О пользе каминов под Рождество

Дымоход камина был таких размеров, что Стив даже не удивился, услышав в нём шорох и шебуршание. Следом посыпалась сажа, а потом в огромную (и совсем недавно вычищенную), по счастью, пустую топку свалился человек. Вот тебе и тихий вечер. Стив отложил гирлянду, которую распутывал, и встал. В конце концов, взломщик мог быть и вооружен, лучше обеспечить себе свободу передвижения. Взломщик оглушительно чихнул раз, другой, потёр ободранное колено, потом глаза, чертыхнулся, на ощупь достал из кармана штанов салфетку вытер лицо. Стив его не торопил, происшествие начало его забавлять, так что сохранять грозный вид стало непростой задачей. Молодой человек наконец сумел открыть глаза, увидел Стива, громко ойкнул, подпрыгнул, стукнулся головой о топку, снова чертыхнулся и схватился за макушку. — Вылезай, эльф, — скомандовал Стив, пока гость не покалечился. — Почему эльф? — опасливо спросил нарушитель границ частной собственности, но из камина вылез. Отчего на пол посыпалась сажа, собранная им в дымоходе. И чего Стив до сих пор его не заколотил? Хотел дух Рождества — вот и получай. С дополнительной уборкой в придачу. — На Санту ты точно не тянешь. Или у тебя мешок с подарками в трубе застрял? — Нет, не застрял. Нет никакого мешка. Парнишка то ли смутился, то ли растерялся, стоял смирно и даже попытался незаметно собрать ботинком рассыпавшуюся сажу, но только ещё больше её размазал. — Ну расскажи мне, не-Санта, кто ты такой и что делаешь у меня в доме? И почему мне не стоит вызывать полицию. — Стив приподнял бровь и сделал приглашающий к диалогу жест. — Или мне всё-таки стоит их вызвать? — Не надо полиции, пожалуйста, — взломщик даже сложил просительно ладони. Он был почти со Стива ростом, но ещё по юношески стройный, ободранная коленка трогательно светилась в прорехе джинсов. — Я не знал, что вы дома. — А если бы не был дома? Ограбил бы меня? Стив-то точно знал, что было бы в этом случае — фотографии преступника прямиком с камер наблюдения отправились бы в полицейский участок и в ЩИТ, тот и пикнуть бы не успел, как его скрутили, но гостю то откуда об этом знать. — Нет, что вы! Я ничего не собирался красть. Ну, может, одну игрушку с ёлки… и сфотографировался бы в гостиной. И всё! — Ты из газеты? Мстители давно не были новостью для первых полос, не в хорошие дни, во всяком случае. Однако такую версию не следовало сбрасывать со счетов, хотя на папарацци парень не походил. — Нет, я… Я на спор. Поспорил с одними придурками, ну и… Стив даже головой покачал и прикрыл глаза ладонью. То-то придурки отсиживались где-то в безопасности, а умник рисковал встретить Рождество в полицейском участке. — Можно я уйду? — затараторил взломщик, почуяв слабину. Ему явно неловко было стоять перемазанным, да ещё в кучке сажи посреди празднично украшенной гостиной, перед суровым хозяином. — Вы меня извините, пожалуйста. У вас свет не горел, я не думал, что я вам помешаю. Из света во всем доме горела только настольная лампа в гостиной, и её свет надёжно скрывали плотные шторы. Что всё ещё не было поводом для подобных визитов. — Не вызывайте полицию, пожалуйста, — голос у парня дрогнул. Мне уже исполнилось двадцать один, и у меня был привод. Светлые глаза смотрели умоляюще, и Стив сдался: — Уберёшь за собой и уйдешь. — Спасибо! Спасибо большое! Парень сделал шаг к Стиву, видимо, от полноты чувств, тут же поскользнулся на плитке, которой был выложен пол перед камином, и растянулся во весь рост. Стив не выдержал и захохотал. Трубочиста звали Баки. Убирался он отвратительно. В конце концов, Стив понял, что чем больше Баки суетится, тем больше с него сыпется всякой гадости и отправил его вытряхивать одежду во двор. Стив немного надеялся, что Баки воспользуется шансом на побег, преследовать его он не собирался. Но Баки вернулся, да ещё и основательно замерзший, и тут до Стива дошло, что тот не только куртку, но и джинсы добросовестно вытряхнул, и теперь у него зуб на зуб не попадал. Зато дело пошло на лад. Баки наконец собрал сажу и теперь топтался по плитке в носках, рискуя снова упасть. Не хватало ещё, чтобы он голову себе разбил. Кто кому тогда иск предъявлять будет. — Иди-ка ты в душ, — решил Стив, — и помоешься, и согреешься, а то мне на тебя смотреть холодно. И одежду в стирку положи, там режим сушки есть. Он сунул Баки в руки чистую футболку, трикотажные штаны и пару тёплых носков и показал дверь в ванную. А сам пошёл готовить горячий пунш. Сидр, апельсины, перец и корица у него точно на кухне имелись. Без сажи Баки оказался очень симпатичным. Щёки его раскраснелись от тепла, на подбородке обнаружилась симпатичная ямочка, а слишком широкая для него футболка почти сползла с одного плеча, так что стала видна тронутая загаром кожа и дешёвая цепочка на шее. Вдобавок, тёмные мокрые волосы смешно торчали, фен он, видимо не нашёл. Стив не только успел разлить пунш в две кружки, но и тарелку с печеньем поставил на журнальный столик. Получилось совсем по рождественски. Если не считать, что гость Стива сам себя пригласил. Впрочем, только такие гости у него и бывали. — Угощайся, заодно прогреешься. Баки аккуратно сел на край свободного кресла, взял кружку и отпил глоток, довольно прикрыл глаза: — Вкусно! — А ты думал, я тебя травить стану? — Не-а, вы же Капитан Америка. — Бывший Капитан Америка, — поправил Стив, на что Баки только насмешливо хмыкнул, сел поудобнее и отпил ещё. — Значит ты знал, кто я, когда полез в дом? — Да я вообще думал, что в трубе застряну, — признался Баки. — и замерзну там. Мои… приятели, они зассали бы полицию вызвать. Так что мне, считай, повезло, что вы дома оказались. — Оказался, — поправил Стив, я же один. И тоже ухмыльнулся. Конечно, борода добавляла ему возраста, но он до сих пор был в отличной физической форме, а Баки оказался слишком уж симпатичным и достаточно взрослым, чтобы так к нему обращаться. — Оказался, — согласился Баки и вдруг покраснел, сделал большой глоток пунша, поперхнулся и закашлялся. Стив придержал кружку, чтобы Баки не облился и легонько похлопал его по спине. Баки покраснел ещё сильнее, а Стив понял, что касаться его, пожалуй не стоило — чужое тепло отозвалось где-то глубоко внутри, а ещё оно словно впиталось в ладонь. Даже убрав руку Стив продолжал фантомно чувствовать ей чужие теплые лопатки под тонкой тканью. — Говорю же, идиоты, — продолжил Баки после неловкой паузы, — да я и сам хорош. Он улыбнулся одной половиной рта. Стив подвинул к нему печенье. — Стирка и сушка это долго. Могу дать тебе что-нибудь чистое, чтобы добрался до дома. За пару часов до Рождества успеешь? Баки сунул в рот печенье, и только когда дожевал, признался: — Да мне не с кем особо справлять. Он был приютским, учился в общественном колледже, но ни с кем не сошёлся достаточно близко чтобы получить приглашение на домашнее празднование. Он и настоящие рождественские украшения раньше не видел, только дешёвый пластик, так что разглядывал самодельные бумажные гирлянды и тонкие стеклянные шары с одинаковым восхищением. Очень удивился, что гирлянды Стив делал сам, и ещё больше, когда Стив показал ему обернутые в тонкую фольгу висящие на ветках мандарины. Пунш не только согрел Баки, но и развязал ему язык, так что он болтал не переставая какие-то милые глупости, пока Стив не догадался, что пунш тот выпил на не слишком сытый желудок, и, наверное, стоит его покормить. Что такое пара печений для продолжающего расти организма. Стив предложил разогреть запеканку, а Баки неожиданно смутился, вскочил на ноги, пошёл к двери и, уже стоя около своих ботинок сказал, что ему, наверное, лучше всё-таки уйти, что он вовсе не собирался портить Стиву праздник. — Да ничего ты не портишь. На улице холодина, такси не дождешься. — Логики в своем поведении Стив не находил ни на грош, но уж слишком хорошо он знал, что такое сидеть в праздники одному в пустой комнате. Баки оглядел ёлку, свечи на каминной полке, висящие на каминной решетке декоративные носки для подарков, развешанные по стенам гирлянды, горящие разноцветными огоньками, которые Стив включил в дополнение к лампе. — Я… я ни к месту тут… зачем я тебе. Это не было вопросом, а Стив помнил, как осиротев, вот так же мучительно остро ощущал собственную ненужность. И снова где-то внутри стало горячо и немного больно. Он подошёл к Баки, осторожно приподнял пальцем его подбородок, показал глазами наверх. Баки поднял взгляд. — Омела, — удивлённо выдохнул он и больше ничего не успел — Стив его поцеловал. На вкус Баки был как печенье и пунш, он был сладким, и Стив узнал вкус, хотя считал, что давно его позабыл. Это был вкус юности. Стив поцеловал Баки, и тот ответил, ответил так отчаянно, словно внутри него всё это время тлел тот же жар, то же желание, что и в Стиве. Они так и стояли у двери, ладони Стива защищали мокрый затылок и лопатки Баки от холода, пока тот позволял вылизывать свой рот и вжиматься бедром между своих ног совсем недвусмысленно и только цеплялся за плечи Стива, не решаясь коснуться его иначе. — Ты такой красивый, — сказал он Стиву, когда их рты наконец разъединились. — Ты тоже, — ответил Стив ему в губы со всей убежденностью. Баки был красив, несмотря сохранившуюся подростковую округлость щёк и телесную худобу, (хотя под ладонями он оказался достаточно крепким), а через несколько лет, совсем скоро, станет ещё красивее. Стив так ему и сказал, а Баки уткнулся лицом ему в шею и признался, что всё детство мечтал, что на приют свалится какое-нибудь несчастье, а Стив его спасёт. Можно и без несчастья, да и без приюта тоже. А потом забыл об этом, и вот так по дурацки влип. — Ты ещё не влип, — Стив погладил Баки по щеке, и тот потерся о ладонь своей гладкой почти щекой. Его щетина едва ощущалась, а от такого естественного, искреннего движения в животе у Стива завязался тугой узел, но он заставил себя сказать. — Если хочешь, мы можем просто посидеть, как два приятеля, посмотреть старые рождественские фильмы. Вместо ответа Баки сам поцеловал Стива, так что стало совсем очевидно — он очень, очень хотел влипнуть по-настоящему. Стив чуть присел, подхватил Баки под задницу, отчего тот охнул, а потом рассмеялся, и понёс его в спальню. В спальне над кроватью тоже висела гирлянда, в её разноцветном свете Баки казался волшебным нереальным существом, сказочным подарком на Рождество, предназначенным специально Стиву. Только ему одному. Стив разделся первым. Если бы Баки передумал, они могли бы обойтись почти невинным петтингом. Баки смотрел на Стива как заворожённый, а потом поспешно начал стягивать футболку. Стива развеселило, когда Баки ожидаемо в ней запутался. Не дожидаясь исхода сражения с одеждой, он стянул с него штаны до бёдер, белья на Баки не оказалось, несколько мгновений полюбовался на возбуждённый потемневший член, и взял его в рот. Баки над ним задушенно вскрикнул и, кажется, порвал футболку. Он вцепился в волосы Стива, но не тянул за них и не отталкивал, просто, похоже, не верил, что это происходит с ним. А Стив, выпускал изо рта и пошло облизывал головку, водил языком по уздечке, брал глубоко, до самого горла, и не переставал смотреть на Баки, и тот тоже не отводил взгляд. В конце концов Баки выломало под ним, он выгнулся всем телом, застонал громко, так что не ожидавший этого Стив, закрыл ему рот ладонью. И Баки прикусил его за безымянный палец, и так и сжимал зубы, пока дрожал и выплескивался себе на живот. Стив подтянулся вверх, лёг рядом , Баки сразу подвинулся ближе, уткнулся лбом ему в плечо. Стив размазал по животу его семя, отметив, что блядскую дорожку Баки вместе с остальными волосами сбрил, ему это нравилось. — Хочешь спать? — спросил он Баки. — Хочу тебя, — Баки требовательно посмотрел ему в лицо, — ты же меня трахнешь? И потянулся за поцелуем. Стив был старомоден, ему хотелось сказать,что он будет его любить, но он не стал смущать Баки. Они были не слишком то хорошо знакомы. Баки спинал штаны, и Стив снова вспомнил о его ободранной коленке, осмотрел, всего, нашел ещё ссадины на спине от неудачного спуска по дымоходу. Стив вылизал и их, хотя Баки это явно смущало больше, чем даже минет, но и заводило тоже. У него снова стояло к тому моменту, как Стив закончил его растягивать. Три пальца входили в Баки почти без труда, тот нетерпеливо насаживался на них и твердил только: «Стив, пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста, Стив!» Стив помнил о его колене, но всё же перевернул Баки на живот и поставил в колено-локтевую, чтобы Баки было проще его принять. А потом, мучительно сладко для обоих, растягивал членом. Каждый раз, когда Стив задевал простату, Баки запрокидывал назад голову и хватал пересохшими губами воздух. Когда он стонал уже без перерыва, а сдерживать возбуждение стало совсем невыносимо, Стив поднял его на колени, погладил большим пальцем мягкие губы, а потом снова неплотно закрыл ладонью его рот. Влажное тепло согрело ладонь, словно Стив получил ещё немного Баки, его сокровенную частицу. Жар чужого сбитого дыхания пронизывал насквозь, и Стив нетерпеливо толкался в него, почти не выходя. Второй ладонью он обхватил член Баки, так что на каждом толчке головка толкалась в кулак Стива. Они кончили почти одновременно, Стив лишь немногим раньше. Он не сумел сдержаться, несильно прикусил Баки за то место, где шея переходит в плечо, и именно это, похоже, столкнуло Баки во второй за вечер оргазм. Они лежали рядом, обменивались ленивыми поцелуями, Стиву даже лень было выкидывать использованный презерватив, он лишь завязал его и бросил у кровати, а потом Баки спросил: «А предложение запеканки ещё в силе?» Стив отправил его в душ, а сам пошёл на кухню. Поели они в гостиной, одетые в одни банные халаты, до Рождества оставалось меньше часа. Баки снова рассматривал и трогал рождественское убранство, даже оторвал и растёр в пальцах ёлочную иголку, так что в комнате ещё ярче запахло хвоей. — А почему носки не подписаны? Вопрос застал Стива врасплох. Он оглядел три совершенно одинаковых безымянных носка на каминной решетке. — Ну не буду же я сам себе делать подарки, — ответил он наконец. — У тебя есть бумажный скотч и маркер? Стив с любопытством наблюдал, как Баки оторвал неровные куски клейкой ленты, приклеил их к двум декоративным носкам и написал на скотче их имена, после чего вернул носки на место. А потом снял с шеи цепочку с небольшим медальоном и опустил его в носок Стива. — У меня с собой больше ничего нет. — он снова улыбнулся одной половиной рта, словно считал, что плохо подготовился к празднику. — Это медальон со Святым Себастьяном. Наш приют относился к приходу Святого Себастьяна, поэтому полицейские приходили на праздники, подарки дарили. Он не только для полицейских, ещё и для военных святой. Как раз для тебя. Всем выпускникам давали, пусть мой будет у тебя. Я обычно вру про семью, а тебе не смог. Так что вот. Подарок Баки оказался таким неожиданным и таким личным, Стив сообразить не мог, чем можно ответить на такое. Он подошёл к Баки, и тот потянулся, будто давно не прикасался к нему и здорово успел соскучиться. А Стив целовал его, как бесценное сокровище, которое неожиданно, ненадолго и только по недосмотру судьбы попало ему в руки. — Что ты хочешь в подарок, Бак? — Ты мне уже подарил. Это лучшее Рождество в моей жизни. Ты ну… ты лучший подарок. Баки спрятался от собственного признания, прижавшись к Стиву, и тот не стал возражать, только обнял покрепче. У него это тоже было лучшее Рождество, и отказываться от него он не собирался. *** Утром Баки в доме не оказалось. Пропал не только он, ящик со столовым серебром остался демонстративно выдвинутым, и из него исчезли все чайные ложки. Стив даже рассмеялся. Узнать адрес кампуса было делом пяти минут, но сначала Стива отвлек Тони, потом Наташа, затем был запланированный визит на телевидение. Выйдя из студии, Стив рассудил, что уже достаточно поздно для того, чтобы выяснять, в какой именно комнате живёт Баки. К слову, он даже не был уверен, что это имя настоящее. Что мог делать Баки на каникулах, если остался в городе и ему не к кому пойти? Наверняка нашёл подработку, Стив так бы поступил, поэтому, в конце концов, он решил отложить поиски до начала занятий. Была и ещё одна причина — Стив хотел дать Баки время решить, действительно ли он хочет продолжения, или их рождественская ночь останется единственной. Стив был уверен, что поймёт, когда увидит его в следующий раз. Через две недели Стив подъехал к кампусу. Его пустили на территорию без проблем, он проехал к корпусу, где располагалась столовая, заглушил мотоцикл, снял шлем и принялся ждать. Баки он увидел минут через сорок, тот был в компании трёх парней и двух девушек, своих ровесников. В отличии от остальных настроение у Баки было неважным, он шёл позади всех и почти не участвовал в общей беседе. Сначала Баки просто скользнул по нему взглядом не узнавая и продолжил идти дальше. Миг, когда он узнал Стива, заставил того рассмеяться — Баки, который до этого шёл совершенно спокойно, вдруг поскользнулся и едва не упал. Баки застыл на месте, и Стив развёл руки в приглашении. Выбор был за Баки. Тот долгие полминуты смотрел на Стива, словно глазам своим не верил, а потом лицо его озарилось яркой улыбкой. Он сказал что-то друзьям, махнул им рукой и пошёл к Стиву. Баки всё ускорял и ускорял шаг, под конец он уже бежал, налетел на Стива, обнял не стесняясь: — Стив! Стив, ты меня нашёл! Стив не смог удержаться, коротко и жадно поцеловал Баки в улыбающийся рот, и ещё раз, и ещё. Хотя на них и глазели все друзья Баки. — Не обольщайся, я только хотел вернуть свои ложечки. И тебя. — Стив потерся носом о его висок, там где короткие волоски завились тонким колечком. Баки полез в карман куртки и достал одну из ложек: — Забирай, жадина, я бы их тебе и так в почтовый ящик положил. — Только одна, а остальные? — приподнял бровь Стив. Баки не впечатлился и снова прижался к нему, уткнулся холодным носом в шею. — Остальные в рюкзаке. Хотел, чтобы у тебя был стимул. Стив знал, что должен быть ответственным взрослым, но он слишком соскучился. Дурацкая была затея ждать две недели: — Прогуляешь сегодня остаток дня, поедем домой? — Поедем домой, — согласился Баки. Так они и сделали. Конец.