Коктейль с оттенком провокации

Тёплое утро встречало мягкостью первых солнечных лучей, что ложились тёплым покрывалом на песок. Ласковый бриз, принесённый волнами прибоя, едва касался шерсти волка, наполняя воздух солоноватой свежестью и лёгким дыханием моря. Внешность волка не бросалась в глаза мощью сложения или агрессией рельефа мышц, но в ней было что-то, что притягивало внимание. Это была фигура фурря, который заботился о себе и своем теле — подтянутая, стройная, но без излишней массивности, делая его фигуру скорее гибкой, чем тяжеловесной. Облаченный лишь в водоотталкивающие шорты, его плечи ровно очерчивали линию статной осанки, каждая пропорция будто выверена идеальным балансом. Мускулы не выпирали рельефом, но угадывались в спокойных движениях обладателя плоского живота с достаточно крепким, но скромным прессом. Однако пляж, каким бы добродушным он ни казался, вряд ли смог бы утолить жажду сёрфера, бросившего свою доску поодаль и бредущего по песку вдоль береговой линии. Иссушающий утренний ветер, намекающий на предстоящий «горячий» день, плеск волн и набирающие температуру золотистые песчинки — всё это лишь усиливало желание прохлады. И только благодаря настойчивому взгляду, блуждающему в поисках спасения от жажды, фигура деревянной барной стойки, напоминающей скорее небольшой киоск, привлекла внимание. Она стояла чуть в стороне, заслонённая россыпью высоких пальм, как оазис в безмятежной пустыне. По мере приближения к заведению из тени начинал вырисовываться силуэт её хозяина. Широкие плечи, облаченные в расстёгнутую жилетку, переливающаяся красками чешуя, уверенные движения лап. Он выглядел так, будто рождён быть здесь, среди этих красок рассвета и ленивого шёпота морского бриза. Было видно, как бармен терялся в своём занятии — мягко натирая стакан изящной белой салфеткой. Увидев приближающегося страждущего, улыбка едва тронула уголки его губ. От его дышащей простотой и обаянием внешности веяло каким-то особым теплом, несмотря на ледяную прохладу напитков, стоявших рядом. Без сомнения, момент предстоящей встречи обещал быть незабываемым. Волк, тяжело вздохнув, неожиданно почувствовал, как его губы непроизвольно скривились в лёгкой приветственной улыбке — то ли от странного очарования этого места, то ли от необъяснимого ощущения, которое рождалось внутри при виде бармена. Придавая себе больше уверенности, он поднял лапу в приветственном жесте и, едва прищурившись, попытался изобразить непринужденность. И почти сразу же захотел было поздороваться. Но. — И для этого места хватит. На мгновение время, казалось, остановилось. Лёгкий шёпот, ещё сильнее приглушённый шумом прилива, донёсся до его ушей. На первый взгляд фраза была настолько неожиданной, что её смысл словно выскользнул из сознания. Это вовсе не было обращено к нему, но прозвучало так многозначительно, что по коже под шерстью пробежала дрожь, выражающая как непонимание, так и восхищение от слов чужака, впервые услышанных за утро. Его разум тут же вяло попытался проанализировать услышанное и найти объяснение. Увы, тщетно. В попытке нормализовать затянувшуюся паузу, с его губ вырвалось первое, что пришло в голову — нечто абсолютно несусветное: — А? Интонация прозвучала настолько нелепо, что стало даже чуточку смешно. Дракон, услышав мужчину, отклонил голову чуть набок, взглянув на гостя с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. Его взгляд скользнул, то ли изучая реакцию обладателя роскошного шерстяного покрова, то ли анализируя, «на что он способен». А затем он произнёс утончённым тоном: — Простите, что перебиваю ваши размышления... но мне казалось, вы собирались что-то заказать. Уголки его губ дрогнули, выдавая скрытое желание... поиграть. — Ах да... Словно пойманный врасплох, волк с теплом поднял лапу и слегка потрепал каштановые волосы, добавляя своему образу капельку неловкой очаровательности. Его скромная улыбка на мгновение отразилась в тусклом зеркале позади барной стойки, прежде чем внимание плавно переключилось на ассортимент бутылок за спиной бармена, плавно огибая массивные сложенные крылья. Присматриваясь к надписям на этикетках и лежащему перед ним меню, состоящему преимущественно из алкогольных напитков, он, наконец, выдохнул и отважился сказать: — Можно, пожалуйста, «шипящую страсть». Бармен, будто с интересом прислушиваясь к звукам, произнесенным клиентом, изогнул бровь, а затем плавно показательно улыбнулся, молчаливо приступив к исполнению. Уже через несколько секунд волку открылся вид, как дракон со вкусом тряс шейкер. Его уверенные движения подтянутых лап, переплетающиеся с изысканностью процесса создания коктейля, словно сами диктовали ритм происходящему. Не отрываясь от дела, он коротко бросил: — Конечно... Особый заказ для особых клиентов. Всего несколько минут спустя перед сёрфером предстала высокая стеклянная башня с девятью сверкающими слоями кислотных цветов. Дракон слегка наклонил голову, склонившись над стойкой, будто самолично восторгаясь своей работой, а его голос низко прозвучал: — Ваша «шипящая страсть». Самец застыл, глядя на коктейль. Его энтузиазм сменился осторожностью — взгляд перебегал с посверкивающих слоев на самого мастера, сотворившего это чудо. Дракон с ухмылкой наблюдал за реакцией клиента, будто захватывая и питаясь ей, насыщаясь на весь предстоящий день. Однако в глазах волка в то же время мелькала легкая тень растерянности: ведь это совсем не то, что он заказывал. С опасением он обошел бокал взглядом с разных сторон, будто пытаясь осознать, как вообще прикоснуться к такому произведению искусства, а затем смущенно пробормотал: — Это... оно прекрасно. Но я точно заказывал что-то другое. Бармен усмехнулся, его губы дрогнули, создавая впечатление беззаботности, лишь слегка намекающей на нечто большее. — Иногда вкус может оказаться превыше ожиданий. Попробуйте. Волк решил довериться и попробовать алкогольный коктейль — осторожно взял в лапы длинный, разливающийся морем цветов стакан, своей высотой напоминающий оборонительный форт на фоне других стаканов. Глаза ещё какое-то время бегали от слоя к слою, а пальцы скользили по глянцевой поверхности стекла. Тихо сглотнув, словно настраиваясь, он сделал первый небольшой глоток. Секунды спустя его зрачки расширились, губы раскрылись в немом удивлении, а на щеках заиграл насыщенный румянец. Шерсть вздыбилась, а теплая волна удовольствия прокатилась по телу, оставляя своеобразный след сладкой горечи на языке. Взрыв неведомого восторга, растапливающего тревогу и стеснение, заставил его забыть обо всем. Поддавшись импульсу, самец прикрыл глаза и припал к бокалу, одним движением опрокинув напиток. Стук пустого бокала об стол мог бы привлечь внимание всех окружающих, если бы тот решил посетить заведение в разгар дня, но самого парня это явно не смутило, хотя тот едва ли не разбил стакан вдребезги. Он вытер пасть тыльной стороной ладони и расплылся в широкой улыбке. Алкоголь ударил в голову так резко, что он даже не заметил, как тело слегка покачнулось, а внезапно вывалившийся влажный язык коснулся барной стойки. На полированной поверхности образовались крошечные лужицы слюны. Бармен, стоящий напротив, насмешливо наблюдал за всей этой сценой, будто наслаждаясь каждым моментом. Его губы сложились в ухмылку, которая будто кричала о том, как он предвкушает продолжение этой истории. С громким смехом он произнес: — Вот это... комплимент. Кажется, я только что создал шедевр! Волк отозвался не сразу. Темные пятна начали медленно клубиться в его сознании, а лёгкий щекочущий звон в голове разрастался в нарастающую неожиданную панику. Вдруг все краски восторга сползли с его лица, а на их место поселился откровенный ужас. Он торопливо стал хлопать по карманам шорт, в отчаянии озираясь, а затем направил жалостливый взгляд, полный неуверенности, и шёпотом, будто прося о пощаде, произнёс: — Это... Хм... Кажется, я потерял... кошелёк?.. Бармен приподнял одну бровь. На миг в его глазах вспыхнула искра нескрываемого интереса. Он сложил лапы на груди и медленно, с явным наслаждением, нескрываемо взялся взглядом изучать парня сверху вниз, пока тот ожидал вердикта. Пару секунд спустя он снова подался вперёд, на сей раз почти касаясь его морды своим дыханием, и, нарочито понизив голос, мягко произнёс: — Кошелёк? Хм... А вот это уже интересно. Но знаешь, у меня на такие случаи всегда есть альтернативная форма расчёта... Кое-что, так сказать, поинтереснее бумажек. Очень щедрая и... творческая. И, должен признаться, такие клиенты, как ты, — моя слабость. Слова бармена эхом отозвались в голове парня — он сразу всё понял, — заставляя горячий румянец стремительно вспыхнуть на его щеках. Он смущённо отвёл взгляд, пока в то же время словно бы пристальный взор собеседника мог прожечь его насквозь. Однако, сколько он ни прокручивал в голове возможные выходы, каждое возвращение к реальности лишь подтверждало очевидное — иных вариантов не было. — Я, кажется, могу кое-что предложить... Волк почувствовал, как после сказанного к его шее подступила новая волна смущения, когда его взгляд встретился с пристальным взглядом бармена. В глубине этих глаз едва заметно сверкнула искра хищного предвкушения. Под изучающим взором дракона, в уверенной позе которого чувствовалось что-то хищное, парень встал и сделал шаг в сторону, намереваясь обойти стойку. Лакированное дерево блестело, отражая утренние лучи естественного света, а по его поверхности ритмично и расслабленно постукивали когти, безупречно ухоженные, чуть удлинённые, они неторопливо играли слабую мелодию ожидания. Этот звук был скорее демонстрацией спокойствия и терпения, чем раздражения. — Тебе придётся постараться, чтобы возместить такой дорогой напиток. Подойдя к дверцам, предназначенным исключительно для персонала, он замер на мгновение, оперевшись о край. Тонкое зеркальное отражение позади бармена, доселе казавшееся абсолютно заурядным, вдруг заставило его остановиться. Лишь сейчас обратив внимание, в блёклом зеркале позади барной стойки было возможным увидеть исключительно лица потенциальных посетителей и спину самого бармена. Но лишь до уровня его пояса. Ныне, находясь под другим углом обзора, который обычно недоступен обычным клиентам, он присмотрелся повнимательнее, и взору волка открылось то, чего тот никак не ожидал: движения шеей, прежде скрывавшиеся за деревянной барной стойкой, чуть ли не заставили того потерять дар речи. На коленях, в позе преданности, ящер атлетичного телосложения с закрытыми глазами исполнял свою роль: его язык ублажал, аккуратно и бесшумно обрабатывая полностью напряжённый ствол дракона. Умеренный темп движений, очевидно предназначенный растянуть удовольствие, среди которого не было ни звука, говорил лишь об опыте подобного вида «оплаты» ящера. — Проходи, не стесняйся. Можешь расположить свой язычок сзади. Осознавая свою утрату возможности расплатиться обычным способом, волку не потребовалось и минуты, чтобы едва слышно скользнуть на колени. Он занял заданную позицию. Одним плавным движением волк провёл ладонью вверх по бедру бармена, задержавшись на мгновение, будто хотел услышать, как отзывается его прикосновение. А затем, не упуская ни секунды, склонился. Он начал с того, что языком проработал нежную и чувствительную плоть. Понимая, что ему предстоит задержаться в таком месте надолго, он позволял себе проникать мягко, покрывая подхвостье тёплой и влажной слюной, заставляя каждую секунду оставлять на чешуе жаркое воспоминание о себе. От неожиданности или, возможно, от запредельной остроты момента, дракон тяжело выдохнул, едва контролируя свою реакцию. Его крепкая лапа наугад нашла опору в прохладной деревянной поверхности прилавка, но даже это не спасло его от дрожи, которая в один миг разлилась по телу. Нахлынувшая волна удовольствия из подступающего стона от одновременного присутствия двух активных самцов вырвалась наружу, обдав заведение своим глухим эхом. Стало очевидным, что бармен явно недооценил волка, когда стакан, который он держал секунду назад, со скрежетом выскользнул из хватки. Звон стеклянных осколков в сочетании с последовавшим громким стоном разрушил тишину, но не смог перебить градуса того удовольствия, что воцарилось вокруг. Эпилог: Вечер лениво тянул за собой краски уходящего дня, растекаясь по небу золотисто-оранжевыми полосами. Бар был почти пуст, только одинокая фигура медведя, привычно расположившаяся за стойкой, нарушала эту тишину. Подавшись подбородком на массивные лапы, он тихо посапывал, утопая в глухом спокойствии, которое разливалось вокруг. Бармен уже подумывал об окончании рабочего дня: достал полотенце, проводил взглядом последние отблески солнечных лучей через замутненную витрину и обдумывал, чем займется вечером. И тут дверь открылась с неожиданным размахом. Пингвин. Тот вошёл с такой самоуверенностью, словно не в баре находился, а в своих владениях, тут же усевшись на стул и немедля приготовившийся сделать заказ. Дракон медленно оторвал полотенце от стакана, закинул его себе на плечо длинным движением и хмуро посмотрел на уже непрошеного гостя. Его тёмные глаза, дышащие недовольством, больше напоминали угасающие угли костра. — Слушаю. Дракон бросил свою фразу настолько коротко, словно он выдыхал остатки терпения. — Можно мне «Шипящую страсть», только лед добавьте, суть ведь в контрасте, правда? В воздухе повисло напряжение. Дракону искренне не хотелось ничего отвечать, и он даже успел развернулся к полкам, но в последний момент ему удалось преодолеть себя и проронить одну сухую фразу. Стеклянные бутылки отразили отблески вечернего света, в то время как когти ловко ощупали нужные ингредиенты, начав готовить заказ. — Конечно. Следя за поведением клиента боковым зрением, дракону становилось очевидным, что пингвину, правда, не терпелось рассеять скуку. Ему оказалось достаточным повернуть круглый блестящий клюв чуть в сторону, и тут же его вниманию предстал дремлющий медведь. Глаза любопытной птицы тут же загорелись. В следующую секунду он тут же сократил расстояние, переместившись к медведю на соседний стул. Свою речь начал он вдохновенно, с галантным наклоном головы. — Вечер добрый! Не правда ли, сегодня великолепный вечер для случайных знакомств? Медведь лишь что-то неразборчиво пробурчал, продолжая лениво посапывать. Но этот отклик вовсе не смутил пингвина — напротив, он был восхитительно настроен продолжать. — Ох, где же мои манеры! Я — Зейн Ван Перси! К вашим услугам! Но Вы можете называть меня просто — Эклер. А как мне величать Вас? Медведь всё так же молчал. — Не многословны, вижу, мистер Молчание. Всё же… Пингвин наклонился к нему поближе, шепнув, словно заговорщик. — А этот дракон довольно ничего, неправда ли? Взгляд медведя остался столь же сонным, отчего пингвин громко выдохнул. Произнося каждый вопрос с галантностью и восторгом, пингвин так и не получил ни одного ответа от уже изрядно подвыпившего гостя. Однако, опосля перед ним оказался искромётный напиток, уже стоявший на стойке. — Позвольте вас угостить! С пафосом адресовав свои слова медведю, он придал движение верхней части стакана, продвигая напиток по стойке ближе к медведю. Пингвин не рассчитал массы, и стакан сорвался с лапы, отчего сиюсекундно пролил всё содержимое прямо к лапам медведя. А физиономия самца скривилась в ужасе с того, что с ним сейчас будет. — О! Кажется… Пингвин застыл, ещё не придумав, как закончить своё предложение. Однако его замешательство развеял характерный звук: яркий, тяжёлый, подозрительный вздох. Он медленно поднял взгляд. Напротив — десять сантиметров, не больше — зависла массивная морда бармена-дракона, чей взгляд «дышал раздражающим терпением». Эклер громко сглотнул. — Прольете ещё раз, и я налью Вам в блюдечко.