Ещë немного

      Утро встретило Леона духотой и уже по привычке, теплотой чужого тела. Яркие солнечные лучи попадали ему прямо в глаза, поэтому он с тихим стоном перевернулся на бок, лицом стараясь зарыться в мягкую подушку. Под глухое сопение рядом он планировал ещё немного подремать, но резкое пищание будильника прямо над ухом разом разорвало все планы. Леон поморщился, не желая прерывать это чудесное утро, но он прекрасно понимал, что если не сделает это сейчас, то пролежит в отключке ещë два часа. Чтобы предотвратить крики, маты и всё что угодно, из-за малейшего опоздания, Леон с тихим вздохом попытался выбраться из крепких «объятий», в которые его заключали. Хотя больше это напоминало чувство принадлежности, нежели проявление любви. Но, собственно, Кеннеди никто не спрашивал, нравится ли ему такое или нет.       Леон уже собрался вставать, но рука, грубо схватившая его за талию и с силой притянувшая обратно на кровать не позволила этого сделать. Кеннеди тяжело вздохнул, понимая, что теперь задание просто «встать с кровати» превращается в целую миссию, с хорошим продуманным планом и качественно отобранным оружием... – Куда собрался, салага? – зло прошипел Краузер, не собираясь ослаблять хватку. К слову, иногда он сжимал кожу так сильно, что Леон реально стал задумываться, не хочет ли тот его задушить. Но он уже привык к таким «играм».       По голосу было слышно, что Джек ещë не до конца проснулся, но зато отчëтливо просвечивалось, что Леон уже успел разозлить его своим непослушанием.       Кеннеди тяжело вздохнул, от чего рука на его талии сжалась ещë сильнее. – Пора вставать. Мне нужно идти. – прошептал он, всë ещё пытаясь высвободиться из хватки, что очень плохо у него получалось.       Кразуер хмыкнул, свободной рукой начиная плавно поглаживать Леона от головы до затылка. Когда его ладонь задержалась на волосах, Кеннеди был готов к тому, что сейчас его локоны превратятся в мочалку, но к большому удивлению, Леона одарили лишь ласковым поцелуем в макушку. – Рано ещё. – уже с меньшим раздражением прошептал Кразуер, осторожно касаясь губам шеи и затылка. – Ничего не случится, если мы задержимся.       Леон вздохнул с лëгкой ухмылкой, чувствуя горячее дыхание и нежные, почти невесомые поцелуи у себя на коже, совсем не совместимые с прежней грубостью. Наверное, пару месяцев назад Джек бы пинком сгонял Леона с кровати, за то что тот опоздал на какие-то пять минут, а сейчас он сам предлагает им «задержаться». Было забавно осознавать, что причина изменений в их отношениях сам Леон.       Постепенно, хватка на талии начала ослабевать, но Кеннеди больше не пытался вырваться, а просто принял свою приятную участь. Поцелуи не прекращались, становясь всë нежнее и аккуратнее, как будто недавняя грубость была лишь маской, скрывая за этой сталью глубокие привязанность и любовь. Теперь рука, крепко прижимавшая Леона поближе больше не казалась ему такой жестокой и грубой. Возможно, он понял, что это просто проявление нежности и нежелание отпускать любящего.       Под ласки он вновь начал погружаться в сон, но сработавший будильник во второй раз всë испортил. – Теперь точно нужно вставать. – произнёс Леон, уже собираясь уходить – Пусти.       Краузер не спешил отпускать его, и снова схватив того за талию притянул и повернул лицом к себе. – Останься ещё на немного. – прошептал он, целуя парня в вспотевший от духоты лоб и губы. – Просто полежи со мной.       Леон не смог отказать такой требовательной и нежной просьбе. Он с улыбкой кивнул, предполагая, что их утро затянется до вечера. Впрочем, никто из них не был против.