Сила случая

Как бы ни убеждали тебя, что кармы нет, И зло гораздо чаще сильней и ненаказуемо, Что ничего не бывает важнее звона монет. Ты им не верь: жизнь человека непредсказуема. Никогда не узнаешь, где в твоей лодке течь И слабина проступит в характере друга. Ни детей, ни супругов не можем мы уберечь, Когда именно в их судьбе разыгралась вьюга. Невозможно понять, как хитрые пазлы добра Расплетут свои ветви, чтоб защитить от жары, И когда справедливость решит, что уже пора Забирать у тебя неиспользуемые дары. Вдруг старушка, которой место ты уступил, За тебя замолвит словечко на Страшном суде. И вина, что добрым поступком ты искупил, Не дала однажды свершиться ужасной беде. Ну а, может, наивно ещё убеждён, Что для бури неуязвим и тебе лишь прощается. Знай, что ставишь тогда себя ты на кон. Просто помни, что всё возвращается.       — Миш, до чего вы там сегодня с Князем договорились?       — Ни до чего.       — Просто так он прибежал к тебе, как ошпаренный? Без всякой причины?       Хотел сказать, чтоб я себя берёг, блин.       — Именно. Просто так.       — Денег нужно было занять?       — Яш, я же сказал, что ничего важного. Поговорили, как старые друзья.       — Как кто? Вы же вроде давно уже на ножах.       — Мы созваниваемся.       — Раз в пятилетку. И я не буду…       — Шура, хочешь поругаться, иди, там Каспер как раз курит возле палатки.       — Андрей выступит с нами? Когда? За какую сумму?       — Сколько можно повторять, мы просто почесали языками, б..... Никаких договоров и уговоров.       — А он потом заявит на интервью, что Горшок всё врёт.       — Когда заявит, я ему отвечу.       — Значит, есть такая возможность, что он может вернуться?       — Реник, зачем тебе этот разговор? Не волнуйся, если Князь снова придёт в группу, то петь будем втроём.       — Он больше не захочет быть вторым.       — Тогда тебе тем более нечего бояться.       Солнце, зараза, светит прямо в глаза, аж слезятся. Надо было захватить тёмные очки. Б…., ну хватать меня за рукав не надо, наверное?       — Извините, а вы не заполните мне анкету?       — Шуруй отсюда. Человек занят.       Мелкая она совсем эта шмакодявка. Хрен с ним, не рассыплюсь я за минуту.       — Не занят я.       — Миш, ну что всем фанатам теперь будем помогать? Лучше иди отдохни, ты и так вон уже завёлся.       — Ну чего вы все надо мной сегодня трясётесь? Я что, помирать собрался? Автограф тебе, малая, надо?       — Мне нужно анкету заполнить.       — Для газеты?       — Для фирмы. Я представитель компании «Фаберлик». Мы продвигаем…       — Т… м…, вали на хрен и не мешай человеку готовиться.       — Ну пожалуйста, всего пару ответов. Вы можете сегодня ничего не покупать, а только сказать мне свой телефон. И я буду смской вам сообщать, когда выйдет новый каталог.       — Миш, не ведись, это херота страшная. Будут названивать тебе по ночам. Ну, правда, шла бы ты, девочка!       — Да тихо ты, она вон… Ну чего ты ревёшь?       — Меня уволят. Я на испытательном у своей подруги и должна план выполнить. Ну я и решила прийти, где много людей, но все здесь меня посылают.       — Ты бы ещё на похоронах эти визитки раздавала. Ладно, записывай мой номер, но не вздумай мне звонить, поняла?       — Хорошо, обещаю, я не буду. Спасибо вам большое. А скажите, пожалуйста, сначала свои фамилию и имя. -----------------------       — Теперь по цифрам диктуйте номер карты. Например, пять-четыре-шесть-девять… Эй, вы чего молчите, нужно говорить быстрее. Иначе у вас успеют списать все деньги.       — У меня не получается.       — Постарайтесь как-нибудь, это в ваших же интересах.       — Да, б.., я не могу достать карту из кошелька. Рука не слушается.       — И поднять вверх не можете?       — Могу, она как будто стреляет и током, ай. И в груди…       — Быстро говорите адрес, где живёте.       — Зачем?       — Срочно диктуй, мужик, это не шутки: орудует целая банда, нам нужно остановить этих мошенников.       — Ладно, надо, так надо. Значит, записывай: Озерки… ------------------------------       Реник опять многозначительно протирает варежкой запотевшие очки. Вместо плаката под мышкой он сейчас охотнее держал бы баннер «какого хрена мы здесь все делаем?».       — Потому что на эту станцию поезд прибывает в ноль двадцать. То есть почти идеально. С минимальным опозданием. То есть я хотел сказать, аккурат к началу.       — Б…., Миш, ну это всё равно была дурная идея. Я ноги отморозил почти. Мы могли нормально сесть в соседний вагон в Питере.       — А ещё, Реник, они могли, как и собирались, полететь на концерт. Батогов и так мне сказал, что я ох….       — Я своего мнения и не поменял. Ты точно, Миш, е........ Я больше не буду бронировать полсамолёта и потом платить неустойку за отмену. Лучше я его группу сразу закажу в клуб и всё.       — Они не выступают на корпоративах.       — Вообще-то Андрей нигде такого не говорил. А за такие отступные и Билана можно было в ресторан позвать. Пусть бы качественно его разок попсово отхепибёздил.       — Шура, блин, не смешно. Если ты забыл, то мы начинали панками.       — Панк — это всегда вызов самому себе. А Дима вообще настоящий анархист. Так ни разу и не женился. Или нет, Миша, теперь другая трактовка свободы действий?       — Ну Миша у нас да, реальный панк. Раз ему скорую «сотрудник службы безопасности банка» вызвал.       — У всех они деньги списывают, а Мише попался уникум, который в брата милосердия сыграл.       — Или в благородного разбойника, который не грабит стариков.       — Шура, прекрати. Вот до твоего приезда здесь было так спокойно.       — Ага, тухли вы с кислыми рожами.       — Зато в сухой одежде и обуви.       Я отвлекаюсь на вокзальные часы и получаю меткий удар в ухо.       — Балу, а нам можно хотя бы сейчас не играть уже в снежки?       — Нет, нельзя. Ещё партия осталась.       — Какие ещё партии, это же не шах…       — Только не шахматы, пожалуйста, Миш. Видеть уже доску не могу после перелёта.       — Вы в самолёте играли?       — Ага. За каждую снятую фигуру надо было пить.       — Это тоже была идея Балу?       Маша не успевает ответить, потому что в неё прилетает очередным снежком, и я кидаюсь на её защиту. Наконец общими усилиями нам удаётся оттеснить Балунова к охранникам вокзала, и он поднимает обе руки вверх.       — Скучаешь, Шур, по снегу на берегу океана?       — Я просто хотел Маню развлечь.       — Я не просила.       — Ты сидела грустная в телефоне, а мы не для этого приехали, и вообще…       — Шурка, ну ответственность не надо на меня снова перекладывать.       — А кто кричал: «В атаку!» и чуть Ренику фингал не поставил?       — Ты.       — Ладно, это действительно был я. Но вы сами постарались, чтобы нас с вокзала выгнали.       — Нет, это вы с Мишей, как дикари, с каждым вазоном фоткались.       — На самом деле, это всё наша режиссёр виновата. Ей нужна была движуха для шедевра «Ожидание прибытия поезда».       — А почему мы вообще решили не внутри вагона начать? Может, они все спят?       — Да я стопудово уверен, что выйдут курить на перроне. Стоянка — тридцать пять минут. Да и бенгальские огни нам в вагоне не разрешат жечь и хлопушки хлопать.       — А зачем они вообще, Миш?       — И правда, вы бы ещё ёлку с Дедом Морозом притащили.       — Обижаешь, Машенька, а красно-зелёные Паша с Куличом у нас кого по-твоему косплеят? Португалию?       — Подождите, а Захар где?       — Здесь я. Я чемодан в зале ожидания забыл, пришлось…       — Да, кстати, нам же ещё и загрузиться нужно за это время успеть.       — По-моему мы уже давно все загрузились. В этом забытом цивилизацией месте только сбухаться можно или сторчаться.       — Поручик, ты вот как скажешь, так всегда в тему. Просто тост какой-то. Запиши, толкнёшь за столом.       — Сам запиши, Старый, ты меня ещё за партой бесил. Перевернёшь тетрадь и…       — Точно, Порчик. Спасибо, что напомнил. Дорогие товарищи и уважаемые господа без дам. Ну и Машка в придачу. Хотя нет, Мария и остальные собравшиеся. Так тоже плохо. Будто королева и её свита. А мы же не для этого…       — Шура, покороче, плиз! Чего ты над нами среди ночи издеваешься?       — Короче, так короче. Ребят, можно вас на секунду отвлечь?       — Ну, Балунов, рожай уже свою речь.       — Это не та сторона вокзала, которая нам всем очень сильно нужна.       — С…, ну какого х.. ты до этого молчал?       — Вы сказали, что надо срочно сюда бежать. А кто я такой, чтобы спорить с местными?       — Б…., ну ни капли ты, Шур, за десять лет не поменялся.       — Блюду свой фирменный оттенок, так сказать.       — Кобейновский? Под пид…?       — Захлопнись, Реник. Ты…       — Да сколько можно пререкаться? Вы давно не виделись, а в итоге…       — Родные люди всегда на связи.       — Иди ты на х…       — Стоп, а с Вахой кто-то договорился?       — Ты, Миш, мне сказал, что нельзя. Это же е....ться какой секрет по твоим словам.       — Хреново.       — Но я договорился, конечно. Одним сердечным приступом на всех обойдёмся.       — А что так мерзко гудит в моей голове?       — Похмелье, Шур. Водка, руууская вооодка…       — Вон, едет поезд. Отойдите с края, а то повторите судьбу одной дамы…       — Пор, веселей давай. Плакаты расправляем.       — А вагон хоть у них какой?       — Шестой.       — С головы или с хвоста?       — Яша, у нас рыбак, пусть определит.       — С головы. На табло было написано и уже десять раз объявили, чем вы слушали?       — Так нам надо аж вон туда бежать.       — Ну, значит, побежали. Только надо всех пересчитать.       — На месте уже посчитаемся, опаздываем. А где, кстати, Агата и Лёха с Аллой?       — Они там уже минут пятнадцать стоят.       — Так с хера ли мы, Шур…       — Ну тебе захотелось покомандовать, Миш. А я подумал, почему бы и нет. По этому я точно в Калифорнии скучал.       — Не трындите зря, хлопушки достаём и готовимся.       — Есть, товарищ режиссёр. А может, мы пока спрячемся?       — Поздно, Князев уже покрутил пальцем у виска из окна.       Проводница спускает лестницу и из вагона выходит сначала дуэт Дим, а потом и сам Андрей. Лёха делает знак своим дирижёрским жестом.       — С Но-вым-го-дом! С Но-вым-го-дом!       Андрей не двигается и смотрит только на наши чемоданы.       — Горшок, у вас тоже в городе выступление?       — Ну… это… как бы... вроде и да…       — Мих, не мямли. Что значит вроде да? Я приеду и опять узнаю об отмене концерта, но на этот раз прямо на месте?       — Княже, успокойся. Всё состоится по плану.       — Барбаросса?       Скрывать от него подготовку было, похоже, не очень правильно. Но серьёзно, разве по нам не видно, зачем мы собрались? Я мельком смотрю по сторонам, а все держат руки за спинами. Эмм…       — Я имел в виду…       — По плану я сейчас подышать собирался.       Невозможный человек. Мы ему сюрприз месяц придумывали, а он…       — Да кто тебе мешает? Чего ты начинаешь?       — Лучше скажи, почему опять ты начинаешь, Мих? Я же уже…       Достал.       — Ё-моё, Андрюха. С тобой говорить можно только с военным переводчиком. Да, мы все будем выступать. На вашем концерте. В качестве подарка. И мы ещё тебе подарки привезли. На, держи, раз не веришь.       И в этот момент Шура стреляет хлопушкой прямо над моим ухом, что я чуть не роняю коробку.       — Это что, Мих? Приставка?       — И графический планшет. Агата говорила…       Наконец все вспоминают про первоначальный план и выдают практически пушечный залп, от которого Каспер отпрыгивает за Димину спину, а Князь отшатывается в сторону, и мне его приходится ловить за плечо, чтобы он не упал.       — Миш, давай уже грузиться, не успеем.       На этих словах Андрюха отмирает и кладёт мне руку на плечо в ответ.       — Б…., ну вы, Мих, и придурки! А я, наивный, надеялся, что мы спокойно доедем сегодня в полупустом вагоне. И мне, это самое, пить же нельзя.       — Так мы для тебя детское шампанское взяли.       — Вообще-то и для тебя, Миш.       — Там сплошная химия, Мих. И я через полчаса уже пойду спать.       — Андрюх, ты зае… сегодня душнить. Будем праздновать нормально.       — В этом составе нет вагона-ресторана.       Я мельком оглядываю толпу на перроне.       — В таком составе он нам и не нужен. Чая у проводницы возьмём.       — Завтра, мне надо…       — Князев, когда ты ложился раньше трёх?       — Сашка, ты волчица в овечьей шкуре, ты в курсе?       — Ага. С Днём Рождения, зай! Люблю тебя.       — Мы все тебя любим!       — Мышь, ну…       — Я чисто, как друга.       — Спасибо, Шур, за уточнение. Я в жизни бы не догадался.