Песня райской птицы

      Кавех ещё какое-то время лежал в кровати, хотя как пару минут пробудился. После приключений в Хадж-Нисут тело было несказанно радо провести ночь в мягкой постели. На краю сознания плавали остатки сна, сопровождаемые тихой мелодией. Если бы Кавех зацепился за них, то разобрал мягкие и тёплые слова: Слёз не лей ты ангел мой. Знаю я, что принесёт покой. Свет луны искрит в вышине. Полетать хочу с тобой во сне.       Лёгкий шум вынудил Кавеха всё же открыть глаза и подняться с кровати. Только оказавшись на двух ногах, мужчина понял, что совсем не помнит возвращения. Вот они говорили с аль-Хайтамом, ну, Кавех помнил, что всё же высказал пару фраз на эмоциях, а потом лежал на песке и смотрел в темнеющее небо.       — То есть вы случайно поняли о существовании барьера? — раздался голос Нахиды, прерываемый стуком приборов.       — Сетос проверил его наличие, а Кавех сделал брешь с помощью Увядания, — ответил аль-Хайтам, стукнув глиняной чашкой о стол.       Кавех появился в проходе на кухню, как раз на конце фразы. Нахида повернулась к нему и мило улыбнулась, помахав свободной рукой. Аль-Хайтам удостоил его кивком и тихим «доброе утро». Кавех тоже поздоровался и сел за свободный стул.       — Что обсуждаете?       — Ваш путь, — ответила Нахида, вытаскивая из нута засахаренные орехи. — Я поинтересовалась у аль-Хайтама, как вы оказались в Хадж-Нисут.       — И ты рассказал? — Кавех перевёл взгляд на аль-Хайтама.       Тот лишь скрыл свою реакцию за глотком кофе, ничего не ответив. Кавех покачал головой. А это точно не подменыш? Аль-Хайтам, конечно, хорошо и ёмко отвечал на вопросы, но рассказывать о собственных похождениях? В их дуэте этим обычно занимался Кавех.       — И что думаете? — мужчина вновь обратился к богине.       — Что это интересное совпадение, что именно дитя Цветочного города привёл осколок Германубиса к Храму Молчания, — Нахида внимательно осмотрела свою плошку и, не найдя в нуте то, что искала, подняла взгляд.       — Интересное совпадение? — протянул Кавех. — Вы, кхм, ты к тому, что Германубис по части легенд является сооснователем Тулайтуллы?       — Скорее к тому, что Храм Молчания зародился в Тулайтулле, — Нахида отложила ложку и подняла руку в воздух, создавая слабые салатовые образы. — Во времена, когда Красные Пески были огромным государством с множеством вассалов, а столицей являлся Гюрабад, Храм Молчания уже мешал властвующим. Жители Тулайтуллы не хотели испытать на себе кару царя и сдали Храм. Кажется, в то время Германубис уже разбил себя на несколько осколков, и последователи храма с тигнарийцами бежали на восток.       — Туда, где сейчас находится храм, — закончил аль-Хайтам.       — И дальше в Тропики. Не все остались на краю пустыни и маленький лес приютил новых жителей, — Нахида вывела в воздухе четырёхлистник. — В общем, ничего для вас полезного.       — Вахумана бы пару книжек за эту информацию стёрли бы в пыль, — пошутил Кавех, бросив взгляд на очаг.       — Можешь просветить их, когда вернёмся в Сумеру, — аль-Хайтам поднялся из-за стола и отправился к печи. Там на краю песка стояла неприметная турка.       — Как будто у меня других дел нет, — протянул Кавех, наблюдая за чужими действиями. — Они же подтверждение потребуют. Мне им что говорить? Что услышал это от богини?       Нахида на это тихо хихикнула. Это правда было бы очень смешно. Если то, что она знала про этот даршан совпадало с реальностью, то переполох запомнился бы надолго. Она перевела взгляд на аль-Хайтама. Тот решил не развивать тему и погрузился в приготовление кофе. Кавех тоже внимательно наблюдал за чужими действиями с таким лицом, будто ожидал, что ему добавят яд.       — У нас не будет проблем с пересечением стены Самиэль? — неожиданно поинтересовался Кавех.       — Я всё ещё секретарь Академии, — ответил аль-Хайтам, переливая кофе в глиняную чашку. — Но… ты носишь с собой выпускную медаль?       Кавех сразу понял о чём речь. На выпуске им всем раздавали такие, можно сказать — альтернатива для документов, подтверждающих их квалификацию и специализацию. Кавех пару раз на эмоциях хотел выкинуть эту треклятую медаль куда подальше, вспоминая чем закончился его последний год в Академии, но всегда останавливался. Если выбросит её, то может забыть о своей карьере. Хотя уже сейчас можно ставит на ней крест из-за Увядания. — Да, ношу с собой, — Кавех бы помахал своей медалью на цепочке, но она была где-то среди его вещей. — Значит мне останется провести только Нахиду. Проблем возникнуть не должно.       Стена Самиэль — это испытания для жителей пустыни. Раньше она была защитником от воинственного государства, а сейчас преграда для тех, кто хотел попытать счастье среди густых лесов. Аль-Хайтам поставил глиняную чашку перед Кавехом. Лёгкий дымок медленно поднимался от тёмной поверхности.       — Там остались ещё нут, мясо и орехи, соберёшь себе завтрак, — сказал аль-Хайтам, указывая на корзинки. — Через час отправимся, чтобы пересечь остаток пустыни не в самую жару.       Аль-Хайтам даже не дождался ответа и покинул выделенный им дом. Кавех всё же окончательно убедился, что того подменили. Только сейчас мужчина осознал, что всё время аль-Хайтам решал все вопросы с их перемещением, провиантом и другими вещами. В студенческие годы этим занимался исключительно Кавех, потому что аль-я-читаю-новый-труд-Хайтам ни за что не занялся бы этим, если бы не оставалось другого варианта. Кавеха это жутко бесило, но аль-Хайтам всё равно был приятным спутником, за действиями которого не нужно было следить и оберегать.       — Почему ты поступаешь иначе? — прошептал Кавех уже в глиняную чашку.       Нахида сделала вид, что не услышала чужую фразу. Она хорошо понимала, когда нужно притвориться обычным человеком, а когда всё же показать, что рядом есть богиня. Зелёные глаза посмотрели в сторону окна. Орехи были очень вкусные, богиня бы с удовольствием съела ещё, но объедать жителей деревни Аару не хотелось. Она оставила им щедрый подарок в виде пилюль, наполненных чистой магией созидания, так что выполнила свой божественный долг на максимальный балл.       Через час, укрывшись белыми платками, они отправились по тракту в сторону стены Самиэль. После хорошего отдыха Кавех чувствовал себя вполне неплохо. Увядание тихо копошилось на затворках сознания и затолкать его подальше было так просто, что мужчина даже немного расслабился. Они разминулись с несколькими торговцами по пути, но больше ничего не происходило.       Аль-Хайтам взял Нахиду за руку, когда им повстречался караван, замыкавший очередь на пересечение стены Самиэль. Уставшие караванщики, торговцы и путники лениво бросали взгляды на проходившую мимо троицу. Многие пытались проскочить, сославшись на связи, взятки и удачу, но почти всегда возвращались и вставали в конце очереди. Скучающий стражник поднял взгляд и кивнул, мол, а вы с чем пришли.       — Разрешение Академии, — коротко бросил аль-Хайтам, показывая стражнику жетон с символом дерева.       Стражник оживился и выудил из-за пояса Акашу — артефакт созданный совместно всеми даршанами Академии для различного магического использования. Навесив артефакт на ухо, он активировал её. Акаша считала магическую метку, подтверждая подлинность жетона. Кавех также протянул стражнику свою медаль с каменным львом, символом даршана Кшахревара. Мужчина осмотрел и его магическую метку, после чего убрал Акашу обратно и открыл для них небольшие ворота. Про Нахиду стражник даже не спросил, скорее всего решив, что это ребёнок аль-Хайтама.       — Это было быстро, — выдал Кавех, когда они отошли от природной стены. — Даже проверять не стали.       — Преференции от Академии, — отрезал аль-Хайтам. — Сейчас много тех, кто заинтересован в изучении пустыни.       Разговор дальше не пошёл. Задерживаться в Караван-Рибате, городе раскинувшимся перед стеной Самиэль, они не планировали: пополнить запасы, сделать небольшую остановку и отправиться прямо в Сумеру. На этот раз Кавех вызвался отвечать за провиант и воду: Увядание почти не реагировало на обилие людей вокруг. Судя по тому, как расслабился от этих слов аль-Хайтам, он был счастлив отдать эту часть путешествий кому-либо. Нахида решила, что всё ещё сильно выделяется, да и зачем брать с собой ребёнка. Так что она осталась с аль-Хайтамом в небольшой таверне в ожидании Кавеха.       В Караван-Рибате не оказалось караванов, которые бы следовали в город Сумеру. Скорее всего, они всё ещё были за стеной и проходили слишком строгие досмотры от стражников. Зато провиант и вода не были проблемой. Много им было не нужно, всего на два дня пути и то, тропики сильно отличались от пустыни.       — Что в итоге, к каким выводам ты пришёл? — поинтересовалась Нахида, когда они с аль-Хайтамом и напитками сели за дальний столик.       — Тяжело сказать, — выдохнул аль-Хайтам. — Информации об Увядании слишком мало. Оно реагирует на действия и эмоции Кавеха и при этом словно защищает его.       — Мхм, симбиоз, — кивнула Нахида, смакуя фруктовый вкус на языке.       — Но я всё ещё не понимаю, почему оно ведёт себя именно так. В ином случае, Увядание давно было поглотило его изнутри.       — У меня нет ответа. Надеюсь, в Сумеру у меня будет больше возможностей помочь вам.       Разговор дальше не пошёл. Обсуждать было толком и нечего. Они «погуляли» по пустыне, многое узнали, но к разгадке, что можно сделать с Увяданием так и не приблизились. Аль-Хайтам начинал чувствовать себя обманутым самим собой же за то, что решил поверить в призрачную возможность помочь Кавеху. Сейчас в стакане хотелось видеть вино и покрепче.       Под несколько внимательных взглядов наёмников и возможно разбойников, троица покинула Караван-Рибат. Кавех вернулся достаточно быстро, немного напряжённый. Как мужчина пояснил, он почувствовал, что кто-то положил на него глаз, и приходилось следить, чтобы на него не напали или не обокрали. Даже если разбойники планировали на них налёт, преследовать по итогу не стали. Может быть, появилась добыча покрупнее?       От обилия зелени вокруг Увядание внутри радостно извивалось и очень-очень просилось выйти и вкусить всё это, но Кавех затолкал его поглубже — никаких поблажек. Нахида с любопытство осматривалась по сторонам будто впервые оказалась в тропическом лесу. Мужчины не знали правда ли это, но решили не спрашивать богиню и позволить ей вести себя как обычный ребёнок.       — Тропики так разрослись, — сказала Нахида, пока они обходили по изогнутой дороге густую чащу. — Я помню, что они были гораздо-гораздо меньше. Даже меньше того, что сейчас принадлежит Пушпаватике.       — Если за пятьсот лет не произошло изменений — стоит задуматься, всё ли в порядке, — высказался аль-Хайтам.       — Жители Красных Песков с тобой не согласятся, — вставил Кавех, взмахнув рукой. — Для них стабильность это самое главное.       — Тропики и Пустыня существуют по своим законам, — Нахида развернулась на каблуках, немного потеряв с непривычки равновесие, но быстро сориентировалась и пошла спиной вперёд. — Что для одних вред, для других благодать. Вы дети трав и цветов, конечно, вам привычно меняться. Но как отметил Кавех, дети пустыни будут сотни лет жить так, как жили их предки.       С таким заявлением сложно было не согласиться и разговор сам сошёл на нет. Солнце начало клониться к закату и широкие кроны высоких деревьев погрузили Тропики в вечернюю тень. Маленький отряд не успел добраться до Пардис Дхяй, где они планировали остановится на ночь перед последним рывков в город Сумеру. Но расчёт был построен из учёта, что хотя бы часть дороги им не придётся идти пешком.       Нахида выглядела слишком бодрой для нескольких часов ходьбы. Сразу видно богиня, выносливости гораздо больше, чем у обычного человека. Она смело шагала вперёд, подыскивая им полянку для ночлега, пока аль-Хайтам с Кавехом плелись следом.       Притихший лес разрезал звонкий хлопок. Нахида даже не двинула рукой, как лианы перед ней обхватили древко стрелы. Та летела слишком далеко от богини и её спутников, но кто-то пустил в них стрелу. Опять.       — Стойте, где ст-… Господин аль-Хайтам? Господин Кавех?       Обладательница высокого голоса выскользнула из-за дерева и застыла в ступоре. Зелёные волосы смешно выглядывали из-под капюшона. Яркие ленты болтались на боку: единственный выделяющийся элемент в маскировочной накидке.       — Коллеи? — подал голос аль-Хайтам. — Что ты делаешь так далеко от деревни Гандхарва?       Коллеи опустила лук и поникла головой, носком ботинка чертя на земле борозду. Она чувствовала себя виноватой, что сначала пустила стрелу, а потом разбиралась, кто ей повстречался.       — Мы с наставником патрулируем, — замявшись начала Коллеи. — Много чего происходит и приходится быть начеку по всем Тропикам.       — Не волнуйся, никто не пострадал.       Нахида улыбнулась и взмахнула рукой. Лиана, державшая стрелу, потянулась к Коллеи, возвращаясь снаряд. Коллеи взялась за древко возле зелёного оперения и вернула в небольшой колчан, закреплённый на бедре. Девушка сильнее натянула капюшон своего маскировочного полуплаща, скрывая горящие от стыда уши.       — Я бы-       — Коллеи!       Тигнари спрыгнул с дерева, будто сидел там всё это время, но судя по взъерошенным тёмным волосам и крепко стиснутому в руках луку, он бежал. Его маскировочный плащ собрал на себя несколько новых листьев и даже веточек, которые сливались с широкими зелёными лентами за спиной.       — Здравствуй, Тигнари, — привлёк внимание аль-Хайтам.       — Хайтам? И… Кавех? С каких пор вы снова вместе? — Тигнари дёрнул ушком и обратно закрепил лук.       — Не так давно. У нас одно совместное дело, — ответил аль-Хайтам.       — Надеюсь, не закончится также как прошлое.       Кавех почувствовал поднявшуюся в душе волну возмущения. Будто бы он виноват, что аль-Хайтам бывает таким невыносимым! Кавех постарался заглушить собственное негодование и лишь шумно вдохнул. Не время, чтобы устраивать сцену.       — Вы в Сумеру? — поинтересовался Тигнари, осматривая маленький отряд. Теперь он заметил, что с мужчинами была ещё девочка.       — Да, — кивнула Нахида и приветственно помахала рукой. — Думали, что доберёмся до Пардис Дхяй пока совсем не стемнело, но увы, придётся делать стоянку в лесу.       — Тут недалеко наш лагерь, можете отдохнуть там.       — Было бы славно. Спасибо, Тигнари, — поблагодарил Кавех.       Ставить сейчас ещё и укрытие, разводить костёр и всё прочее не было никакого желания. А вот довериться опытным лесным стражам — невероятное счастье. Уже не такой небольшой отряд последовал за тигнарийцем и его ученицей по неприметной тропинке. Кавех даже не удивился трём палаткам и тому, что Тигнари стал перекладывать вещи, чтобы освободить им место для ночлега.       — Как у вас с грибной похлёбкой обстоят дела? — поинтересовался Тигнари, когда они уселись вокруг костра.       Аль-Хайтам проглотил недовольную гримасу. Кавех усмехнулся, кто-то всё ещё не любил супы по самой глупой причине. А ведь они очень вкусные так ещё и питательные.       — Я не ела грибы, — с улыбкой ответила Нахида, разрывая повисшую тишину.       Они рассказали легенду Нахиды, так что как «дитя пустыни» она могла говорить о любых вещах, не боясь раскрыть свою натуру. Хотя разговоры об истории и магии лучше не вести.       — О, наставник очень вкусно готовит грибы, — вклинилась в разговор Коллеи. — Тебе понравится.       Она подорвалась помочь с плошками, но Тигнари мягко остановил её и движением уха показал сесть обратно на бревно. Нахида нахмурила брови, проследив за чужими руками. Богиня в пару шагов оказалась рядом и как раз хотела перехватить Коллеи. Девушка громко вскрикнула и отшатнулась, чуть не повалившись из-за того, что споткнулась о бревно. Мужчины вскочили: в руках Аль-Хайтама блеснул Свет Лиственного Разреза, а Тигнари положил древко стрелы на свой лук. Кавех тоже обратился к своей силе, но не позволил ей вырваться, оценивая опасность.       — Я-, — Нахида запнулась и сделала несколько маленьких шажков назад. — Я не хотела… не хотела тебя пугать.       — Ох, Властительница! — выдохнул Тигнари, опуская лук и возвращая стрелу в колчан.       Он подошёл к дрожащей Коллеи и осторожно позвал, привлекая её внимание. Аль-Хайтам убрал меч и опустился на бревно, взъерошивая чёлку. Кавех решил объяснить произошедшее богине.       — Ты не виновата.       Нахида повернулась и посмотрела на Кавеха. Он и не думал, что столкнётся с испуганным и непонимающим взглядом высшего существа.       — Просто Коллеи, в силу обстоятельств, не жалует прикосновения, особенно от незнакомцев.       — Это связано с Элеазаром?       В лагере замерли все. Они старались не говорить о неизлечимой болезни Коллеи, особенно если у них не было идей, как замедлить её развитие. Кавех ещё и чувствовал себя паршиво, нося в груди первопричину этого ужасного недуга.       — Отчасти, — подал голос Тигнари. — Мы не будем это обсуждать. Хорошо?       Кавех тоже сел обратно на бревно и поежился, словно ему стало холодно. Нахида вновь подошла ближе к Коллеи и вытянула руку. Тигнари глянул на богиню с недоверием, а потом почувствовал, как на маленьких светлых пальцах собирается магия. Он немного отошёл от Коллеи, шепнув что-то ободряющее. Девушка подняла взгляд и увидела действия Нахиды.       — Не знаю, поможет ли, но мо- в моём лагере знали одно успокаивающее заклинание.       Несколько пассов руками и ладони застыли в мудрах, известных, возможно, только самой богине, хотя в них виднелись отголоски жестов, связанных с жизнью и природой.       — Нам не стоит её остановить? — тихо спросил Кавех у аль-Хайтама.       — Тигнари не глупец и даже без этого поймёт, что перед ним не обычный ребёнок.       Ах, точно, их друг хорошо чувствовал природу, а Нахида буквально была её воплощением. Даже без применения магии, рано или поздно, он бы раскусил её суть. Пока мягкий свет окружил девушку, Тигнари отошёл дальше и перевёл взгляд на мужчин. Кавех переглянулся с аль-Хайтамом и решил принять удар на себя.       — Давай, ты прямо спросишь, что хочешь узнать.       — Она не похожа даже на обычного мага. Так кто?       — Богиня, — выдохнул Кавех. — И с её слов и действий.       Тигнари нахмурился. Конечно же, никто из них не знал о другой богине с такой сильной природной связью, а по слухам Великую Властительницу Руккхадевату уже какое-то время не видели. Тигнари потёр переносицу и пару раз дёрнул ушком. Как будто ему было мало новостей об Увядании и разбойниках, что стали промышлять в разгорающейся сумятице.       Кавех почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом его будто бы проткнули шипы. Только пару лет жизни в похожем состоянии позволили ему не дёрнуться, не схватиться за ткань на груди. Увядание настойчиво скреблось, желая вкусить лёгкой магии перед ним, но это было сравнимо с тем, словно корни вырвали прямо из его сердца. Мужчина поднял глаза. Взгляд Нахиды показался ему очень напряжённым, а обострившиеся силы, показали, что светиться богиня стала меньше.       — Должно стать получше, — с улыбкой сказала Нахида. — Жаль, что я-… Что никто ещё не нашёл лекарство.       Коллеи сжала и разжала кулак на одной руке, потом на другой, помахала ими из стороны в сторону. На лице девушки тоже загорелась улыбка. Каменная чешуя, признак затяжного Элеазара, в которую превращалось тело, тоже будто бы исчезла с открытых участков.       — И правда стала легче и следов почти нет, спасибо большое, Нахида.       — Осторожнее! — выкрикнул Кавех, почувствовав неладное раньше, чем увидел.       Нахида покачнулась и стала заваливаться назад. Тигнари молниеносно среагировал, склянка разбилась о землю и простимулировала рост причудливых растений, создавая мягкую подушку. Богиня плюхнулась прямо в густую зелень. Свет её магии стал ещё бледнее.       — Простите, — протянула Нахида. — Кажется, я немного перестаралась.       Комментировать происходящее не стали. Богиня почти сразу погрузилась в сон, если так можно было назвать это состояние. Нахида просто замерла словно неживая, даже дыхания не было видно, если до этого она вообще дышала. Остальные распределили обязанности по дежурству в лагере. Кавех вызвался первым, заснуть сразу он всё равно не смог бы, а так его бессонница будет полезна.       Костёр тихо трещал, пуская редкие искры в небо. Пламя причудливо плясало, завивалось в локоны, словно безмолвно выступало в этой ночи. Стало прохладно, и Кавех закутался в плащ, придвинувшись ближе к огню. Увяданию внутри тепло нравилось, но к огню приближаться оно не хотело. Видимо, как и любое живое существо знало, что оно может быть опасно.       — Ты в порядке?       Кавех поднял голову. Аль-Хайтам выглядел устало, и, как думал мужчина, уже давно должен был спать. Тот же уселся на бревне рядом, откидывая в сторону взъерошенную чёлку. Отвечать Кавеху не хотелось. Не потому, что было желание скрывать, а потому что им не нужно очередное волнение. Он сам не до конца понял, что случилось во время колдовства Нахиды, и настроение от этого стало совсем паршивым.       — Терпимо, — буркнул Кавех. — Возможно, заклинание Нахиды сильнее подвязано на неё, чем мы ожидали, вот я и почувствовал.       Аль-Хайтам промолчал. Его полуприкрытые глаза сверкали рыжим от огня. Увядание тут же обострилось, вновь показывая магические линии и жизненные каналы. Сердце стучало быстрее обычного. Сдержаться и не набросится было очень тяжело. Кавех испугался этой мысли.       — Если что-то будет не так, скажи, пожалуйста, хорошо? — аль-Хайтам не двинулся с места, но звучал очень серьёзно.       — Хорошо, — выдохнул Кавех. — Иди спать, я отсижу и твою смену.       — Но ты-       — Всё равно не усну, а ты заслужил отдохнуть, — Кавех обнял колени руками и положил на них голову. — Я переживу недосып в отличие от тебя.       Аль-Хайтам хотел что-то сказать, но потом покачал головой и отправился в выделенную им палатку. Кавех был благодарен, что они не стали спорить, даже если так отчётливо было видно чужое волнение и возмущение действиями. Аль-Хайтам, итак, слишком долго возился и до сих пор возиться с ним — пусть отдыхает вдоволь.       Тропики погрузились в ночную тишину, прерываемую только стрекотом насекомых и редкими криками птиц. Такая атмосфера прямо располагала к размышлениям. Кавех немного отпустил контроль, и Увядание робкими корнями потянулось сначала к бревну, где он сидел, а потом и к траве рядом. Совсем легко мазнуло тёмными лозами, осушая сочную зелень. На душе стало легче и это облегчение, словно пощёчина, вернула Кавеха из лап задумчивости. Увядание тут же скрылось внутри, испугавшись, что его выжгут. Может давно стоило так сделать?       Кавех поднял взгляд. Через густую листву проглядывались слабые искорки звёзд, мерцавшие как маяки в море, притягивая взгляд не только учеников Ртавахиста, но и обычных путников. Вспомнился храм в Тулайтулле, чей потолок внутри был украшен не только различными цветами и лозами, но и картой древнего звёздного неба. Впервые за последнее время Кавех почувствовал, как соскучился по дому. Он столько лет пробыл в Тулайтулле, скрываясь от всех и вся, и даже ни разу не пересёкся с матерью. Наверное, она сильно переживает, особенно после того, как перестала слышать вести о Светоче Кшахревара.       Мысли сами вернулись к Мехраку, точнее к его физической оболочке, что лежала среди вещей. Кавех лишний раз старался не думать и не трогать её. У него пока не появилось идеи, как оживить артефакт и бередить свежую рану совсем не хотелось. Может в доме Даены они найдут тексты не только об Увядании, но и что-то про подобные артефакты? Пусть он редко призывал Мехрака, но за эти пару дней сильно привязался к артефакту.       Дрова сильно прогорели, и Кавеху пришлось слезть с бревна и подкинуть ещё. Прошла только половина ночи, а костёр понадобится им ещё утром. А утро в тропиках, особенно сейчас, очень влажное. Когда внутренние часы Кавеха сказали ему, что и смена аль-Хайтама примерно подошла к концу, он осторожно приоткрыл полог палатки Коллеи. Нахида всё ещё была в том положении, в котором они её оставили, словно неживая кукла или статуя. Кавех присел рядом с сопящей Коллеи и тихо позвал её пару раз. Девушка несколько раз моргнула и приподнялась со спального мешка. Прошло не больше полминуты, когда Коллеи уже была на ногах и проверяла лагерь. Она пожелала Кавеху спокойной ночи, даже не задавшись вопросом, почему её разбудил он, а не аль-Хайтам.       Зайдя в палатку, Кавех обратил внимание на аль-Хайтама. Они не первый раз делили палатку, даже ночевали в одном доме, но так близко находились впервые. Кавех положил руку на грудь. Он не знал, как поведёт себя Увядание, с учётом того, что оно уже пару раз вкусило магии аль-Хайтама и не прочь наброситься снова. Когда Кавех укладывался на спальный мешок в другом краю палатки, он мысленно молил Увядание ни за что не трогать аль-Хайтам.       Утро началось со звонкого голоса Тигнари, который точно поднял весь их маленький лагерь. К счастью Кавеха, за ночь ничего не случилось. Увядание, как послушный питомец не показывалось из своего «домика», но теперь настойчиво скреблось, выпрашивая «еду». Аль-Хайтам широко зевнул и тряхнул головой. Взъерошенная чёлка закрыла глаза из-за чего пришлось зачесать её рукой назад.       — Доброе утро, — неуверенно выдал аль-Хайтам, осматриваясь.       — Доброе, — Кавех повёл плечами, разминаясь. — Может ты ещё отдохнёшь, пока я помогу по лагерю?       — Нет нужды. Нам необходимо добраться в Сумеру до сумерек, чтобы не делать ещё один привал, — ответил аль-Хайтам, поднимаясь со спального мешка. — Проверь, пожалуйста, Нахиду.       Кавех кивнул, кто он чтобы спорить с аль-Хайтамом? Раньше, когда они были моложе, только заканчивали Академию, может Кавех ещё и повозмущался, почему так распределились роли, но сейчас в этом не было смысла. Они оба выросли и стали принимать часть вещей как должное.       Нахида успела прийти в себя, но выглядела вялой, и её магический фон был заметно слабее, чем раньше. Пока в палатке никого не было, она обновила своё заклинание. Кавех, наконец, увидел, как накладывается магия, и остался от ритуала в ужасе. Нахида буквально вырвала часть своей магии и подвязала к ядру Увядания. То есть на самом деле монстр внутри был так послушен только потому, что его постоянно подпитывали извне?       — Не волнуйся, это почти ничего мне не стоит, — заверила Кавеха Нахида.       Мужчина не стал спорить, богине, наверное, виднее в отличие от него. От Кавеха, конечно, не ускользнуло, как канал истончился и совсем пропал, будто бы связи и не было. Как много магии они потеряли из-за Запретного Знания?       — Коллеи собрала немного фруктов, — сказал Тигнари, предлагая всем по плошке разогретого грибного супа, когда лагерь собрался у костра.       — Просто не смогла заснуть после своего дежурства и решила немного прогуляться в окрестностях лагеря, — смущённо ответила Коллеи, указывая на корзинку с фруктами.       — Спасибо больше, — улыбнулась Нахида, принимаясь за суп. — Фрукты — это быстрый источник энергии, так ещё и очень вкусный.       Остаток завтрака прошёл в тишине. Кавех успел сообщить Тигнари, что они отправятся после еды, а потому никаких вопросов к их сборам не было. Коллеи даже помогла Нахиде положить несколько персиков с собой, чтобы другие вещи, не раздавили их в пюре. Богиня же в ответ дала свою «пилюлю», которая так и сверкала магической энергией. Они распрощались с лесными дозорными и отправились в путь.       Остановка в Пардис Дхяй была быстрой: пополнили запасы воды, немного передохнули и отправились дальше. Кавех почему-то вспомнил свои учебные вылазки, когда искал вдохновение для новых заклинаний. Пару раз с ним ходил аль-Хайтам, но скорее ради того, чтобы попрактиковаться в своей магии и работе в полевых условиях. Причём они никогда не длились больше часа, и потом Кавех находил аль-Хайтама с книгой под каким-нибудь деревом. Тогда сложилось стойкое ощущение, что младший ученик интроверт, а оказалось, что он просто особо нелюдим, а вот в правильной компании совсем не теряется.       — Я тут понял, что даже не спросил, а как там Сумеру без тебя, — подал голос Кавех, когда им оставался час или около того до города.       — Как обычно, — отозвался аль-Хайтам. — Без меня может на некоторое время встать документация, потому что на великом мудреце слишком много обязанностей.       — Ты хотел сказать вся документация, а ещё разрешения, гранты, — Кавех приложил палец к губам, припоминая, что ещё утверждалось печатью. — И ещё куча других вещей, которые нельзя утвердить без секретаря Академии.       — Ты нагнетаешь.       — Скорее я представляю, как горит вся верхушка Академии, когда не может найти твою печать, — усмехнулся Кавех. — А если честно, не думаю, что твоя вылазка в Тулайтуллу планировалась такой долгой.       На это аль-Хайтам промолчал. Они уже неделю скитались от одного места до другого. Да, им повезло сократить часть пути, у них были даже комфортные ночёвки, но постоянная беготня выматывала. До города они буквально дотащили себя и это точно было больше, чем час ходьбы. Хотелось просто повалиться на что-то мягкое и проваляться так половину суток. Но этому желанию не дали сбыться.       Перед городскими стенами расположились множественные хаотичные палатки, повозки и шатры. То тут, то там всттречались зелёные шарфы Бригады Тридцати и общая атмосфера была какая-то угнетающая. Шедшая впереди Нахида неожиданно сорвалась с места и прошмыгнув мимо стражников устремилась в город. Аль-Хайтам с Кавехом сорвались следом, судорожно выискивая жетоны, чтобы быстро попасть в город.       Тревожное чувство охватившее Кавеха тут же нашло отклик в открывшейся сцене. На площади, где странствующие торговцы каждый день открывали свои лавочки, расположился полевой лазарет. Никак иначе это было не назвать. Выпускники Амурты разбирались с раненными, рядом мелькали красные эмблемы выпускников Спантамада.       Нахида нашлась в глубине раскинувшегося лазарета. Здесь практически не было магов, лишь несколько лекарей с зелёными эмблемами насылали успокаивающие чары. Лечить людей было бесполезно: на их коже уже проступила полноценная каменная чешуя Элеазара. На такой стадии всё, что можно сделать — облегчить страдания, пока сердце тоже не станет камнем.       Богиня стояла словно мраморная статуя посреди раскинувшейся боли. Кавех только сейчас обратил внимание на одежду и ужас сковал его сердце. Это жители Пушпаватики, его соотечественники. К уже бушевавшим эмоциями добавилось новое чувство, уже знакомое, но на этот раз оно ощущалось так, словно его грудную клетку вывернули наизнанку. Такое стерпеть было невозможно, и Кавех болезненно застонав сложился пополам, чуть не встретившись с землей. Аль-Хайтам вовремя заметил чужую реакцию и подхватил его. Монстр внутри взревел. Он чувствовал родную суть, чувствовал магию и жизнь вокруг и рвался голодным зверем наружу. Но Кавех не позволит. Даже если будет больно до потери сознания, даже если Увядание будет так сильно рвать его внутренности и душу, что он начнёт кашлять кровью. Никто больше не должен пострадать от этого проклятия.       Нахида вскинула руки и сложила несколько мудр, словно рассказывала историю. Движения чёткие и плавные. Она не скрывала свою суть, и лозы в её волосах засверкали чистой магией. Словно танец или молитва — так творилась древняя магия. Тела людей охваченные Элеазаром укутала лёгкая салатовая дымка. В какой-то момент боль достигла своего пика и Кавех вскрикнул, прежде чем совсем обмякнуть. Связь наконец прервалась, оставив после себя обожжённое и разорванное магическое нутро. Увядание заскреблось, прося восполнить силы, но после такого вмешательства было слабо, чтобы противиться воле носителя.       Чешуя Элеазара начала сползать словно кожа со змей. Чем бы не являлась эта салатовая дымка, она не могла полностью излечить ужасную болезнь, но выигрывала у неё время для жизни. Выпускники Амурты перешёптывались, пытаясь понять, что происходило и кто творил эту магию. Очевидцы чуда стали передавать новость дальше и быстро в дальней части лазарета стало людно. Кавех потихоньку приходил в себя. Аль-Хайтам всё время был рядом, обеспокоено поглядывая на Нахиду. Та изредка меняла положения рук, перебирая мудры, но не двигалась, не выглядела живой.       — Кусанали!       Раздавшийся крик прорезал шум разговоров и погрузил часть улицы в тишину. Расталкивая людей, мужчина в бело-синих одеждах скитальца пробирался всё ближе. Казалось, ещё мгновение и он кого-то прибьёт, если его не пустят дальше. Нахида отреагировала на своё имя. Богиня пошатнулась и потеряла концентрацию. Магическая дымка спала с больных Элеазаром. Побледневший взгляд упал на толпу.       — Кусанали, — повторил мужчина с короткими синими волосами, поправляя широкую шляпу.       Это не был доброжелательный тон. Кавех даже без своего дара понял, как напрягся аль-Хайтам, готовый в любой миг призвать Свет Лиственного Разреза.       — Наконец, я тебя отыскал.       Скиталец схватил Нахиду за руку и потянул прочь. В его ладони опасно сжался воздух, засвистев порывами ветра. Люди испуганно отшатнулись, не желая попасть под гнев мага. Нельзя отпускать его.       — Кав-       — За ним, — прошептал Кавех, пытаясь подняться. — Он… Нахида.       Аль-Хайтаму этого было достаточно. Кавех мог увидеть или почувствовать то, что не доступно секретарю. Возвращать Нахиду силой, когда вокруг столько людей очень плохая идея. Им остаётся только поймать этого скитальца там, где будет меньше людей.