—Я ведь просил тебя...

***

Холодное лезвие со скоростью пронзает смугловатую кожу, оставляя за собой длинные и не очень, глубокие и совсем лёгкие порезы. На глазах пелена, всё размывается. Горячая кровь вместе со слезами капает на кафель на полу ванной комнаты. Тим еле стоит на ногах. Голова кружится, руки и ноги болят до невозможности. На бёдрах и запястьях уже практически не осталось свободного места, но он решает, что этого мало. Быстро стирая каким-то ватным диском кровь с бёдер и поднимая ткань шорт выше, Тим делает глубокий вдох и задерживает дыхание, после чего вновь подносит к коже лезвие и прикрывает глаза. Раз. Два. Раз. Два. Раз. Два. Кровь тонкой струёй течёт по ногам, обжигая кожу и практически доходя до пола. Тим обязательно всё уберёт, но позже. Если будет в состоянии, конечно. Теоретик уже практически теряет сознание, но старается держаться за всё, за что сможет. Нельзя отключаться. Не здесь и не сейчас. На первом этаже, где ванная и находилась, спят две девушки, на втором — в одной из комнат два парня, в другой — проводит стрим тот, из-за кого беловолосый сейчас здесь. Внутренняя гомофобия не является для кого-то чем-то удивительным. Она может коснуться кого угодно. В любой ситуации. Однако, сам Тим никогда бы не подумал, что она дойдёт и до него, объясняя это тем, что он никогда не влюбился бы в человека своего пола. А если он об этом и думал, то был абсолютно уверен в том, что сможет легко её побороть. Мол, "Что в этом такого?". На деле же всё оказалось иначе. Какого же было удивление теоретика, когда он начал замечать за собой лишние мысли по отношению к своему соседу. Теперь каждый раз, когда к Тиму проявляли хорошее отношение, трепали по волосам, обнимали со спины, у него буд-то сердце быстрее начинало биться. Обычное поведение друга казалось чем-то сверхъестественным. И Тим боялся этого. Боялся своей реакции. По началу теоретик упорно отрицал свои чувства к лучшему другу. Спустя некоторое время он даже вроде как привык к тому, что он к нему неравнодушен. Однако, что было хуже всего, так это то, что Тим понимал одну важную вещь — с вероятностью в 97% он никогда не дождётся взаимности. И всё было бы хорошо, если бы это не начало давить эмоционально. Давило сильнее и сильнее с каждым днём. Он понял, что просто так ему не справиться. Если говорить по существу, Глен для Тима всегда был кем-то нереальным: высокий рост, прекрасная внешность, чудный характер. Глубокие синие глаза, блондинистые с хаотичными рыжими прядями волосы, подкаченное тело. Он всегда весел и красив. Даже если выпьет. Даже если переберёт. Да и сам Глен старался быть лучше во всех аспектах: всегда свежие и аккуратно уложенные волосы, чистая и часто дорогая одежда, приятный и цепляющий аромат ванильных духов. Хорошо относясь ко всем своим знакомым и друзьям, он старался быть лучшей версией себя из всех возможных. Глену почти всегда и почти со всеми удавалось найти общий язык. Наверняка из-за своей притягательной внешности и харизмы. Даже с Диланом они почти сразу поймали "одну волну". С Тимом же всё было иначе. Ещё при первом их знакомстве у них что-то не срослось. Стример уж очень боялся, что они не смогут нормально общаться, однако успокаивал самого себя мыслями о том, что парню просто нужно привыкнуть к новому коллективу. Со временем всё действительно стало лучше: парни стали практически лучшими друзьями, хотя иногда и возникали небольшие недопонимания. Глен, понимая это, стал даже иначе относится к другу. Он мог позволить себе без стеснения крепко обнять Тима со спины при знакомых или остальных друзьях, осыпать лёгкими поцелуями нежные щёки и даже запястья парня, пока те были чисты. Тима это, конечно, довольно смущало, но он был даже не против. Тиму действительно было довольно тяжело привыкнуть к новой обстановке и новым людям рядом. Несмотря на это, в хаусе его приняли очень тепло и радостно: было даже ощущение, что его ждали. Хорошее отношение и попытки улучшить общение со стороны нового соседа по отношению к Тиму даже льстило ему. Но кто же знал, к чему это приведёт. Всё было бы хорошо, если бы в один момент Тим не начал буд-то бы отстраняться от Глена, избегать. Начал всё чаще носить одежду с длинными рукавами, запирать на ночь дверь в свою комнату. Такое поведение Глену показалось уж слишком странным, даже не типичным для его друга, его мучало плохое предчувствие. И оно не подвело его.

***

Однажды вечером, как и в этот раз, Тим пошёл в ванную и застрял там на минут 40. Глен уже начал стучать в дверь, беспокоиться, всё ли у него хорошо. Спустя пару минут парень вышел и отмахнулся тем, что просто хотел расслабиться в тёплой воде. Но стоило Глену зайти в ванную комнату, как на небольшом стеллаже около ванны он заметил подозрительный пакетик, в котором красовалось небольшое лезвие, похожее на те, что обычно используют в точилках для карандашей. От осознания ситуации парень впал в ступор и смотрел на этот злочастный пакетик около минуты. Отойдя от шокового состояния, Глен трясущимися руками взял пакетик и положил его в карман домашних брюк. Он даже забыл, зачем вообще хотел попасть в ванную. Всё уже не важно. Парень собирается с мыслями и уже хочет пойти к другу на второй этаж, но встречается с ним около лестницы. Тот выглядел ошарашено, даже испуганно. Оба всё поняли. Тим, что Глен узнал о его секрете, а Глен — что его лучший друг намеренно наносит себе вред. Блондин, подойдя ближе, аккуратно взял Тима за руку и повёл обратно в ванную для того, чтобы всё хорошо обработать. После обработки свежих ран он вновь взял парня за руки и около минуты смотрел в его глаза то ли с сожалением, то ли со страхом. Спустя несколько минут они, стараясь не привлекать лишнего внимания, тихо вышли из ванной и направились к лестнице на второй этаж. Оба молча поднялись в комнату теоретика и долго разговаривали. В один момент зеленоглазого буд-то прорвало: он начал безудержно плакать и трястись. Глен, одновременно со своими попытками успокоить парня, в перемешку уже со своими слезами немеренное количество раз просил его больше так не делать. И у него получилось — на время парень действительно перестал себя резать. Но что мешало Тиму делать это в тайне от Глена и остальных?

***

И вот — история повторяется. Тим вновь режет себя ванной и уже успел наглотаться какими-то сильными успокоительными. Набравшись сил, отойдя от сильной боли и вытерев с себя всю кровь, парень принялся за уборку пола. Перед тем, как начать, Тим кое-как перебинтовал бёдра и запястья бинтами, после чего натянул домашние брюки и какую-то толстовку. Оттирать уже местами засохшую кровь от пола было тяжеловато, но не тяжелее, чем наклоняться и в целом двигаться. Спустя минут 10 и, конечно, не без боли и слёз, Тим закончил с уборкой и, отдышавшись, собирался выходить из ванной комнаты. Перед этим он ещё несколько раз проверил, забрал ли лезвие, блистеры от таблеток и не осталось ли нигде капель крови. Выходить было страшно. Страшно от мыслей о том, что кто-то мог услышать, как он плакал и матерился себе под нос, когда трясущиеся пальцы вновь и вновь роняли лезвие. Наконец-то пересилив свой страх, Тим выходит из ванной. Тихо, с болью во всём теле, он поднимается на второй этаж желая поскорее уснуть и, может, не проснуться. Оказываясь уже почти около своей комнаты, Тим в темноте замечает около двери того, кого предпочёл бы сейчас не видеть вообще. Глен. И чего ему в комнате-то не сидится? Тима тут же бросает в холод, животный страх будто охватил всё его тело. Сам же блондин в это время что-то печатал в телефоне, не сразу замечая вернувшегося парня. Как только он заметил его, то сразу же убрал телефон в карман и мягко улыбнулся, пусть это и было едва заметно. Тим от этой нежной улыбки даже будто оттаял и уже не так сильно вжимался в пол. Он медленно, всё ещё не понимая, что Глен тут делает, подходит к нему, думая, как начать разговор. И начать ли вообще. К счастью теоретика, обязанность начать диалог блондин взял на себя. —Хей, где пропадаешь ночью? Я как раз закончил стрим, хотел к тебе зайти, а тебя в комнате нет. —А я.. —от небольшого страха, что всё ещё не отпускал тело, парень слегка запинался, —Я н-не мог уснуть, решил в душ сходить.. Дум-мал, п-п.. Поможет... Последнее слово Тим еле смог выговорить. Он уже и забыл, что когда слишком сильно волнуется, то начинает заикаться. Ему впервые было так страшно с кем-то разговаривать. И ладно, если бы это был совершенно незнакомый ему человек! Но нет, это всего лишь Глен. —Ох, хорошо! Значит, я зря переживал? Глен говорил это так, будто лично присутствовал в ванной, когда Тим испытывал своё тело на прочность. Слишком уж подозрительно звучали его слова. —Д-да.. Есть такое. У меня всё хорошо, не нужно лишний раз переживать. Тим в этот момент, кажется, молился всем богам, о которых вообще знал. Сейчас он меньше всего хотел, чтобы Глен узнал о том, что теоретик вернулся к своей проблеме. —Ну, раз у тебя всё хорошо, то, может, пойдём к тебе? Посидим, поболтаем.. — Глен слегка задумался, отведя взгляд в сторону и как бы подбирая слова, —В последнее время нам с тобой довольно редко удаётся встретиться даже в стенах дома. О встречах вне дома я вообще молчу. —Хах.. Ну, у нас обоих работа. Но тут ты прав, м-мы действительно как-то редко видимся, хотя живём вроде в одном доме. На деле же у Тима довольно много свободного времени, но он предпочитал другое занятие —селфхарм и слёзы. —Вот и я об этом. Знаешь, я даже как-то соскучился по тебе.. Тим был готов покляться, что если бы он забил на все нормы, личные границы, прочий бред и, конечно, на ноющие от боли конечности, то прямо сейчас бросился бы в объятия к этому придурку. И что вообще движет в эти моменты Гленом? Сколько ещё он будет относиться к Тиму как к своему парню, но при этом всё ещё считать его своим другом? Сколько это ещё будет продолжаться? —Я... Я тоже.. Скучаю по тебе.. Очень. — в горле у теоретика уже ком, слёзы всё ближе и ближе к тому, чтобы вырваться наружу. Тем не менее, Глен вновь улыбается и, беря Тима за руку, ведёт его в его комнату, включая не основной свет. Как к себе домой, ей богу. Меж этими действиями теоретик чувствует контраст температур их ладоней: руки стримера всегда тёплые, в них только и можно делать, что греться. С руками Тима всё иначе — они почти всегда холодные и каждый раз, когда он к кому-то прикасался, то все без исключения говорили ему о том, что руки у него ледяные. Хотя.. Исключение было, и им являлся Глен, который за всё время уже успел привыкнуть. Заходя за парнем в комнату, Тим закрывает за собой дверь на замок. Мало ли. Глен уже стоит около стола теоретика, оперевшись на него ладонями, дожидаясь друга. Беловолосый неуверенно подходит к нему, будто бы чего-то опасаясь. Как только расстояние между двумя парнями стало равным не более чем пятидесяти сантиметрам, Глен развёл руки в стороны, как бы приглашая Тима в объятия. Тим, хоть и не уверенно, подходит ближе и, снимая очки и оставляя их на столе, слегка обнимает блондина за торс, пытаясь не прижиматься слишком сильно. Глен же в ответ расплылся в детской улыбке, обхватывая тело парня своими руками и сильнее прижимая к себе. Из-за их разницы в росте стример в таком их положении может легко положить свою голову на плечо друга. И он делает это. Тим прижимается куда-то ближе к шее Глена, вдыхая аромат ванили. У него начинает кружиться голова, и он уверен, что из-за вновь пропущенных приёмов пищи. Слёзы меж тем всё тяжелее сдерживать в себе и теоретик чувствует, что вот-вот сорвётся. Что-ж, он оказался прав — не в силах больше сдерживать себя, он пытался хотя-бы сжать зубы, надеясь, что это поможет. И всё тщетно. Стараясь хоть как-то скрыть всхлипы, он ещё сильнее прижимается к парню, но Глен, чувствуя на футболке странную влагу, немного отпрянул от парня, смотря вниз на его лицо. Тима в этот момент уже конкретно накрывает и он, стараясь быть хотя-бы тише и, закрывая лицо ладонью, начинает несдержанно плакать. Глен же тяжело вздыхает, прижимает к себе парня и крепко обнимает, стараясь медленно переместиться ближе к кровати. —Ну, я так и знал.. Через минуту блондин уже был на кровати в положении полу-лёжа, утягивая за собой теоретика. Глен аккуратно оглаживает голову парня, переходя руками на спину, пока тот лежит у него на груди. Тихо шепчет на ухо о том, что он рядом и всё хорошо. Спустя минут пять Тим более менее успокоился, хотя слёзы всё ещё скатывались по щекам куда-то вниз. Он был абсолютно уверен в том, что Глен по большей части всё понял, но кусочек надежды всё ещё оставался. —Солнце моё.. Я ведь просил тебя... Теоретика пробивает дрожь когда он понимает, что пути назад нет. Глен всё знает. —П-п.. Прости меня.. Я н-не хотел.. —Тим вновь запинается и винит себя за каждое сказанное слово. Глен ведь просил его завязать с этим, как человек человека. Даже был рядом долгое время. Тим делает глубокий вдох и собирает мысли до кучи, пока сверху слышится тихий всхлип, после которого вновь идут поглаживания по спине. —Всё было нормально.. Я не знаю, что с-случилось сегодня.. Прости... —Брось извиняться. Ты не виноват, — блондин стирает с лица свободной рукой слёзы, быстро промаргиваясь. —Покажешь? Я просто посмотрю, всё ли хорошо. Если нужно, обработаем.. Теоретику уже, честно говоря, было всё равно. На всё. Для него существовал один исход — раняя или, это не имеет значения, смерть. Не получилось в первый раз на крыше — обязательно получится в следующий. Он, приподнимаясь, стягивает с себя толстовку, отбрасывая её на другой конец кровати и открывая Глену вид на худое тело и перебинтованные руки. Глен смотрит на парня с жалостью и стыдом. Со стыдом за то, что не был рядом тогда, когда Тим так в этом нуждался. Пытаясь отбросить от себя лишние мысли, стример аккуратно разматывает повязки, откладывая бинт в сторону, принимаясь разматывать матерчатую ткань, что служила для хоть какой-то, но задержки крови. Смотря на полностью изрезанные руки парня, Глена пробирает крупная дрожь, настолько много было порезов. Некоторые из них, что либо были глубокими, либо сделаны в последнюю очередь, всё ещё частично кровоточили. —Чем ты обрабатывал? —Перекисью.. Тяжёлый вздох со стороны Глена. После того, как он забинтовал обратно запястья, проверил бёдра и помог Тиму одеться, он крепко, но аккуратно обнимает его, стараясь скрыть свои слёзы. —Милый, я тебя очень люблю и очень дорожу тобой. Пожалуйста, скажи мне, что я могу сделать, чтобы помочь тебе?.. "Я тебя люблю".. Тима накрывает новая волна слёз и он крепче сжимает ладонями чужие плечи. Хотя, что уж говорить, никакие они не чужие. Эти плечи стали ему роднее всех родных. Вновь в слезах, парень пытается сказать хоть что-то: —Тебе ничего не нужно делать.. Просто... Пожалуйста, будь рядом.. Я не смогу без тебя. На поступившее Глену этой ночью предложение о вступлении в команду по кибер-спорту он ответил отказом. Он явно не пожалеет об этом.

***