(Не)выдуманный праздник

– Я знаю, что ты не спишь, коротышка, открывай! Голос Ханджи, нараспев вещавший о прибытии, задавал настроение дню. Обычному для абсолютного большинства и него самого, но только не для кучки энтузиастов, пролезших когда-то в его личное дело и выискавших дату рождения. И сжечь бы его подальше от загребущих рук, толку там кроме имени мало, даже фамилия до сих пор – информация лишь для близкого круга. Их и осталась-то после Шиганшины такая жалкая кучка, что все так или иначе в этот круг входили. И помнили, что фамилию, что день, когда Имир решила над ним крупно посмеяться. Еще в детстве мама откуда-то достала ему книжку, – о цене, не денежной, думать приходилось не раз, но уже позже, – без картинок и потрепанную по краям замызганной бумаги. Он помнил, как кивал на ее объяснения: когда умеешь читать, тебе открывается новый мир, бесконечное их множество. В каких-то книгах нет титанов, и бравый солдат спасает всех от совсем другого врага, в других – дама из интеллигентной семьи влюбляется в разбойника и украдкой ждет ночных встреч, третьи же совсем чудные – существа в них вроде как люди, но имеют тело лошади, рыбы или какой другой твари. Все это многообразие досталось ему уже после вступления в Разведку. Тогда же и довелось узнать, что у «нормальных» людей книга не стоит перебитых ребер, а для служащих стройные ряды цветных переплетов выставлены в специальных кабинетах – библиотеках. Та самая книга, первая, где буквы наконец стали складываться во что-то осмысленное, которую он так и не нашел, когда мамы не стало, рассказывала о мальчике, живущем с родителями на поверхности. Тогда Леви думал, что там описывался реальный праздник, день, когда чествовали создавшее их божество, готовили вкусные блюда, украшали ель и собирались всей семьей, открывая подарки. И верил искренне: когда станет большим, он выведет их с мамой, и у них будет так же. Он найдет ей самый красивый и мягкий шарф, а она подарит ему…фантазия всегда спотыкалась об это, он просто хотел быть рядом и, возможно, острый нож, чтобы защищать. Никто на Парадизе такого праздника не знал. Но это был еще и день его рождения, в честь которого Ханджи и пришла докучать вниманием. Одеяло рядом было совсем холодным, значит, Эрен ушел давно, практически не поспав. Завидовал он способностям мальчишки – после «праздничной» ночи, как назвал ее Йегер, волнительно облизывая губы и метая стрелы своей губительной зеленью, любой ощущал бы себя словно попавшим под конную повозку, но этому хоть бы хны, уже поскакал на новые свершения, укатав Леви по полной программе и задув свечу, когда она была не особо-то и нужна: взошедшее солнце прекрасно справлялось. Вместе с зимой пришло спокойствие. Может, дело во времени, может, помогли смена сезона и суета со снабжением штаба, но всем стало легче. Зализал раны и Леви, потому что видеть, как Эрен пугливой кошкой обходит его стороной и предпочитает ночевать в подвале, было на удивление больно. Глухо, задавленно под грузом трагедии, но все еще больно. Тогда был почти уверен, что-то бесповоротно надорвалось, и вместе с лежащим в одном из домов другом он потерял то светлое, что вытаскивало из свистящего крика клинков и крови, на нем было так много крови везде, куда бы ни шел, даже в душевой и паршивом баре в центре Стохеса. Но Эрен вернулся, окончательно заявив права на сердце и вторую половину кровати. Можно было сказать, что сейчас он чувствовал себя…хорошо. От мыслей отвлекала помощь Ханджи, которая пока была скорее бедствием для руководства, чем разумным командором, а каждый кошмар, вновь и вновь возвращавший на крышу, сцеловывали мягкие губы, нежно прихватывавшие позвонки и шептавшие полнейшую несуразицу в плечо. В такие ночи, если сон больше не шел, Эрен заваривал ему ромашку и молча сидел позади, пытался отвлечь, как мог – кончиком носа на крыльях лопаток, ладонями на груди, чтобы знать, когда сердце наконец успокоится. Потянувшись, Леви с сытой улыбкой вспомнил красноту щек и тяжесть бедер, ритмично давивших своим весом совсем недавно. Собственную ладонь на пульсирующем и горячем. А потом признания – совсем тихие, сквозь пелену упавших на лицо волос. Где-то там же на выдохе прозвучал внезапный вопрос о возрасте. И все последующие укусы стоили каждой ноющей лунки, когда Леви со смешком ответил, что сопляка наконец-то стало это волновать. Главное, чтобы не задумался всерьез, цифры не были ему на руку. После очередного стука нетерпеливой Ханджи и ожидаемо отлетевшей к стене двери, он ворчал больше для сохранения образа и немного из-за лишнего внимания к его персоне. К чему привыкнуть было сложно всегда – ее объятия. Стиснутый крепкими руками, Леви был вынужден слушать тираду поздравлений, которую остановил только ответный хлопок по спине и угрозы. – Ты бы видел, как Эрен старается, – усмехнулась Ханджи, – все на ушах, даже повара. Я рада, что все наладилось, – улыбка была теплой, наконец без тени скорби в глазах. По сути, все излюбленные места Леви сейчас были для него закрыты – кто бы мог подумать – по указке Эрена, и время до вечера тянулось медленнее, чем ночные наряды, когда еще не был капитаном. Он очень надеялся, что не будет помпезного банкета. Чем больше праздник, тем выше вероятность увидеть нежелательные лица тех, кто еще недавно наставлял на них дуло ружья, а сейчас будет желать долгой жизни. Вихрастая голова протиснулась в дверь, когда уже начало смеркаться. И если днем казалось, что не скучал, несдержанные объятия в этот раз были желанными и привычными. Эрен пах морозом, хвоей и какой-то выпечкой, невероятно милый, пока шептал опасения, что Леви не понравится сюрприз. – Я врезал Жану, – тихо пробурчали в шею, – он полез пальцем в торт, чтобы попробовать крем. – Тебя вообще можно оставить без присмотра? – строгости в голосе Леви практически не было. – Значит, у меня будет торт. Покажешь, или я так и буду сраной принцессой в башне, которую охраняет титан? Фыркнув, Эрен потянул его в коридор, в последний момент выпуская запястье из хватки перед входом в столовую. Они не обсуждали границы, но Леви ценил, что это не доходило до комичного абсурда с публичными проявлениями чувств. Сам факт Эрен не скрывал, и обоим было достаточно. Вся уязвимость оставалась в переплетении пальцев на развороченной кровати и череде разговоров у подоконника. Когда перед глазами возникла ель, он на всякий случай моргнул еще пару раз. За исключением родительского дома все было так, как писалось в хорошо знакомой ему детской книжке, сказочной, как думал Леви. Эрен о ней не знал, точно не от него, даже Ханджи, засунувшая нос во все уголки культуры и истории, пока изучала титанов, не смогла ничем помочь – ну не было такого праздника. Но дерево и правда стояло прямо в столовой, скрывая под ветками разноцветные мешки. На столах лежала плотная зеленая ткань, возможно та же, что использовалась для форменных плащей. Стало страшно, из какого вообще бюджета покрывались расходы, от очкастой можно было ждать всякого. От Эрена тоже, и склонялся, конечно, Леви к тому, что своевольный звереныш, вечно живущий заботой о других, копил жалование, а не транжирил средства Разведкорпуса в компании командора. Он был рад, что ребята поедят мясо, которого все еще не хватало в обычном рационе. Пастбища в пределах Марии только начинали восстанавливать. Непередаваемо дурманил запах: запеченный гусь, пироги с неизвестными ему начинками, картофель приправлялись щекотавшим нос хвойным ароматом. Блюда были расставлены точно по какой-то схеме, напоминающей приемы королевского двора. Леви по долгу звания бывал на таких с Эрвином, но быстро уходил, выведенный из себя бесполезными разговорами с бесполезными толстосумами. – Наверное, стоит немного прояснить ситуацию, – голос Эрена, вставшего между столов, отрезвил вовремя, пока совсем не потонул в собственных мыслях. — Сегодня мы празднуем день рождения человека, который каждому из вас спасал жизнь, помогал советом, учил правильной уборке, – он игриво выделил последнее, получив порцию смешков и скептично вскинутые брови виновника торжества. – И я не знаю никого с более добрым сердцем. Было сложно смотреть на солдат, что вмиг окружили его своим обожанием. Если честно, он не видел тех качеств, что вечно приписывал ему Эрен, не понимал, что такого сверхъестественного делает, когда просто исполняет свой долг. Он не умел делать комплименты, ершился на заботу, редко улыбался и принимал помощь… – Капитан, вы заслуживаете особенного праздника, – продолжил Эрен. Леви самодовольно ухмыльнулся, когда заметил румянец. У засранца была особая тяга обращаться по званию в совершенно неподходящих для этого ситуациях, и теперь жаркие ассоциации наверняка преследовали его. Хотелось ответить, что свой особенный праздник он уже получил – вот расплачивается ноющими мышцами. – В воспоминаниях отца такой был, не знаю, почему, но его ждут весь год. Они украшают дома и ставят елку, дарят подарки и поют песни за столом, который ломится от еды, это радость для всех, и так случилось, что он совпадает с вашим днем рождения. Символично, да? Ваш день достоин именно такого размаха, капитан, вы причина, почему мы все еще имеем возможность радоваться. – Капитан Леви! – вперед вышел Жан, держа в руках многострадальный торт, из-за которого на скуле зрел синяк. – Я благодарен вам за то, что вправляете мне, - взгляд быстрым взмахом скользнул в сторону Эрена, - и не только, мозги. Желаю вам никогда не терять самообладание и всегда иметь терпение на нас и наши выходки. Мы будем стараться, чтобы их было меньше, честное слово! – Позвольте мне тоже сказать… – с Армином до сих пор было тяжело, слишком многое в нем напоминало Эрвина, а тот, в свою очередь, слишком часто задавал вопрос «почему», за что один раз был пинком выдворен из кабинета. – Спасибо, что верите в нас и наши силы даже там, где мы этого не видим. – Капитан, – неизменная сталь в голосе Микасы готовила скорее к чему-то неприятному. – Спасибо, что присматриваете за Эреном, - было слышно, что к этим словам она шла не один день, - и делаете его лучше, хотя, он и так замечательный. – С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КАПИТАН! – прозвучало стройным отрепетированным хором. – Эрен…ребята… – по своей сути все было незамысловатым, рассчитанным на приятный трепет и не более, но для Леви впервые за долгое время стало тем, что вызывало теплые воспоминания, а не горечь. Как было при встрече с Кенни и неохотном спуске в родной Подземный город, чтобы помочь Хистории решить вопрос с переселением. – Спасибо всем, вы…начинайте пока без меня. Рядом не было мамы, но Эрен, сам того не зная, смог напомнить о детских мечтах и ее руках, помогавших держать книгу. И люди, которые садились за стол, сейчас были той самой семьей, с которой Леви желал провести неведомый – и все же реально существующий – зимний праздник. Он свернул в коридор, где заливистый смех из столовой отлетал от стен уже глухими отзвуками. Понимал, что смалодушничал и поступил не особо вежливо, но объясняться при всех, почему стоит перед срубленным деревом, готовый пускать сопли, не хотелось. Серый блеск луны в окне напомнил мамины глаза. Если верить словам Гриши Йегера, что все элдийцы связаны в Путях, у него еще будет шанс рассказать ей о сегодняшнем дне и об одном парнишке, его бесстыжих ярких глазах, способных вытянуть даже из петли. – Я зря собрал всех, да? – рядом встал Эрен, тоже рассматривая ночной пейзаж. – Сколько раз говорил не жалеть о своем выборе, но ты, видимо, все время думал только о том, как залезть мне в штаны, и ничего не слушал, – Леви наконец развернулся и не сдержал улыбки, смотря на оскорбленного таким предположением Эрена. Хотелось сказать так много, но не сейчас - слова застревали в глотке тугим комом накопленных эмоций. Леви знал только один способ, как показать, что творилось внутри. Грубоватые ладони обхватили лицо и потянули к себе, чтобы прошептать на расстоянии поцелуя: – Мой мальчик, ты как всегда удивителен.