Песня райской птицы

      Величавые белые колонны, обрамлённые синими резными узорами цветов и листьев. Огромные висячие сады, что скрывали полуденное солнце и создавали желанную, особенно в летнюю пору, тень. Тулайтулла, сапфировый город, оправдывала своё название самой цветущей столицы среди пустынных государств. Даже расположившийся посреди Изумрудных Тропиков на огромном древе город Сумеру не казался таким зелёным и цветущим. А ведь Тулайтулла всего лишь крупный оазис, окружённый песком.       Аль-Хайтам, даже не будучи архитектором, вполне мог отметить великолепное исполнение окружных стен и главных построек города. Будь у него лишнее время, мужчина остановился бы, чтобы записать несколько изречений на одном из древних наречий, что украшали фонтан в центре города. Но у него была работа, не столько интересная, как любование городом, сколько интригующая. Особенно выпускника Хараватата и квалифицированного учёного.       Жаль, что за эти пару дней штудирования всех книжек по теме древней истории и магии царства цветов — Пушпаватики, прогресса толком не было, зато аль-Хайтам мог спокойно отдохнуть от кабинетной работы и строгого графика прогуливаясь по городским улочкам.       После очередного дня, проведённого в местной библиотеке, ноги привели мужчину в таверну. На лице тут же заиграла улыбка: вспомнились студенческие годы, когда его так утаскивали друзья даже несмотря на то, что он был младше и вообще молчалив. Если обычные люди напивались и начинали нести всякую чепуху, то они звучали как безумные гении, которые открыли новый вид магических формул. Иногда это и правда приносило свои плоды, но чаще они просто совершали всякие глупости.       В таверне оказалось не так много людей. Это была середина недели, а небо, кажется, только окрасилось в рыжий от закатных лучей. Аль-Хайтам подошёл к хозяину и сделал заказ. Задерживаться надолго он не планировал: пара бокалов вина и домой.       В ожидании взгляд скользнул по залу и почти сразу зацепился за светлые волосы, разметавшиеся по столешнице рядом с несколькими бокалами. Красные заколки держались на честном слове, пытаясь сохранить две небольшие косички. Вероятно, у кого-то был плохой день и он решил, что напиться — лучший вариант.       Неожиданно обладатель светлый волос вскидывает голову и ловит проходящего мимо владельца таверны. Тот скептично смотрит в ответ, но пара золотых монет, оказавшихся на столе, пусть и с неохотой, но заставляет поставить очередной бокал с недорогим вином рядом.       Аль-Хайтам застывает. Ему хватает пары секунд на осмотр профиля мужчины, чтобы понять: он знает этого человека. Очень хорошо знает.       — Кавех? — срывается с губ раньше, чем в голове формируется мысль.       Рассеянный взгляд падает сначала в сторону аль-Хайтама, после пробегает по нему снизу вверх, осматривая скромный наряд, и, натыкаясь на бирюзовые глаза, припрятанные серой чёлкой, тут же становится осознанным. Аль-Хайтам буквально видит, как в глазах цвета спелого граната меняются эмоции: непонимание, узнавание, осознание и, наконец, удивление.       — Аль-Хайтам? — Кавех вопросительно выгибает одну бровь. — Какими судьбами?       Они разошлись не на самой приятной ноте несколько лет назад. Возможно, если бы в Кавехе сейчас было меньше алкоголя, он отказался бы говорить, но вино всегда развязывало ему язык.       — По работе, — Аль-Хайтам садится на стул рядом, отодвигая пустые бокалы в сторону. — Занимаюсь расшифровкой одной магической формулы.       — Трактатов в Академии уже недостаточно? — вопрошает Кавех, подхватывая свой бокал с вином.       — Они-то и привели меня сюда, — перед аль-Хайтамом появляется его бокал вина, и они чокаются прежде чем выпить. — Пока моё предположение, что формула связана с школами из царства цветов.       Кавех что-то утвердительно мычит, делая несколько небольших глотков. Судя по его взгляду, в голове крутились мысли, обрабатывая информацию.       — Застрял? — спрашивает он, возвращаясь глазами к аль-Хайтаму.       — Как понял? — это был вполне риторический вопрос.       — Затащить тебя в таверну, то ещё испытание. Значит прогресса нет, и ты поддался возникшему из-за нас искушению выпить.       Удивительно, что несмотря на количество алкоголя в крови, Кавех ни разу не запнулся за время их разговора. Мимо них в очередной раз прошёл владелец таверны, недобро сверкнув глазами. Аль-Хайтам проследил за этой реакцией и решился спросить.       — Недолюбливает?       — Не верит, что у меня ещё остались деньги.       — А у те-       — Нужна помощь с формулой? — перебивает Кавех, поглаживая край бокал. — Я всё же местный, может подскажу что-нибудь.       Это было неожиданно. Но чем больше аль-Хайтам смотрел на Кавеха, тем больше начинал понимать. Темные круги под глазами, похудевшее лицо, осунувшийся вид. Да, последний раз они виделись несколько лет назад, но даже сессия и работа на изнеможение не делали с мужчиной такое. Кавех никогда прямо не говорил, что ему нужна помощь (сам слишком любил помогать), поэтому это значило только одно.       — Думаю, свежий взгляд мне пригодится. Давай отправимся ко мне.       Кавех утвердительно кивнул. Он осушил остатки вина в бокале и негромко стукнул его о стойку. Они вместе покинули таверну и отправились в дом к аль-Хайтаму.       Кавех даже присвистнул, оглядывая временное жилище аль-Хайтама. Мужчина до последнего не верил, что ухватить дом с двумя спальнями, большой ванной комнатой, так ещё и почти в центре города, где до всего рукой подать, было дешевле, чем взять небольшую комнату на окраине.       — Арендодатель должник Академии, так что сделал большую скидку, — пожал плечами аль-Хайтам, вешая плащ на крючок в коридоре. — Налить чего-нибудь?       — Думаю, мне не помешает обычная вода, — Кавех стянул с себя обувь и оставил на небольшой полочке. — Сухое вино оправдывает своё название.       — Ты же понимаешь, что не в названии дело? — произносит аль-Хайтам с улыбкой, направляясь на кухню.       — Ой, да пошёл ты, — бросает в ответ Кавех, направляясь к софе в гостиной.       Это так напоминает прошлое. Все их подколы, которые со стороны воспринимались жёстче, чем задумывались. Обожглись на них они лишь раз, когда эмоции возвысились над разумом, и личное мнение оказалось неоспоримым фактом.       Аль-Хайтам возвращается с двумя чашками полными теплой воды. Кавех не даёт своей даже коснуться небольшого столика. Он перехватывает чашку и тут же делает несколько больших глотков.       — Ну, показывай.       Кавех не возвращает чашку на стол. Его аккуратные руки с длинными пальцами сжимают керамику, будто бы пытаясь впитать всё тепло, что она может передать.       Аль-Хайтам воссоздает текст в виде небольшой проекции, а сам взмахивает рукой, словно исполняет это заклинание.       — Я ещё работаю над расшифровкой самого текста. Тут присутствует дуальность значения, и действие нисколько не помогает, — поясняет аль-Хайтам, указывая на некоторые слова.       Кавеху письмена неизвестны, но он отмечает цветочный паттерн в гласных, который видимо и натолкнул аль-Хайтама на поиски ответов здесь, в Пушпаватике.       — Повтори-ка ещё раз движение, — просит Кавех и выставляет руку перед собой. Чашка оказывается на столе.       Он не с первого раза, но проводит рукой также. От уровня глаз, по дуге и выставляет раскрытой ладонью перед собой. Повторив это действие ещё пару раз, мужчина хмурит брови, напрягая всю свою память.       — Если честно больше похоже на движение из танца, — произносит Кавех, приложив руку к подбородку. — Многие последователи богини цветов использовали танцевальные движения для колдовства, но даже они не такие плавные.       — Соглашусь, во всех книгах, движения хоть и описывают дуги, но делаются режче и быстрее, — подтверждает чужие рассуждения аль-Хайтам — Но формула у заклинания словно у боевого.       Кавех откидывается на спинку софы и утыкается взглядом в украшенный рисунками потолок. Острые лепестки синего и коричного складываются в раскрытый цветок, а завитки по краям напоминают волны. Кажется, в основе рисунка лежал лотос. Лотос...       — У меня есть знакомая танцовщица, — выпаливает Кавех, выпрямляясь. — Она эксперт в своей сфере и может хотя бы подтвердить нашу теорию относительно танцевального движения.       — Мы сможем с ней увидеться завтра? — аль-Хайтам сворачивает формулу заклинания и делает несколько глотков из своей чашки.       — Думаю да, вроде у неё запланировано несколько выступлений здесь перед отъездом в Органу.       — В Красные Пески? Там какое-то празднество?       — Кажется. Не помню точно, но летом в пустыне всегда много праздников.       Так и решили. Завтра они отправятся к амфитеатру на поиски «знакомой танцовщицы», а сегодня из-за позднего времени Кавех займёт свободную спальню. Вставая с софы, мужчина немного пошатнулся и аль-Хайтам поспешил подставить руку, чтобы тот не навернулся. Кавех отскочил от неё, словно это были раскалённые угли, а не чужая конечность. Он замахал руками, сообщил, что с ним всё в порядке и поспешил занять ванную комнату первым. Аль-Хайтам лишь задумчиво посмотрел вслед закрывшейся двери.

✤✤✤

      — Я пойду спрошу, а ты останься здесь.       Для человека, который вчера устроил для себя знатную попойку, Кавех выглядел достаточно свежо. А может быть дело было в утреннем кофе, которым аль-Хайтам радушно угостил временного соседа. Ждать долго не пришлось. Кавех возвратился в сопровождении девушки. Красные волосы, спадающие по спине прямыми прядями, лёгкое платье до колена нежно-голубого цвета и различные серебряные украшения, что звенели на каждом шаге.       — Нилу, познакомься, мой... знакомый, аль-Хайтам, — представил Кавех.       От аль-Хайтама не ускользнула эта пауза и обращение «знакомый». Они обменялись с девушкой приветствиями, и мужчина показал уже заученное движение рукой. Повторив его несколько раз по просьбе Нилу, аль-Хайтам надеялся, что он сможет получить новую информацию.       — Вот так, господин аль-Хайтам? — уточнила девушка, изящно повторяя взмах рукой.       Аль-Хайтам кивнул, наблюдая, как мягко и плавно выглядело действие в исполнении опытной танцовщицы. Нилу сделала несколько шагов назад и в сторону, чтобы освободить себе место. Она повторила действие двумя руками, описывая в воздухе круг. Задумчивый взгляд выглядел чужеродно на девичьем лице, но блеск понимания подарил огонёк надежды.       Нилу мягко крутанулась вокруг своей оси, присела словно кланяясь, выставив вперёд ногу, а руки расставила в стороны. Сделав шаг вперёд, она приподнялась, возвела руки вверх, повторила показанное ей действие и замерла с протянутыми к небу раскрытыми ладонями.       — Это напоминаем элемент из танца «Подношения богу-Солнцу». — Нилу подошла к мужчинам. — «И семеро преклонило колени. И семеро возвели руки к светилу. Единым хором семь голосов протянули руки в прошении». Кажется, это звучало как-то так.       Аль-Хайтам быстрым взмахом руки записал слова девушки на одном из своих зеркал памяти. Нужно будет поискать эти строчки в книгах.       — Этот танец уже давно не исполняется. Его история тянется к началу правления Алого Короля, но многие элементы закрепились в современных танцах.       — Спасибо за помощь и разъяснение, Нилу, — с улыбкой поблагодарил Кавех.       — Рада была помочь, — Нилу поддержала улыбку. — Жаль, что я не разбираюсь в магии, может быть, помогла бы вам ещё больше.       — Будь у вас познания в магии, госпожа, вы могли бы спутать движение с обычным магическим пассом, — высказался аль-Хайтам. — Оно выглядит как вполне базовый взмах рукой. Только ваше познание в танцевальном искусстве помогло так быстро определить это движение.       На щеках девушки разыгрался лёгкий румянец смущения. Она расщедрилась на благодарности, говоря, что не такой уж и грандиозный у неё навык. Мужчины решили больше не задерживать Нилу, ведь ей ещё нужно было готовиться к вечернему выступлению. Девушка хотела обнять Кавеха на прощание, но тот быстро вывернулся из девичьих рук и с улыбкой немного отступил назад. Нилу не обратила на это особого внимание, но обратил внимание аль-Хайтам. Кавех был самым тактильным человеком на его памяти, и это действие вызвало лишь подозрения.       Отобедав в кафе, аль-Хайтам уточнил, есть ли у Кавеха какие-то дела. Может быть его исследование вторглось в чужое расписание? Но мужчина лишь отрицательно покачал головой, сообщив, что последнее время ничем не занимается.       — Хочешь помочь мне в библиотеке? — спросил аль-Хайтам, отложив приборы в сторону.       — Искать тот танец? — Кавех дожевывал овощное рагу.       — Скорее историю, что он рассказывает.       Взмах рукой и появилось одно из зеркал памяти. Кавеха всегда поражали эти ромбы, сделанные словно из зелёного стекла с линиями-прожилками как на листьях. Хоть магия созидания его стезя, повторить столь тонкое заклинание, которое не просто сохраняет форму, но и записанную в него информацию, не получалось.       — У меня появились идеи интерпретации текста, но нужно убедится в парочке моментов.

✤✤✤

      Кавеху могло только показаться, но он был уверен, что слышал, как у хранителей библиотеки закатились глаза при виде аль-Хайтама. Что же этот мужчина сделал с бедными работниками, что они так на него реагируют?       — Что вас интересует сегодня, господин аль-Хайтам? — спросил без особого энтузиазма мужчина в возрасте, поправляя очки.       — Культурные аспекты эпохи единовластия посланника Солнца, — в руках аль-Хайтама появилось несколько зеркал памяти с цифрами и небольшими пометками. — Остальное я вполне смогу отыскать сам.       Хранитель тяжело вздохнул и повёл их к нужной секции с историческими трактатами. Аль-Хайтам попросил Кавеха относить книги на стол в дальней стороне библиотеки, где расположилась своеобразная читальня.       Набрали они солидное количество книг, связанных с историей, культурой, а также магией. Большая их часть скорее всего окажется не по теме их исследования. В такие моменты скучаешь по системе Акаши, которая есть в доме Даены в Академии Сумеру. Эта огромная вязь из магических формул помогала сократить время поисков, подсказывая конкретные книги, где точно встретится запрашиваемая информация.       Несколько часов пролетают совсем незаметно. Вот они только пришли в библиотеку, а вот уже отсеяли половину книг и исписали несколько листов и зеркал памяти. Аль-Хайтам мог бы работать и быстрее, но его мысли постоянно переключались на то, как Кавех старательно следит, чтобы они случайно не соприкоснулись во время работы. Стол позволял им сидеть на достаточном расстоянии друг от друга, но во время работы они могли взяться за одну и ту же книгу или просто пересечься руками. В этом необходимо было разобраться, но не здесь и не сейчас.       — Итак, что мы имеем? — поинтересовался Кавех, широко зевнув.       Его волосы совсем растрепались от работы. Темные кончики на светлых прядях стали выделяться особенно ярко. Разве они были такими темными раньше? Аль-Хайтам отбросил лишние мысли и обратился к зеркалу памяти, где записал финальный на данный момент перевод.       — «Я, преклоняющийся, с милостью Солнцеподобного повелеваю подчиниться воли моей, что продолжение воли самого Солнца», — зачитал мужчина.       — Похоже на ритуал подчинения, — высказался Кавех. — Но только не человека, а скорее предмета или может быть механизма.       — С учётом записи, я бы рассматривал вариант замены Солнца на Луну, — подметил аль-Хайтам. — Но наличие "воли" почти всегда отсылает к Царю Дешрету.       — Да-а-а, тяжелый случай, — выдохнул Кавех, положив голову на стол. — Но зато теперь можно пробовать вызвать заклинание. Даже если формула неправильная, хоть структуру можно будет рассмотреть. Вдруг рисунок увидим.       На сегодня им правда стоит остановиться. Аль-Хайтам сомневался, что они найдут что-то ещё в книгах и древних историях, так что теперь остаются только эксперименты. Нужно будет осмотреть окрестности Тулайтуллы, чтобы найти подходящее место для испытаний.       — Тебя проводить до дома? — интересуется аль-Хайтам собирая свои записи и книги в ровные стопки.       Кавех медленно моргает, будто бы уже успел задремать, но всё же отрицательно мотает головой. В его красных глазах неожиданно блеснула вина.       — Ты поссорился с матушкой? — предположил аль-Хайтам и, кажется, совсем не угадал.       — Нет-нет, всё хорошо, правда. Я сам доберусь, не волнуйся. Мне недалеко.       Аль-Хайтам хорошо запомнил, когда Кавех врал. Он всегда принимался рассматривать пол, иногда вспоминая, что стоит поддерживать зрительный контакт. Левая рука всегда хваталась за край одежды, чтобы скрыть дрожь от волнения.       — Ты лжёшь, — прямо сказал аль-Хайтам, решив, что не стоит ходить вокруг этой темы. — Что происходит, Кавех?       Тот опешил от такой прямолинейности, что несколько секунд просто смотрел в глаза пытаясь осознать сказанное.       — В-всё правда в порядке, — голос предательски зазвучал неуверенно.       — Кавех, — аль-Хайтам выдохнул и сжал переносицу, прежде чем продолжить. — Ты избегаешь любой тактильности и внимательно следишь за этим. Я ни разу не видел, чтобы ты применял магию, хотя раньше ты во всю пользовался простыми заклинаниями. Смею предположить, что всё время, что ты в Тулайтулле, ты даже не виделся с госпожой Фаранак.       — Я...       Кавех не нашёл что ответить. Он выглядел как пристыженный питомец, пойманный с поличным на месте преступления. Рука зарылась в светлые волосы, зачесывая их назад. Об пол звонко стукнула слетевшая заколка.       — Это долгая история, которую я не хочу вспоминать, — почти прошептал Кавех как-то слишком вымучено.       — Расскажешь её у меня дома? — осторожно поинтересовался аль-Хайтам. Не хотелось давить, но сильно хотелось разобраться.       Он всё ещё не знал, как описать их текущие отношения. Сколько между ними доверия? Как сильно они опираются на то, что было в прошлом? Эти два дня казались возвращением на несколько лет назад в ту самую студенческую пору, когда всё было гораздо проще.       — Хорошо, — Кавех поднялся и быстро собрал свои записи в кучку.       Выражение его лица было мрачное. Они поспешно покинули библиотеку под выдохи облегчения её хранителей. Всю дорогу Кавех не поднимал взгляда, будто избегая чужих глаз. Возможно, в его голове бегали туда-сюда различные мысли, которые аль-Хайтам был не в силах прочитать.       Как только они пересекли порог, Кавех быстро снял обувь и скинул накидку на крючок. В пару шагов он оказался на софе и тяжело выдохнул, словно до этого носил тяжёлые тюфяки. Аль-Хайтам сел в небольшое кресло рядом, чтобы дать необходимого пространства.       — Ты же знаешь про Алькасар-сарай? — после долгого молчания спросил Кавех.       — Тот новый небольшой город к северу от Сумеру? — вернул вопрос аль-Хайтам.       — Не совсем про город. Про имение госпожи Сангемы-бай.       Аль-Хайтам кивнул. Он лично не встречался с этой негоцианткой, но был наслышан про её дела и огромный дворец, что она себе построила на вырученные с торговли деньги.       — Алькасар-сарай — самое грандиозное моё архитектурное строение, — печально начал Кавех. — И именно из-за него началась вся эта история.       Он нашёл прекрасное место: идеальный ландшафт с природными подъемами, практически отсутствием больших деревьев, да ещё и на солнечную сторону. Работа шла быстро, первые заклинания-чертежи заполнили пространство, создавая правдоподобную иллюзию будущей постройки.       Кавех успел презентовать и утвердить проект самой Сангемой-бай. Подряд магов и строителей уже начала работать с материалами и возводить фундамент. И тут пришло оно — Увядание. Незаметно подкралось к ним и безжалостно напало словно дикий зверь на свою добычу.       Мерзкий запах разложения, вкус крови на языке, и ощущение, что тебя выпивают заживо, истощая всё, что в тебе есть. Кавех не хотел сдаваться. Он помнил, что пытался отбиваться, накрыл ещё не тронутых Увяданием людей в защитный купол. А после настала тьма.       — Я не знаю, что сделал, — выдохнул Кавех, потирая шею. За время всего рассказа, он ни разу не поднял взгляд. — Помню только, что очень хотел выжить.       Кавех открыл глаза. Рядом не было ни тел, ни следов о том, какие ужасы здесь произошли. Только отпечаток того, что здесь побывало Увядание: высушенный магический фон и такие же высушенные растения, что превращались в пыль от лёгкого прикосновения. Ран на себе Кавех не обнаружил, лишь странное сжимающее чувство в груди. Он попытался вызвать магию, чтобы убедиться в своём состоянии, и ужаснулся. Вместо простого заклинания, что должно было создать небольшой источник света, появились жёсткие шипастые ветки, устремившиеся вверх к солнцу.       Прислушавшись к чувствам, Кавех ощутил, что в том месте, где раньше находилось его магическое ядро теперь пульсировало что-то живое и колючее. В нём теперь жило Увядание.       Кавеху было страшно. Очень страшно. Он так долго держал всю эту историю в себе, по понятным причинам, что не представлял, как на это можно реагировать. В бирюзовых глазах, подчёркнутых карим у самой радужки, ничего не получалось прочесть. Аль-Хайтам хорошо прятал свои эмоции, но и Кавех, проведя с ним несколько лет рядом научился считывать малейший намёк. Сейчас намёков не было. Мысли сами начали рисовать худший сценарий. Сейчас появится Свет Лиственного Разреза — меч, который они создали вместе, и жизнь Кавеха окончится.       Но прошла секунда, одна, вторая, третья. Аль-Хайтам молчал, затягивая петлю приговора всё сильнее. Кавех не выдержал и поднял взгляд, надеясь разрезать эту давящую тишину. Изголодавшее Увядание тут же проявилось. Полезная, но в тоже время очень опасная особенность. Кавех видел, как спокойно бьётся чужое сердце, наполненное жизненной силой, как рядом плавно разливается зелёная энергия чужой магии. В воздухе (хотя на деле только в его мыслях) предательски запахло кофе и мясным рагу сабз.       — Увядание берёт над тобой вверх? — прервал наконец молчание аль-Хайтам.       И это было совсем не то, что хотел услышать Кавех. Но мужчина больше ничего не спрашивал. Он ждал ответа.       — Да, — вымученно выдохнул Кавех, прикрыв глаза.       Это не особо помогло. Он перестал видеть самого аль-Хайтама, но отчетливо видел его очертания жизненной силы и магии.       — Я, можно сказать, давно ему ничего не давал.       Творцы Увядания всегда подпитывают эту страшную магию. Она не разбирает кто свой, а кто чужой и потому запросто может съесть творца. Но не в случае с Кавехом. Увядание будто бы считало его своей частью: острой терновой веткой, только почему-то с листьями и цветами. Поэтому даже изголодавшись по магии и жизни, оно не начинало пожирать его.       — Что ты делаешь, чтобы с ним справиться?       Кавех моментально в голове произносит «ничего». Почему аль-Хайтам задаёт именно такие вопросы? Почему вопреки здравому смыслу спрашивает о его самочувствии, а не пытается уничтожить? Увядание — это порча не только для магического мира, но и для обычных людей.       — Мхм, — мычит аль-Хайтам, в чём-то для себя убеждаясь.       Кавех не успевает среагировать, хотя под закрытыми веками видит это движение. Широкая ладонь крепко обхватывает его элегантное запястье, и Увядание срывается. Если бы эта порченная сила имела форму, то сейчас неведомый шипастый зверь своими длинными клыками вгрызся в чужую руку.       Аль-Хайтам даже бровью не повёл. Кавех отчетливо видел каменную маску чужого лица. А этот взгляд... Он буквально пригвоздил к месту, не давая пошевелиться. Не было никакой магии подчинения, только их личные отношения.       Хватка ослабла, и рука легко выскользнула, приземлившись на софу. Дышать стало легче: острые шипы больше не царапали грудную клетку изнутри. Настроение больше не барахталось в пучине раздражения и негодования. Второй вдох принёс осознание:       — Аль-Хайтам, ты совсем с ума сошёл?! — Кавех подскакивает, и, если бы не его состояние, он бы схватился за широкие плечи и хорошенько встряхнул мужчину.       — Я вполне оценил риск, — с научной безэмоциональностью отметил аль-Хайтам. — И ты забрал у меня меньше, чем я ожидал.       Кавех бы с этим не согласился. Он и не соглашался! Мужчина отчётливо видел насколько сильно потеряло в яркости магическое ядро. Это даже не первая степень истощения! Но что он может сказать этому настырному индивиду?!       — Я же мог тебя убить, — на грани слышимости произнёс Кавех, усаживаясь обратно на софу.       — Но не убил же, — сухо отмечает аль-Хайтам.       За это он ловит злой взгляд от Кавеха. Очень злой и совсем немного осуждающий. Долго злиться не получается, ведь Увядание в нём урчит словно довольный зверь. Это ненадолго, но даже такое время непростительная роскошь для этого проклятия.       — Почему тогда ты меня не убил? — спрашивает Кавех, смотря как аль-Хайтам удобнее располагается в кресле.       — А должен был?       Сложилось ощущение, что мужчине лениво отвечать на вопросы. И это его тот самый просчитанный и оправданный риск?       — Я творец Увядания!       — И?       — Их уничтожают?! Да что с тобой не так? — взрывается по итогу Кавех.       — Не вижу причин тебя убивать. Не похоже, что ты использовал Увядание, как его творцы. Так что называть тебя так не собираюсь, — своим лекционным тоном ответил аль-Хайтам, слегка прикрыв глаза.       Кавех хотел бы взять и задушить мужчину за это безалаберное отношение к очень серьезным вещам. Кавех же буквально опасен для всего живого, да ещё и скрывается в столице Пушпаватики, где кругом много людей.       — С другой стороны, ты отличный пример, чтобы изучить Увядание, — задумчиво тянет аль-Хайтам. — Пойманные творцы Увядания отказывались сотрудничать, и их сжирала собственная сила.       — Я для тебя теперь объект исследования? — это было очень обидным фактом.       — Скорее я думаю о том, а что, если твоё состояние сигнал о том, что Увядание можно обратить вспять, вылечить.       — Увядание не лечат, а уничтожают, аль-Хайтам, — напоминает Кавех.       — А что, если никто просто не пробовал? — впервые за этот разговор в глазах аль-Хайтама блеснул огонёк эмоций. — Уничтожить всегда просто, но что если всё ещё можно решить мирно.       — Мирно? Увядание? Ты себя слышишь?       Кавех не знал смеяться ему или плакать от такой информации. Неужели за несколько лет, что они не виделись, аль-Хайтам стал пацифистом или умом тронулся. Он хорошо помнил, как этого студента с Хараватата не волновало ничего, если это совсем уж не нарушало моральные принципы. Изучать Увядание? Аль-Хайтам переквалифицировался в выпускника Спантамада?       — Неужели ты даже не хочешь попытаться излечиться от Увядания? — спрашивает аль-Хайтам после небольшой паузы, проигнорировав прошлые вопросы.       Конечно, Кавех хотел бы излечиться от Увядания, вернуться к своей обычной жизни. Ему нравится создавать, чувствовать, как ещё недавний магический чертёж становится реальной постройкой. Он же Светоч Кшахревара! Да на него, наверное, до сих пор ссылаются профессора рассказывая про реконструкцию Порт-Ормоса и создание проклятого Алькасар-сарая!       — Что ты предлагаешь?       Кавех сдаётся. Хотя, скорее что-то внутри него сдаётся и соглашается на это сомнительное предложение. Впрочем, а что он теряет? Без применения магии ему нечего делать в городе. Моры, что у него осталось мало, на долгое проживание без дела всё равно не хватит, а тревожить матушку не хотелось.       — Для начала — вернуться в Сумеру. В доме Даены должны найтись книги про Увядание, — отвечает аль-Хайтам.       — Ага, вот так тебе всё и будет в книгах. Мне кажется, после работы Храма Молчания и то больше информации остаётся, чем мы найдём об Увядании, — бросает Кавех, складывая руки на груди.       — А это отличная мысль, — на лице аль-Хайтама появляется непривычная лёгкая улыбка. — В Храме Молчания точно должна быть информация.       — Что?       Кавеху требуется некоторое время, чтобы осознать чужие слова. Они звучат дико и кажутся ненастоящими.       — Погоди, — Кавех принимает свой самый серьезный вид, на который способен, — ты веришь, что Храм Молчания правда существует? Вот прямо в Красных Песках?       — Почему нет, прямой пусть из Пушпаватики в Тропики закрыт из-за Увядания и монстров, нам всё равно придётся добираться через Пески, — поясняет аль-Хайтам. — Что мешает поискать легендарную организацию, что хранит запретные знания?       — Боги, на что я согласился, — выдыхает Кавех, качая головой.