"In Death's Embrace."

Распределение на факультеты в знаменитом Хогвартсе всегда было щекотливой темой для новоприбывших студентов, полных энтузиазма и ожиданий. Но ведь не всегда ожидание становится явью, верно? В моменты, когда реальность не соответствует их ожиданиям, юных волшебников охватывают разносторонние эмоции, включая отчаяние и разочарование, чувство, что произошла непростительная, грубая ошибка. Но кто спросит их мнения? Никого это не интересует. На ком-то "ошибочно" ставится твёрдый, неисправимый чёрный крест на личности, репутации и статусе, пусть всё же остаётся любовь к отрицанию факта, что распределение влияет на будущее. Мы любим преуменьшать это, делая вид, что это ни на что не влияет и не вызовет больших изменений в жизни, несмотря на то, что есть сведения, доказывающие совершенно обратное. Зарождая негласную стереотипность факультетов, которая даже с течением времени не исчезла, а укоренилась. Слизерин всегда был связан со стереотипами о вредительстве, вероломстве, порождая сомнения и недоверие, а также огромный страх к себе. Гриффиндор всегда ассоциировался с острым контрастом, прославленным своими подвигами, но скованным долгом, становясь вечными спасителями. Когтевран всегда был второстепенным и никогда не станет чем-то большим, чем просто группой студентов с высоким умом, о существовании которых попросту забывается. Пуффендуй всегда являлся слабейшим звеном по мнению волшебников, туда попадают волшебники, не заслужившие места в других факультетах, и они всегда будут недостаточно хороши, чтобы представлять из себя хоть что-то. И даже положительные качества никогда не затмят стереотипы, никакие амбиции и хитрость, никакое бесстрашие и смелость, никакой высокий ум и креативность, никакая доброта и верность, они никогда не выйдут за начертанную несколько веков назад черту, и души не раскрывшихся потенциалом волшебников будут плакать вместе с этой мыслью, захлёбываясь от отчаяния и до боли верной мысли, что их жизнь с самого начала не имела ценности в этом несправедливом, полном страданий мире. Даже сейчас будто в шею до кровавых отметин впивается невидимая крепкая нить, лишая возможности издать даже самый тонкий и тихий писк, вдохнуть глоток воздуха, выбивая последний остаток самообладания из тела. Сознание заволакивает страхом осуждения, чувством, что произошла та самая ошибка и что шляпа одумается, что всё будет понято и исправлено. Но нет. В тишину главного зала выкрикивается ненавистное название дома: "Слизерин!". Нет, нет, нет, он ведь не мог не оправдать ожиданий родителей, ведь правда? Этого просто не могло произойти! Он не мог стать чёрным пятном на репутации чистокровной семьи волшебников Бенвелл, которая всем своим нутром испытывает ненависть вперемешку с презрением и ощутимым осуждением к факультету Слизерина. Бенджамин Бенвелл должен был присоединиться к своим предкам и родителям, став студентом факультета Пуффендуй или Гриффиндор, на крайний случай — Когтеврана, но никак не Слизерина... В сознании выкрик шляпы отзывается глухим эхом, вызывая дрожь и панику, потому что Бенвелл с самого начала знал, что его ожидает после того, как он вернётся домой. Его с самого начала предупреждали, чтобы тот даже не смел возвращаться разочарованием для семьи. Родители Бенджамина ожидали от своего сына лучшего, а получили... настоящее позорище из проклятого полного психопатов и социопатов факультета. Ситуация в мгновение ока стала хуже некуда. Он и не помнил, как поднялся на дрожащие ноги, как занял место за столом ненавистного факультета, как весь зал устремил взгляды в его сторону, как ему тогда казалось, полные недоверия, разочарования, осуждения или слабого любопытства, а некоторые были полны нескрываемого безразличия. Хуже ведь уже всё равно быть не может, не так ли? Тишина застыла в зале, витая в помещении тяжёлым, давящим на голову препятствием для свободного размышления. А затем — резкое воспоминание о последствиях распределения. Одиннадцатилетний мальчишка понимает, что он доживает последний год мирной, полной беззаботности жизни и что с этого момента начинается ад и чёрная полоса в его неокрепшей, нестабильной жизни. От иронии аж утопиться в так называемом Чёрном Озере хочется, потому что самый большой страх, чёрт возьми, оправдался! Наследник семьи Бенвелл, единственный и любимый, неповторимый сын, стал студентом самого презираемого и позорящего репутацию семьи факультета. Жизнь, очевидно, насмехается над ним — мальчишка в этом не сомневается. Остаётся лишь надеяться и молиться, что ему удастся найти своё место в таком чужом и неизведанном месте, как Слизерин. Пусть надежды на то, что он не останется совершенно один, невероятно малы. Полные невысказанного ужаса глаза скользят по залу, встречая сотни самых разных взглядов, заставляя сжаться и понадеяться, что Бенджамин под их тяжестью исчезнет или это будет глупый кошмар. Толпа студентов аплодирует, первокурсники, так и те, кто не первый раз возвращаются в Хогвартс и давно научены опытом. Пальцы сжимают ткань мантии, голова была успешно опущена, как и взгляд на пол. Избавиться от чувства, что за ним наблюдают не получилось, наоборот, оно стало даже более ощутимым и острым. Аплодисменты отдаются в голове Бенвелл раздражающими громкими звуками, которые только ухудшают и так полностью сломленное состояние, ему хочется закрыть уши руками и отгородиться от внешнего мира. Собственные мысли затягивают настолько в свой внутренний мир, что приход тишины и обращение к нему стало не ощутимым, лишь с третьего раза Бенджамину удалось поднять взгляд на поприветствовавшего его студента Слизерина и протянутую им ладонь, в жесте дружелюбия и нового знакомства. Бенвелл неловко протягивает свою дрожащую ладонь, сцепляя пальцы и здороваясь с незнакомым первокурсником, который кажется полон радости, что попал, видимо в ожидаемый и желанный факультет. Незнакомец улыбается, слишком дружелюбно, чем Бенджамин мог ожидать, что застыл подобно зайцу перед вставшим перед ним хищником. Представление о студентах Слизерина резко контрастировало с первым впечатлением. Мальчишка издаёт тихое хихиканье, вырывая Бенвелл из собственных мыслей, заставляя непонимающе и недоверчиво взглянуть на новоиспечённого сокурсника. Он над ним смеётся? Чужой голос вызвал дрожь по всему телу, заставив вытянуться стрункой и сесть прямо. —Ты так и будешь пялиться или удосужишься представиться, родной? Голос полон доброй насмешки, не злой, а дружеской, и Бенджамин вспомнил, что до сих пор держит за руку незнакомца и смотрит на него, при этом не произнося даже собственного имени вслух. Убрав руку, Бенвелл запинается, издавая дрожащий вздох прежде чем отвести взгляд в сторону. —Меня зовут Бенджамин Бенвелл... Рад знакомству? В голосе Бенджамина звучало сомнение, а правильно ли то, что он заводит общение с "безжалостными" и "лживыми" представителями факультета. Но что сделано, то сделано, пусть и не по его инициативе, от своих слов уже не отказаться. Собеседник лишь расплылся в большей улыбке, внимая полностью поведение Бенджамина, во всех его деталях. Он придвигается и наклоняет голову набок, подобно заинтересованному склонившему на бок голову коту. Голос его удивительно мягок. —Искренне рад знакомству, Бенджи, меня зовут Пьер Паллери, хотя можешь меня звать сокращённо Пье. Бенвелл непонимающе уставился на нового знакомого, то, как Пьер легко завёл с ним диалог и не постеснялся перейти на дружеский лад, вместо привычного осторожного и вежливого тона. Однако этим он и цепляет нерв, служа контрастом между наследником чистокровной семьи и Паллери. Бенджамин подмечает для себя, что Пьер, возможно, является полукровкой или магглорождённым волшебником, так как он не помнит ни одной чистокровной семьи с подобной итальянской фамилией. Конечно, семья Бенвелл была лояльна к магглам, сквибам и волшебникам разного статуса крови, однако удивительно то, как легко Пьер знакомится и не выражает ни грамма стеснительности перед чистокровным.