Дайте слово персонажу!

***

Как ответить себе на вопрос, почему больше не пишется? Ну, к примеру, для писательства би лайк, или мастхев, кому что ближе, это: заварить вкусный чай в большую красивую чашку. Ну, скажем, вот в эту, которую ты купил в последнюю свою поездку. У тебя и так этих чашек вагон и маленькая тележка. Ну, хоть какое-то разнообразие. Да какой чай, скажешь ты, ведь новый год на носу? Окей, новый год, так новый год. Для нового года более подходящий напиток — это шампанское. Но ты же помнишь свое писательское правило — приступать к работе на абсолютно трезвую голову, иначе читатели спросят — автор, что ты курил? Отлично! Пусть будет хоть такой комментарий. Рука сама тянется к бутылке со спиртным и одергивается, как от кипятка. Нет, так ты наклюкаешься еще до двенадцати! Но что же делать, если читатели ждут проду (ну, или не ждут) а вдохновение куда-то испарилось? Тогда следует приступить к ритуалу №2. Взять одну из своих красивых тетрадочек на 96 листов (обязательно на 96! Иначе ничего не получится). Отсутствие гаджетов рядом способствует творческим экзерсисам. Правда, все равно потом придется переносить текст на экран ноутбука, потому что править текс на бумаге проблематично, но это создает писательскую атмосферу! Вот, эта тетрадка с новогодней елочкой на обложке должна создать новогоднюю писательскую атмосферу. А если и это не помогает — музыка на фоне уж точно сработает! Ведь у него такая обширная коллекция MP3! Писатель бурчит себе под нос нечто невнятное и закрывает крышку ноутбука и новогоднюю тетрадь с елочкой, на 96 листов. Музыку сейчас хочется слушать меньше всего. Все же писать фанфики 31 декабря — это извращение! Нужно чем-то перекусить, чтобы перебить голодный зуд в желудке. Заодно писательский в заднице. Для этой цели писатель поспешил на кухню, где пару часов назад он накрыл скромный новогодний стол. Пока он не мог разродиться продой, часы в гостиной пробили двенадцать раз. По пути на кухню он напрягся, потому что услышал голоса и веселый смех, доносящиеся из нее. Напрягся потому, что жил один. Потом резко рванул вперед, с намерением выпроводить незваных гостей. — Это что же… Это как же понимать? — воскликнул он и осекся. Он увидел перед собой двоих персонажей из своего последнего фанфика. А именно Жданова и Малиновского. Президент модного дома и его верный друг, как ни в чем не бывало, сидели друг против друга и наворачивали новогоднее «Оливье», которое писатель так старательно, по всем правилам нарезал в салатник. Они уже опустошили пару рюмочек «Абсолюта», который писатель купил на свои кровно заработанные ночными дежурствами, и болтали, будто бы сто лет сидели на писательской кухне. — Ты кто? — спросил у писателя Малиновский. — Андрюха, это кто? Андрюха как раз насаживал на вилку маринованный гриб. — Без понятия, — ответил он. — Если хочешь, спроси у него сам! — Я и спрашиваю. — Я… я писатель, — пролепетал писатель и плюхнулся на табурет. — Писатель, — хмыкнул Андрей. — А как тебя зовут? — Просто писатель… Можете звать меня Мертвый Писатель. Под таким ником я пишу на Книге фанфиков. — Мертвый? От чего же ты умер? — Я не умер, меня убили! — Кто же тебя убил? — Читатели, — вздохнул писатель. — Отзывы не пишут, проду требуют… Вот я и умер. — Это что же за книга такая? — подал голос Малиновский. — Вообще это не книга, а сайт в интернете, где каждый может выложить свой фанфик. — Смешное слово, — заметил Малиновский. — На фантик похоже. Выпьешь с нами? — Конечно! Наливай! Писателю тоже налили рюмку Абсолюта, после которой присутствие этих двоих уже не так сильно пугало. — И как твои писательские дела? — спросил Жданов. — Да неважно идут. Последний свой фанфик я вообще хотел заморозить. Жданов с Малиновским переглянулись. — Заморозить? Это как? — Ну, отложить его «в долгий ящик»… Писатель пристально посмотрел на своих гостей. Они отложили свои вилки и удивлённо смотрели на писателя. — Нет? Не понимаете? Ну, это просто перестать писать… Поставить на паузу! Забросить! Ну, я не знаю, как объяснить ещё понятнее! Чтобы уйти от щекотливого ответа на щекотливый вопрос, писатель взял в руки вилку и нож и принялся разделывать жареную курицу. Его гости наблюдали за его манипуляциями. — Звучит жутко, — наконец, изрек Малиновский. — Да! Просто Хичкок какой-то! — ответил Жданов и поблагодарил за ножку, которую положил в его тарелку писатель. Малиновскому досталось крылышко, он не возражал, но спросил: — Это нас, что ли, хотел он заморозить? Жданов пожал крепкими плечами, откусывая кусок ножки: — Видимо… — Это не очень приятно. Быр! — Быр-быр! — вторит ему Жданов с полным ртом. У писателя голова пошла кругом. — Так, стоп! Я еще не решил! И это не ваш фанфик я хотел заморозить! А другой. Я не только пишу по Неродиське! — А по чему еще? — Так… По-разному. У меня есть несколько фанфиков по Гарри Поттеру, и еще… — Ха-ха, по Гарри Поттеру, говоришь! Слушай, Андрюха, тебе не кажется, что он просто тратит наше время? А давай, мы его сами заморозим, а? — Его? Жданов оценивающе окидывает писателя взглядом. По загривку пошел неприятный холодок. Кажется, дело приняло скользкий оборот! Скажи кому, что он испугался собственных персонажей — засмеют! — Не надо, ребята, — улыбнулся писатель. — Давайте лучше еще по одной, а? Новый год наступил как-никак! — Ну, давай! С новым годом тебя, Мертвый Писатель! Пусть он будет для тебя лучше предыдущего! — Спасибо! — расстрогался писатель. — Вас тоже с новым годом! Они выпили еще по одной стопке. Фикрайтер постарался перевести разговор на другую тему. — Как ваша жена? — спросил он у Жданова. — Жена? Какая еще жена? Слушай, ну он точно как с Луны свалился! Андрей, смеясь, качнул головой и потянулся за куском красной рыбки, ловко нанизал ее на хлеб, намазанный маслом (и когда только успел?) и отправил это все целиком в рот. Писатель совсем перестал понимать, что происходит. — Катя, — неуверенно сказал он. — Вы же женились на Кате Пушкаревой! — На Катьке-то? Скажи мне, чувак, на кого я похож? — Вы похожи на Андрея Жданова. — А на извращенца похож? Нет? То-то же! Нет, ну подумай сам, — уже более миролюбиво проговорил Жданов. Ты действительно думал, что я могу полюбить вот ЭТО (он показал руками «железные скобки»,) и вот это (он схватил два вареный яйца и поднес к глазам, изображая очки, и вот это (обширная «пятая точка» и бюст), ты, наверное, шутишь! «Боже», — подумал писатель, — «неужели я так ужасно пишу? Неужели Катька такая страшная? Но ведь эти двое вполне себе нормальные!» — Вы развелись? — спросил писатель. — Да, по твоей милости, — смеясь, ответил Андрей. — И еще — ты меня убил! — Где? Когда? — изумился писатель. — В двадцать седьмой главе… Или двадцать восьмой! — Двадцать девятой, — заметил Малиновский. Автор напряг мозг. Двадцать девятую главу он писал, изменив своему правилу садиться за ноутбук трезвым. И так и выложил, несмотря на предостережение беты! Что он там писал в личку? Нужно проверить! — И еще за тобой грешок имеется, — сказал Малиновский, разливая по третьей стопке. — Ты повысил рейтинг своего произведения! И теперь, по твоей милости, у меня болит задница! Писатель после «третьей» осмелел. Да кто они такие, чтобы его отчитывать! — И что, — повысил голос он. — Можно подумать, что тебе не понравилось! Да ты умолял, чтобы тебе дали еще! — Но ты это сцену хреново прописал, брат. Прежде, чем повышать рейтинг, нужно было хотя бы учебник анатомии открыть! Или спросить у гугла! Писатель содрогнулся, вспоминая, как решил загуглить день рождения Гермионы, а закончил на статье в Википедии по устройству ядерного реактора. — Гугл… Не всегда хороший помощник, — значительно изрек он. — Лучше опираться на свой жизненный опыт! — Ааа, значит, ты тоже из «этих»? Писатель в конце концов психанул. — Да не из «этих» я! Я нормальный, ясно вам? — Ну, хорошо, хорошо, не психуй! Нормальный, так нормальный, — сказал Малиновский, но глаза его хитро улыбались. — А еще… Ты мне обещал отпуск в Новой Зеландии… Чтобы только были мы с Андрюхой! И не сделал! — Отпуск… Ну, хорошо! Будет вам отпуск! В Новой Зеландии сейчас как раз лето! Но как же вы без Кати теперь? — твердил свое фикрайтер. — Ну, как… Возвращаемся к истокам, крепкая мужская дружба, все дела… Правда, Малина? — И что, вы думаете, читателям это понравится? Что вы теперь без Кати, но с Романом Дмитричем? — Да мне всегда было пох на мнение окружающих, — сказал Андрей. — Засиделись мы что-то, Малиновский! Малиновский положил на тарелку недоеденный бутерброд со шпротиной. — Да. Пора. Только можно пожелание на прощание? — Перестать писать совсем? — Нет, не угадал! Подумай! — Да нет, это для него сильно сложно будет, — замотал головой Андрей. — Скажи ему лучше сам! — Хорошо, скажу. Ты не мог бы замутить «тройничек» в тридцатой главе? Чтобы участвовали я, Андрюха и Воропаев? — «Тройничек?» — изумился писатель. — Что это? — Если ты не знаешь, что такое «тройничек», тогда совсем за «клаву» не садись. Ладно, Андрюха! Пойдем к другому слэшеру и попросим его! Он-то точно знает, что такое «тройничек»! И проды чаще выкладывает! И от него не отписываются читатели, а наоборот, подписываются новые! Прощай, Мертвый Писатель или как там тебя? И подумай над своим поведением! Они исчезли. Писатель посидел минуту в гордом одиночестве, накатил еще стопку и открыл крышку ноутбука. Видимо, пора переквалифицироваться в слэшеры, раз у них так много читателей! И погуглить заодно, что такое «тройничек».

***