Безвыходность. Мальчик по вызову.

      Утро недоброе. Всё тело ломит. Зад не сильно, но всё-таки порван. Сегодня на 19:30 у меня клиент. Просто надо сцепить зубы и идти дальше. Вот я и иду сначала в школу, потом зайду в библиотеку – нужно подготовить эссе по роману «Гордость и предубеждение», потом в аптеку за обезболивающим, ведь вечер предстоит горячий.       На кухне, как и раньше, пахнет мамиными блинчиками. Вот оно – настоящее счастье. Твой дом – твоя любящая семья.       Я всё успел. Всё сделал. Подготовка к встрече с Чанёлем далась непросто. Растягиваться было довольно болезненно, но я справился. Надеюсь, что справился и всё пройдёт безболезненно, насколько это только вообще возможно в такой ситуации.       Вот я снова стою у двери незнакомого мне человека. Я никогда раньше с ним не пересекался. Нет, я видел его у нас в школе, он был на год меня старше. Но вот лично знакомы не были. Перед встречей зашёл на фейсбук, посмотрел фото. Симпатичный подтянутый парень, не груда мышц. Капитан школьной команды по плаванию. Они с Каем в одной команде, от него он, скорее всего, и узнал обо мне. Много фото с семьёй. Немало фото с девушками. Если он по девушкам, то зачем ему я? Неважно. Не моё это дело – лезть в чью-то жизнь. Я позвонил в дверной звонок, и через минуту мне открыли дверь.       — Привет, ты Чанёль? Я Бэкхён.       — Да, он самый. Я в курсе, кто ты.       — Ну да, глупо. Конечно, ты знаешь, кто я.       — Выпить хочешь?       — Да, воды, если можно.       — Воды? Ты уверен? Может, чего-нибудь покрепче?       — Не, спасибо, воды будет достаточно. Не могу же я ему сказать, что мне некие уроды вчера зад порвали и теперь я на обезболивающих. Поэтому и не могу пить спиртное, хотя оно бы мне сейчас не помешало.       — Как знаешь. Вот, держи.       И Чанёль протянул мне стакан прохладной воды.       — Спасибо. Я могу воспользоваться ванной?       — Да, конечно, по коридору направо.       Вот мы уже пришли в спальню. Скорее в склеп – всё в тёмных тонах. Не могу её назвать уютной. Скорее она пугающая. Мрачновато здесь как-то.       — Бэкхён, мы не оговорили условия. Точнее, мои предпочтения. Входит ли в твой тариф. Понимаешь ли, я люблю пожёстче.       — Нет, не входит, подобное оплачивается дополнительно. По стандарту. Сказал я, а про себя подумал, что понятия не имею сколько. Какой же я простофиля безмозглый. Пусть сам назовёт цену. Надеюсь, он меня на ленты резать не будет.       — Чанёль, давай только без увечий.       — Запомни, сегодня ты принадлежишь мне. Каждое моё слово – закон. Каждый приказ должен быть тобой исполнен незамедлительно.       — Бэки, обещаю, твои конечности останутся при тебе.       Ухмылка на его лице меня беспокоит. Ооочень беспокоит. Я в панике. Вдох, вдох, всё будет хорошо. Не успел я перевести дух, как Чанёль заговорил командным тоном:       — Раздевайся… Иди сюда… Вытяни руки… Вот молодец… Ноги расставь шире…       В комнате в одну из стен были вмурованы кольца. Я заметил их только когда приблизился к ним. Вот он связал мои руки и привязал конец верёвки к одному из колец. Между моих ног установил распорку, так что я теперь не могу сдвинуть ноги. Он подошёл ко мне сзади, опаляя своим дыханием. Начал гладить мою спину. Ощупывать ягодицы. Начал наглаживать моё колечко.       — Красивый мальчик. Чувствительный, я только слегка прикоснулся, а реакция не заставила себя ждать. Замечательно.       Мой член и правда бодро среагировал ещё на моменте связывания моих рук. В паху от прикосновения его рук стало предательски ныть и просить о большем. Его руки скользнули к моему члену, и я ощутил, как что-то надели на его основание. Дискомфорта и болезненных ощущений не было, и я вздохнул с облегчением. Как же я ошибался насчёт этого орудия пыток. Я был повёрнут к стене, и это лишало меня полного обзора. Краем глаза я увидел, как из прикроватного сундука Чанёль извлёк шлёпалку, небольшую плеть. У неё точно есть своё название, но я его не знаю. Я ничего не знаю. Мне плохо, мне страшно, паника. Кажется, Чанёль заметил моё состояние. Подошёл, держа в руках штуку для прицельного убийства мелких мух. Это он меня ею сейчас… Это я та самая мелкая муха. Вдох, вдох.       Чанёль нежно оглаживает мою спину. Чарующе шепчет мне в ухо успокаивающие слова. Целует мои плечи. Легонько наглаживает мой член. Внутри меня поднимается и копится возбуждение.       — Расслабься, Бэки. Малыш, всё будет хорошо. Тебе будет хорошо. Доверься мне. Прими эту боль с благодарностью.       И я ему верю. Не могу объяснить даже себе, почему я ему верю. С каждой минутой моё возбуждение становится всё сильнее. Вот он оглаживает мою спину этой хлопалкой. И наносит первый удар по моей ягодице. Ещё один удар, и ещё. Мои ягодицы начинают пылать.       — Что ты чувствуешь, малыш? Отвечай, когда я тебя спрашиваю.       Ещё удар, сильнее предыдущего. Я вскрикиваю от боли.       — Ну же, я дважды не намерен повторять свой вопрос.       — Мне больно. Ответил я.       Ещё три удара, я пытаюсь увернуться. Но безрезультатно. Это только разозлило Чанёля.       — Не вертись. А то будет хуже. Что ты ещё чувствуешь?       Ещё один шлепок. Мой член, который должен был упасть после такого – стоит колом. Да что со мной происходит. Я что, чёртов мазохист? Да я прямо тот ещё ящик Пандоры.       — Возбуждение. Я ещё чувствую возбуждение.       — Молодец, замечательный малыш. За твою честность я позволю тебе насладиться ещё пятнадцатью ударами. Приготовься.       И он начал наносить новые удары. Делал паузы, то поглаживал, то сильно сжимал мои ягодицы. Продолжал во время пауз надрачивать мой член. Он уже болел, требовал разрядки. Я начал умолять о ней. Но мне было отказано с гаденькой такой улыбочкой на его лице. Я был полностью беспомощный, всё зависело теперь только от него. У него была безграничная власть надо мной. И я чувствовал, как он упивается этой властью. На моём теле остались следы от вчерашних насильников. Он видел эти синяки. В его глазах загорались бесовские искорки. Он вминал эти синяки сильнее, как будто желая перекрыть их своими метками. Я стонал от боли, а для него это были, наверное, самые желанные звуки. Хоть его дыхание оставалось ровным, но его возбуждение тоже не скрылось от моих глаз. Он хотел меня, это было заметно.       — Что же, твоя попка довольна. Теперь сделаем приятно твоей сладкой спинке.       О боже! Он взял в руки плеть. Вдох, вдох. Всё будет хорошо. Моё возбуждение, оно не могло уже стать сильнее, но нет – стало. Из моих глаз полились слёзы.       — Умоляю, я больше не могу, отвяжи меня. Позволь мне кончить. Прошу тебя.       — НЕТ.       Его «нет» было произнесено так, что приходило понимание, что мольбы бесполезны. Всё будет так, как он сказал, и тогда, когда он решит. Он его скорее прорычал, чем сказал.       — Я планировал десять ударов, но за твоё непослушание ты ещё получишь пять в наказание.       И он начал наносить удары. Я слышал свист плётки по воздуху. Звук, когда она коснулась моей спины. Боль, кажется, пронзала каждую клеточку моего тела. Он ложил удары ровно один за другим, никогда не попадая на место предыдущего удара. Моя боль смешалась с удовольствием. И я уже не ощущал боли, только агонию сильнейшего возбуждения. Я потерялся в ощущениях. Пришёл в себя на словах «пятнадцать». Меня освободили от оков и кинули на кровать. Бесцеремонно – словно тряпичную куклу. По сути, я сейчас себя и ощущал этой самой куклой. Он уложил меня на живот. Сам разместился сзади. Раздвинул мне ноги. Провёл рукой по моей саднящей спине. И резко вошёл в меня на всю длину. Я успел только вскрикнуть, и у меня перехватило дыхание. Вскрикнул я скорее от неожиданности, чем от боли. На удивление, боли я не чувствовал. Я был поглощён своим яростным возбуждением. Весь мой мир сузился до моего члена и желания получить разрядку. Его движения во мне были наглыми, размашистыми. Словно он хотел достать мою душу. Я уже не мог стонать. Мой голос был окончательно сорван. Я молил, подмахивал, извивался под его телом. Полностью ему подчиняясь, и ловил блаженный кайф от этого подчинения. Я не знаю, сколько длилась эта сладкая пытка. Я слышал его громкие стоны, похожие на рычание, чувствовал, как он ускоряется. Чувствовал, как его член пульсирует во мне, оповещая о его оргазме. Наверное, за секунду до наступления своего пика он снял это ненавистное кольцо с моего члена. И прошептал на ухо: «Кончай». И я кончил так сильно и ярко, что ко мне пришло осознание того, что я раньше и не жил.       Я был совершенно обессилен и вымотан. Чанёль помог мне принять душ. Смазал следы от ударов каким-то гелем. Предложил остаться до утра. Но я не мог. Дома ждала мама, она будет волноваться. Я и так ей соврал, что допоздна буду на школьной репетиции. Он вызвал для меня такси, я бы ни за что в таком состоянии не добрался домой самостоятельно. Конверт с деньгами лежал на тумбочке у выхода. Я даже не стал заглядывать, молча забрал. Не оборачиваясь вышел из квартиры.