопатками. Хвост медленно шевелится под пледом, устраивая легкий беспорядок в идеально выложенным перед сном ворохом подушек и одеял. Джейс сползает ниже и с тихим стоном удовольствия прижимается к железам на шее, жадно принюхиваясь. Пахнет Виктором. Сладко-хвойным можжевельником и древесным углём.       — Я устал, — бормочет Виктор прямо в основание уха, посылая своим хриплым голосом вибрации по телу прямо вниз мурашками. Джейс прикрывает глаза и ласково лижет его шею, собирая естественный вкус на язык.       — Я тоже, — и они оба продолжают медленно двигаться в противовес своим же словам. Пальцы Виктора скользят по загривку наверх, к ушам, чтобы почесать там. Они движутся осторожно и точно по всем верхним эрогенным зонам, поднимая градус прикосновений с «невинного» до «желанного». Ладони Джейса оглаживают бёдра и стягивают бельё. Кусок ткани легко затеряется в их гнезде до утра.       — На полный секс меня не хватит, — предупреждает Виктор сквозь сдавленный вздох, вызванный дразнящими движениями пальцев вокруг сфинктера. Джейс согласно выдыхает в его плечо и несильно прикусывает кожу.       Одеяло мешается, путается в ногах и хвостах, и Виктор отпихивает его в сторону. Им тепло и без этого ненужного куска флиса. В воздухе витает запах можжевельника и мускусного аромата смазки. Джейс чувствует учащенное, полувозбужденное дыхание в волосах, проскальзывая внутрь двумя пальцами для растяжки. Смазки достаточно, чтобы Виктор расслабленно задрожал в его ладонях. Самое прекрасное ощущение после тяжелого и противного дня.       — Я только войду, — то ли утверждает, то ли предлагает Джейс. Виктор сверху тихо угукает и Джейс слышит тихий зевок. Такой осторожный и незаметный, отдающийся в груди приятной тяжестью. Сонный Виктор это невероятно милое зрелище и Джейс сейчас немного жалеет, что не может увидеть наморщенный нос и микроскопические слезинки, собравшиеся в уголках чудесных янтарных глаз.       Пальцы намокают, становится слишком свободно и скользко для всего двух. Кожа под губами нежная, так легко окрашивается в красные пятна засосов и лёгких укусов. Джейс мог бы наблюдать за этим вечность. Но они оба слишком устали, чтобы предаваться нежному сексу. Тем более, когда сверху Виктор уже начал покусывать его ухо, поторапливая.       Бёдра Виктора легко скользят вниз, его член трется между их телами, прижатый и оставленный без должного внимания. Джейс ласково трёт головку и чуткий слух улавливает каждый тихий скулёж. Его собственный хвост напряженно мечется по полу, сметая собой неудачно оставленные заметки. Утром найдут и соберут, сейчас у них нет ни времени, ни сил.       Стон, когда Джейс осторожно надвигает Виктора на себя, самый громкий за сегодня и, наверное, так и останется единственным. Виктор утыкается носом ему в шею и шумно дышит. Джейс успокаивающе целует его в макушку, на пробу подвигав бёдрами пару раз. Бесполезное занятие. Они оба вырубятся, так и не дойдя до разрядки. Внутри тепло и узко, этого достаточно, чтобы скрепиться в плотный узел до утра.       — Завтра у нас выходной, — шепотом сообщает ему Джейс, поглаживая пальцами над основанием хвоста.       — Какое счастье, — выдыхает Виктор и снова укладывается на его плече.       Джейс слышит, как его дыхание медленно выравнивается. Он нашаривает рукой откинутое одеяло и накрывает разгоряченное, разморенное сном и лёгкими ласками тело на себе. Виктор надёжно держит его в себе и думать больше ни о чем не хочется.       Завтра у них будет всё время мира. Завтра.