Midsommar | Солнцестояние

Февраль, 2005

Она стала мне настолько противна, что я не мог даже смотреть в её сторону. Вру ли я сейчас?

Драко Малфой

      Стоило Драко переступить порог — и стены будто сжались вокруг него. Тишина. Только в ванной капал кран, и Астрид шуршала курткой. Малфой оглянулся через плечо: месяц назад между щепок этой двери растворилась руна защиты. А сегодня воздух такой плотный, что складывается в слова, предупреждая, кому на самом деле потребуется оберег.       От входа открывался обзор на весь коридор и часть главной комнаты. Изменилось ли что-то за месяц? Уродливая ёлка убрана. Кровать идеально застелена. На столе — мешанина из книг и смятых листов.       «Беспорядок?» — Драко прищурился.       Он медленно расстегнул верхнюю мантию. Магия затанцевала на подушечках его пальцев, помогая Астрид освободиться от шарфа. С её стороны послышался облегчённый вздох.       Кошка примостилась у батареи. Раздражённо пошевелив загривком, она моргнула Драко, и он моргнул ей в ответ.       «Сколько осталось в ней человека?» — Драко осёкся. Даже в мыслях эта формулировка звучала чудовищно. Он не заметил, когда Астрид успела расправиться с одеждой. Теперь она требовательно глядела на него.       — У меня есть вопросы, — нетерпеливо сказала она, будто бы давно озвучила их.       А Малфой всё тянул с ответом.       — Я слушаю тебя, — нарочито вежливо ответил он.       И в подтверждение серьёзности намерений он сократил расстояние между ними. Его руки мягко накрыли её острые плечи. Мышцы напряглись под пальцами. Их взгляды встретились — уверенность в винных глазах потускнела, дыхание участилось.       На губах Драко распустилась едкая улыбка — он давил мягко. Раньше ей это нравилось.       — Для начала… — Астрид прочистила горло. — Пообещай, что будешь говорить только правду.       Он будто не слушал. С деланной задумчивостью Драко притянул её к себе, как бы желая обнять, а сам заглянул вглубь квартиры. Она не из тех, кто допускал беспорядок. На рабочем столе выбивался листок, чем-то напоминавший карту.       Ему помешали тонкие холодные пальцы, коснувшиеся верхней пуговицы рубашки. Она прижалась теснее, слишком интимно.       — Твоё недоверие расстраивает меня. — Он вернул ей взгляд, опуская руки ниже, словно прощупывая.       Он задержал хватку на локтях.       — Едва ли это справедливо.       — Обещай, и я задам первый вопрос. — Она собственнически обхватила его за шею.       Непривычная полуухмылка сделала Астрид хищной и расчётливой. Это будоражило. Драко медленно втянул воздух.       — Я отвечу на все твои вопросы. — Его руки разжались.       Он поднял ладони, демонстрируя примирительный жест. Астрид решительно посмотрела на шрам, а затем кивнула и, отстранившись, прошла к столу. Рванула на себя спинку стула и поставила ровно напротив кровати. Драко понял, чего она хочет. Половицы вымученно заскрипели под весом её раздражения. Он сел напротив.       — Если хочешь, я создам лампу, чтобы ты направила её мне на лицо.       Глаза напротив потеплели. Лучшим комплиментом стала ответная улыбка, от которой на щеках проступили ямочки. Астрид сильно закусила щёку, чтобы не рассмеяться в ответ.       Драко придвинулся ближе, чтобы задевать её коленями. На секунду он обрадовался, что перед ним всё-так же Астрид. Грейнджер нравились его мелкие манипуляции, и она часто, играючи, предугадывала их. Она называла это «не дать свершиться злу». Конечно, это шутка.       — Откуда у тебя этот шрам?       Одним взглядом она влезла под кожу. Драко сглотнул. Астрид начала с самого главного, потому что не любила терять время.       Её пальцы отбивали нервный ритм на колене.       — Ты видела снимок в газете.       По очертившимся углам челюсти Малфой догадался, что она увидела не только снимок, она видела больше. Он с подозрением склонил голову, пытаясь разглядеть, кого в ней больше сейчас: Астрид или Грейнджер. Вторую провести сложнее, а первую — жальче.       Отвлекая внимание, он перевёл взгляд на всё тот же смятый клочок бумаги.       — Говори, Малфой.       «Значит, Грейнджер».       Одной из них он не имел права отказать. Драко смотрел на её шею, грудь, волосы, но ни разу — в глаза. Пока не закончил рассказ.       — Я учился в магической школе и… вместе со мной училась девушка. — Он инстинктивно повёл плечом, отгоняя тревогу. — Она была отличницей, она была заучкой. Везде тянула руку, везде первая, знаешь, раздражающая особа…       Он неловко усмехнулся.       — Мы закончили школу, ничего не знали друг о друге. Но однажды нам предстояло работать над одним проектом. Я помог ей единожды, потом ещё раз, не потому что я альтруист, просто так складывались обстоятельства.       «Грейнджер, если ты правда там, то не слушай».       — Она была расположена ко мне. Мне даже показалось, что… её симпатия возникла раньше, чем моя. Но я склонен думать, что она просто хорошо воспитана. Парадокс в том, что мы были очень, очень разными. И наша связь — это просто дьявольское совпадение!       Он взял паузу, облизал губы, провёл рукой по волосам.       — Но вскоре проект закончился, и мы — тоже. Закончились.       В памяти вспыхивали эпизоды, которые наверняка могла видеть во снах Астрид.       — Когда я понял, что… больше не увижу её, это было так странно. Как если бы я утратил что-то очень важное. Я захотел хоть как-то удержать её. — Пересохшее горло саднило. — Я знал, что она кое-что сделала, она… пообещала, что будет рядом. И я мог сделать то же самое.       Астрид прервала его резким движением: она просунула ладони под бёдра. Она всегда делала так, когда нервничала, и Драко помнил, когда она впервые сделала так при нём. Ком встал в горле.       — Я попытался, я… нашёл всё что нужно, но когда пришло время, мою клятву не приняли. — Он прикрыл глаза. — Я поклялся, что… я больше никогда не обижу тебя, я не предам тебя, я буду с тобой каждую минуту, пока смогу быть опорой. Я пожертвую собой — для тебя.       Воспоминания охватили Драко. Он помнил, как согнул руку, провёл по ладони осколком стекла. Место вспыхнуло красным. Кровь неслась и неслась по запястью, оплетала руку, но спотыкалась у локтя. А потом каплями разбивалась о камень.       — Я был уверен, что всё сделал правильно, я не мог иначе, но… у меня не получилось. Моя клятва оказалась несостоятельной.       Его колотило от боли, которая так неожиданно пронзила не ладонь, а всё тело. Колола, кромсала, щипала, выгрызала — словно наказывала.       Ярость богини вспыхнула:       — Неискренен ты, неискренни слова твои, хоть сердце вытащишь, хоть душу ты отдашь — не станешь никогда достойным.       Убирайся прочь!       Вдруг всё успокоилось. Драко, застрявший в словах богини, сопротивлялся, раз за разом вырезая на ладони Х, закрывая его в кольцо, закрепляя клятву, которую продолжал шептать солёными губами.       — И… на этом всё.       Мир замедлился, пока не улеглись фрагменты воспоминаний в его голове. Навязчивые образы освободили — он закрыл лицо ладонями и с силой надавил на белки.       Неизвестно, сколько прошло времени. Из транса его вытащили ласковые касания Астрид.       — Драко?       Он прижал её руки к губам.       — Где она сейчас? Эта девушка.       В её вопросе крылась и злая ирония, и освобождение. «Здесь, ты рядом. А богиня оказалась лгуньей».       — Я отпустил её и больше не искал, — она сама нашла меня. — Никогда.       Мягким кивком она поставила точку в разговоре, а затем подсела ближе и прижалась. В их распоряжении оказалось несколько минут тишины. Только в объятиях Астрид он понял, как сильно замёрз. Горячее дыхание жгло плечо. Новое знание нисколько не обидело Астрид, более того, с некоторой долей смущения она призналась себе, что исповедь Драко не вызвала в ней ни обиды, ни ревности.       «Это естественно, что он влюблялся в кого-то…»       Необъяснимо, но даже в этой мысли она усомнилась. Было что-то ещё. К тому же втайне Астрид надеялась, что он будет любить её чуточку сильнее или…       — Ты был так откровенен со мной, спасибо…       Малфой замер, предчувствуя, что это не конец фразы. В её голосе было слишком много. Грейнджер.       — На снимке у него был такой же шрам. — Взгляд исподлобья — взгляд из укрытия, она невинно улыбнулась.       Он повернул голову и спокойно ответил:       — Покажи этот снимок.       Уголки рта опустились, веки дрогнули, и она отпрянула, хоть Драко и не выпустил её рук.       — Мисс Паркинсон забрала газету. С её слов, эти выпуски запрещены…       — Тогда расскажи, как газета оказалась у тебя.       За вопросами прятался мягкий напор, который часто распалял Гермиону. Любые попытки поставить под сомнение её позицию становились вызовом. Она со страстью и горячностью ввязывалась в спор. Но только с ним, только с Драко. Эта грань предназначалась только ему.       — К чему ты клонишь?       Астрид едва ли знала правила этой игры. За недостатком опыта она чаще чем следовало выбирала осторожность.       — Подделка. Этот выпуск не мог быть настоящим. Все старые номера уничтожались, все упоминания о Старом времени исчезли, когда Светлый лорд укрепился во власти.       Как карточный шулер он мягко и осторожно заполнял пробелы в картине Астрид. Она ловила каждое слово. Пока что.       — Зачем кому-то подкладывать подделку в мой кабинет?       Её трогательная наивность заслуживала восхищения. Драко снисходительно усмехнулся и произнёс:       — Представь ситуацию: девушка из низшей касты, не прилагая ни малейших усилий, привлекает внимание Чистейшего. Чего только стоит твоя авантюра с царством Хель. Ты ведёшь себя нескромно, – и мне это нравится, — он расплылся в улыбке. — Думаю, для некоторых это оказывается болезненным. За невозможностью повлиять на меня эта девушка или… девушки… могли попробовать воздействовать на тебя.       Астрид ответила не сразу, склонив голову набок, она долго взвешивала его слова:       — Ты хочешь сказать, что в перерывах между слежкой за мной ты отмахивался от очереди Смешанниц, которые выстраивались у твоего шатра?       В ней проснулось озорство, а по блеску в глазах было нетрудно догадаться, что ей льстил этот факт.       — Они все ещё там, — низким голосом ответил Драко, приближаясь к её лицу.       Ахнув от услышанного, она впилась пальцами ему в рёбра. Смеясь, он застонал и стал откидываться назад, утягивая Астрид за собой. Она не растерялась и, воспользовавшись моментом, устроилась сверху.       — Твоя откровенность дорого обойдётся… — Она поёрзала, наслаждаясь напряжением, растущим в их телах.       — Мне? Или тем, кто ждёт у шатра? — Малфой хитро сощурился, его рука ненавязчиво скользнула под джемпер Астрид.       От властности в его голосе сбивалось дыхание. Холодными пальцами он заводил мурашек на её коже. Она съедала его глазами.       — Ты невыносим, ты знаешь об этом?       — Ты раскусила меня, Астрид.       Ему нравилось, как реагировало её тело, как затуманился взгляд — Драко воспользовался промедлением и, обхватив тонкую талию, перекатился на другую сторону, оказываясь сверху.       — Что насчёт хотя бы намёка на ревность? Не водишь ли ты меня за нос, Опороченная?       — Меня интересует твоё наследство, Драко, — с лёгкой заносчивостью в голосе ответила она. — Только и всего… я слышала о богатствах Малфоев.       — На что ты готова пойти, чтобы заполучить хотя бы его часть? — с вызовом спросил он.       Лодыжки Астрид сомкнулись на его пояснице.       — На многое… я бы сказала, почти на всё.       Она приподнялась, чтобы украсть быстрый поцелуй. От мягких губ исходило такое родное тепло, что Драко бросило в жар. Он ответил на прикосновение. А затем они отпустили себя, чтобы кожей почувствовать друг друга.       Малфой не тронул её сферу.       Поздним вечером, утомлённые и расслабленные, они долго валялись в кровати. Как парочка, чьё будущее — исключительно светлые дни, наполненные страстным сексом, совместными воскресными завтраками и глупыми улыбками друзей, которые давно знали, что они вместе, но всё равно нацепили на лица улыбки.       Драко знал, что такое будущее им недоступно.       Астрид водила пальцем по простыням, пока рассказывала о своей рутине без Драко. Она намеренно утаила эпизод из библиотеки, потому что и сама не была уверена, что произошло в тот день. Её настораживал враждебный трепет, который не отпускал ещё несколько дней после. При малейшем желании хоть как-то осмыслить ситуацию — в горле собирался ком, словно её нутро противилось этому.       Когда пришла очередь Драко рассказать о своей командировке, Астрид незаметно задремала на его плече. Мышцы её лица расслабились, на губах блестела слюна. Дрёма не продлилась долго: она резко села, напуганная собственным урчанием в животе.       — Т-ты голоден?       Астрид уже вскакивала с кровати, но Драко мягко удержал её за запястье.       — Я предлагаю иной вариант: ты соберёшь вещи, которые тебе будут нужны завтра, и мы поужинаем уже у меня. Нокси прекрасно готовит и…       Вопрос и обида заставили её лоб нахмуриться.       — Нет-нет, я нисколько не умаляю твоих навыков, но сейчас… довольно поздно, чтобы ты начинала готовку, ладно?       Мягкости и заботе невыносимо трудно сопротивляться.       — Ладно, но… Мегги? У тебя ведь нет аллергии? Я не могу оставить её…       Он знал ответ, но на секунду задумался, ища взглядом кошку. Та исчезла вместе с подозрительным клочком бумаги, о котором Малфой совершенно забыл.       — Не уверен. Но… ты бы не хотела отдать её Лавгуд? На твоём месте я бы так и сделал.       Строгий прищур ответил ему: «Но ты не на моём месте».       — Как скажешь, Астрид.       Капитуляция ничего не стоила ему. В последующие полчаса Драко с удовольствием смотрел, как Астрид собирает вещи. Без одежды.       Спустя несколько дней Пэнси, немало удивлённая вызовом Малфоя, переступила порог шатра. Покрасневшие глаза и нос было трудно не заметить, а когда Драко кашлянул, внутри колдомедика что-то содрогнулось.       — Кажется, у меня всё-таки есть аллергия… — простонал он, когда приступ хриплого кашля дал передышку.       Пэнси взмахнула палочкой, чтобы очистить воздух от аллергенов. Она с некоторым удивлением посмотрела на друга, который не мог не знать это заклинание. В отличие от… Астрид.       Озарение пришло вместе с незаметным кивком Драко.       — Боюсь, животное придётся… убрать, это может быть опасно… — невнятно произнесла она, искусственно окрашивая показатели в красный и даже чёрный.       — Мисс Паркинсон, не могли бы вы выдать ему какие-то препараты как колдомедик?       Астрид стояла напротив со скрещёнными на груди руками и выражала крайнюю степень раздражения и даже разочарования.       — Как колдомедик я рекомендую избавиться от животного как можно скорее. — Она демонстративно развернулась и, отсалютовав, вышла из шатра.       В тот день всё в теле Астрид говорило об обиде. Она вывернулась, когда Драко, извиняясь, обнял её за плечи, а ближе к ночи усомнилась в результатах исследования.              На другой день Мегги переехала к Полумне.       Первый раз они явились к Министерству вместе. На подступах Астрид вдруг разжала руку — Драко вопросительно посмотрел на неё.       — Я… я совсем забыла об этом, но… это ведь невозможно! Мы не можем войти сюда как пара. В Кодексе…       Она продолжила говорить, но Малфой помнил этот пункт наизусть, как и многие другие.       Огромная капля с подтаявшей крыши упала ей на щеку. Астрид вздрогнула и замолчала. Кажется, она не упомянула о существовании показательных казней, которыми подвергались волшебники, нарушившие Кодекс. Вероятно, до Швеции эта практика не дошла.       Им не оставалось ничего, кроме как подчиниться печатной строке, отражённой в толстой книге в кожаном переплёте.       Дни побежали один за другим, некоторые — короткие, как один час, а другие тянулись бесконечно долго. Но время неизменно замедлялось, когда Астрид отворачивала полы шатра — сначала правую, а потом левую. После долгого дня, когда она видела Драко сидящим за столом со свитками и письмами, ей хотелось оцарапать себя, ущипнуть — только чтобы убедиться, что всё это — не один из снов. Она обнимала его так крепко и отчаянно, будто их разлучали не на восемь часов, а на восемь дней.       Поддавшись уговорам, Драко отослал Нокси, и управлять кухней стала Астрид. Готовка простых блюд приносила ей удовольствие. Она часто мурлыкала себе под нос некий мотив, от которого у Драко поднимались волосы на затылке.       — Где ты услышала это? — с опаской уточнил он, откладывая очередное письмо от Астории.       — Просто знаю… наверно в детстве услышала, а что?       Астрид почти перестала чертить Х на всяких поверхностях. С каждым разом, ловя на себе светло-серый взгляд, она вспыхивала от предвкушения чего-то светлого. Чего-то настоящего, что ещё недавно казалось недопустимым даже в мыслях.       В тепле и безопасности она безмятежно засыпала в руках Драко, пока тот страдал от бессонницы почти неделю. Без должного отдыха он раздражался на собственную слабость — магия не спешила возвращаться к нему после встречи с Волдемортом, а зов Мидсоммара звучал в его мозгу всё чаще. Голос артефакта прочно врос в рутину Малфоя: он пропитал его дыхание, застревал между поцелуями с Астрид, жёстким ветром холодил кожу.       Камень торопился, зная на неком глубинном уровне, что скоро станет необходимым.       В одну из ночей Драко неслышно поднялся с кровати, чтобы не разбудить Астрид. Он знал, что Пэнси не спит, и, не спрашивая, вошёл в её шатёр. Колдомедик кружила у химического стола и вбрасывала ингредиенты в котёл как истинная Чистейшая — изящно растопыренными пальцами.       Малфой добрёл до высокого стула и сел напротив. Она специально для него транфигурировала кушетку.       — Сколько тебе ещё осталось? — эхо нетерпения прокатывалось по стенкам брезента.       Она отвлеклась и, разогнав пар, посмотрела на Малфоя. Накопленное раздражение рассеялось, в груди заныло от жалости. В последнее время они сблизились как никогда раньше, и Драко не скрывал своей уязвимости, а порой и откровенной слабости. И вот сейчас перед ней сидел молодой мужчина, который выглядел старше своего возраста. С серым лицом, запавшими щеками и налитой усталостью под глазами. Зная, ради чего всё это, Пэнси невольно задавалась вопросом.       «Если это любовь, то она, стало быть, победит?»       — Я почти закончила. Можем начать с адаптационных зелий, если хочешь. — Щёлчок пальцами погрузил их в вакуум. — Мне пришлось кое-кого опоить, если не сказать точнее — отравить, чтобы достать рецепт, так что… когда всё закончится — ты мне должен!       Он слабо усмехнулся в ответ и сунул руку в карман, выуживая свёрнутое вчетверо письмо. На его лице не осталось и тени весёлости.       — Я получил сову. Он будет здесь через две недели, хочет устроить «праздник» во славу Мидсоммара. Хочет опровергнуть слухи, что умирает.       Пэнси обошла стол.       — Мы все приглашены. — Он протянул листок с печатью змеи и черепа.       Пара абзацев — Пэнси пролетела по строчкам. Её настигло жуткое осознание: «У него нет выбора, ему придётся начать подготовку сейчас, хочет он того или нет».       — Что насчёт Грейнджер?       — Она ничего не узнает. Но мне нужно, чтобы со мной… всё было в порядке, когда он прибудет.       Заткнуть воспоминания Астрид ему хотелось не меньше, чем увидеть падение Волдеморта. Тот представлялся ему полудохлой рыбой, которая слишком долго пробыла на суше, но продолжала бить хвостом.       — Астрид всё ещё видит сны, и пока артефакт продолжает влиять на город… она может вспомнить достаточно, чтобы всё стало ясно.       В руках Пэнси блеснул пузырёк.       — Я понимаю, чего ты хочешь. Но… обратившись к Мидсоммару, ты можешь стать таким же, как он. Колдомедики, которые видели подготовку к слиянию, рассказали, что это крайне опасно и… когда ты примешь его силу, то часть артефакта навсегда застрянет в тебе. Он будет проверять тебя на прочность и обострит всю тьму, что есть в тебе. Это… — Она коснулась плеча друга, то ли предостерегая, то ли отговаривая. — Это станет невыносимым, потому что ты будешь похож на него…       Драко дежурно кивнул — как студент, вполуха прослушавший лекцию, — и забрал пузырёк.       — Я знаю на что иду, Пэнс. Всего один раз. Это замедлит её воспоминания, а потом, когда всё закончится, я увезу её отсюда.       — Разве ты можешь знать, когда?       — Полгода — максимум. — Бутылёк нетерпеливо вертелся в его пальцах. — Давай начнём, я не настроен на долгие разговоры. Что я должен делать?       По неосторожности Пэнси пропустила мысль, что у него нет уверенности в том, что так и будет.       Она молча обошла его и запечатала вход в шатёр. Мягкое голубое сияние родилось на её ладонях, оплело кисти, поднялось к локтям, как элегантные перчатки. Стоя за спиной Драко, Пэнси одними губами шептала заклинание. Пол содрогнулся. Холодный пот выступил на коже колдомедика. Из-под земли пробивались металлические прутья. Драко сел вполоборота, с интересом и без малейшего страха разглядывая растущую вокруг клетку.       Возведение магического барьера требовало усилий: волосы прилипли ко лбу Пэнси. Она не спеша вернулась к столу, останавливаясь напротив Драко и продолжая воссоздавать конструкцию.       — Это нужно, чтобы магия, которая попадёт в тебя через зелье, не вышла за пределы этой…       — Клетки, — закончил Малфой. — Говори прямо, Пэнс.       — Зелье, которое ты держишь сейчас, нужно принять, как только клетка захлопнется. Я буду передавать ещё, принимай их сразу и без вопросов. Процесс необратим: если откажешься, придётся заставить тебя силой.       «Империус…» — опасливо сверкнули её глаза.       — Мы завершим первый этап к утру, если всё пройдёт гладко. Ты будешь чувствовать, как в тебе растёт сила… вместе с этим ты почувствуешь озноб, ломоту в мышцах, температуру, тошноту, рвоту, возможно, потеряешь сознание…       Драко слушал с равнодушно-отсутствующим видом.       — Ты не можешь пользоваться магией все эти дни. Даже простейшей, даже элементарной, это ясно?       Когда Драко кивнул, над его головой замкнулся железный купол. Глаза Пэнси расширились, а голос срывался:       — Избегай любых эмоциональных потрясений. Никакого секса, алкоголя и других… стимуляторов. Будь паинькой. — Нервный смешок едва ли разрядил напряжение, от которого всё её тело напоминало камень.       Ручейки магии пульсировали по оформившимся прутьям, едва доставая до кистей Пэнси. Она оценила конструкцию. Сердцебиение останавливалось в горле, запирая дыхание.       — Ты готов?       Драко поднёс пузырёк ко рту.       — Пожелания? — с нотками яда спросил он.       Чары заполняли последние прорехи. Пэнси опустила уставшие руки. Она сказала первое, что пришло в голову:       — Не стань монстром, Драко.       Он осёкся, словно расслышал нечто большее, чем едкое пожелание, и кивнул. Не ей — себе. Зелье обожгло горло, металлом осело на языке. Живот скрутило слишком резко, и Драко съехал со стула на пол. Ему стало тесно в собственном теле. Синтетическая магия впрыснулась в кровь, побежала по венам.       Его вырвало бледно-зелёной субстанцией.       Драко попытался встать, но потерял координацию, угодив в зловонную лужицу. Он больше не чувствовал пространства, не слышал себя. Перед глазами плыло, шатёр сузился до тесной клетки.       В голове всё громче звучал голос Грейнджер.       «Не стань монстром, Драко».