С новым годом!

Ночь Нового года выдалась на удивление ясной. Снег ровным ковром укрыл землю, переливаясь серебром в свете луны. Члены Агентства вооружённых детективов, решив отметить праздник вдали от городской суеты, сняли уютный двухэтажный загородный домик. Растянувшийся на два-три дня отдых обещал быть спокойным и весёлым — идеальная передышка после напряжённого года. В гостиной горел камин, уютно потрескивая. Ёлка в углу мерцала разноцветными огоньками, создавая праздничную атмосферу. На первом этаже раздавался смех и звон бокалов. Ранпо с аппетитом поедал коробку шоколадных конфет, Кенджи с Энгою развешивали гирлянды, а Куникида деловито проверял список задач, даже в праздники не забывая о порядке. Йосано, сидя в кресле, задумчиво вертела в руках бокал с вином, время от времени делая язвительные замечания в адрес Ранпо, который старательно игнорировал её уколы. Только Дазай держался в стороне, явно что-то задумав. Когда дверь загудела от громкого стука, все на мгновение замерли. Ацуши, отложив в сторону горячий чай, поспешил открыть. На пороге стояли Чуя Накахара, элегантно одетый в тёмное пальто, и ещё несколько членов Портовой мафии — Акутагава, Хигучи и Тачихара. Их внезапное появление вызвало смешанные чувства. — Это ещё что за цирк? — нахмурился Куникида, явно не в восторге от гостей. Однако, прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Дазай поднял руку, призывая к тишине. — Спокойно, друзья. Это я их пригласил, — сказал он с привычной лукавой улыбкой. — Ты что?! — возмутился Куникида. — Почему ты решил, что это хорошая идея? — Новый год — время примирения и объединения, — философски заметил Дазай. — Кроме того, Чуя просто не смог бы пережить, если бы я встретил праздник без него. Чуя вздёрнул бровь, усмехаясь. — Оставь свою самоуверенность при себе, Дазай. Я здесь исключительно из-за вина, которое ты обещал. После короткой, напряжённой паузы агентство нехотя впустило мафию внутрь. Атмосфера в доме тут же стала напоминать пороховую бочку. Два лагеря избегали друг друга, занимая противоположные стороны гостиной. Мафия расположилась ближе к камину, тихо переговариваясь, в то время как члены агентства явно не спешили с ними контактировать. — Неужели так сложно притвориться дружелюбными? — с раздражением пробормотала Йосано, обращаясь к Куникиде. — Я не собираюсь приветствовать преступников, — ответил он, поджав губы. — Ну, тогда держись от них подальше и не порти вечер, — бросила Йосано, поднимаясь и направляясь к камину. Там она без зазрения совести забрала бутылку вина, стоящую возле Чуи, и вернулась к своему креслу. Тем временем Тачихара, смеясь, что-то рассказывал Акутагаве, но тот, как обычно, оставался хмурым и сдержанным. Его взгляд то и дело скользил по комнате, останавливаясь на Дазае, который, как всегда, выглядел непринуждённым. Дазай, мастерски лавируя между компаниями, умудрялся поддерживать разговоры с обеими сторонами. Он шутил, подначивал то одного, то другого, создавая иллюзию лёгкости. Куникида с неодобрением наблюдал за его поведением, но решил не вмешиваться. Чуя, сидя в кресле у камина, с интересом наблюдал за праздником, время от времени отпивая из бокала красного вина. Его взгляд случайно пересёкся с Дазаем, который, заметив это, сразу направился к нему. — Наслаждаешься? — спросил Дазай, усаживаясь на подлокотник кресла. Его тон был насмешливым, но взгляд остался сосредоточенным. — Трудно назвать это праздником, — ответил Чуя, качая бокал. — Но, по крайней мере, вино хорошее. — Тогда, может, обсудим кое-что более интересное? — предложил Дазай, его улыбка стала чуть шире. Чуя прищурился. — О чём ты? — На втором этаже тише, — уклончиво ответил Дазай. — Пойдём? Слегка нахмурившись, Чуя всё же встал и направился следом за Дазаем. Никто из празднующих не заметил их ухода. Поднявшись по лестнице, они оказались в одной из спален. Дазай закрыл за ними дверь, а Чуя, как ни в чём не бывало, сел на кровать, всё ещё держа в руках бокал. — Ну, что за дело такое срочное? — спросил он, небрежно глядя на Дазая. Однако вместо ответа Дазай подошёл ближе, наклонился и внезапно поцеловал его. Чуя замер, его глаза распахнулись от неожиданности. Поцелуй был коротким, но полным скрытого смысла. Когда Дазай отстранился, он с улыбкой посмотрел на замешанного Чую. — Ты... с ума сошёл? — наконец выдавил Чуя, но его голос звучал неуверенно. Ответом была ещё одна лукавая улыбка. Чуя больше не стал сдерживаться. Он резко притянул Дазая за воротник, отвечая на поцелуй с неожиданной страстью. Бокал вина выскользнул из его рук, но Дазай успел его подхватить и поставить на комод. Их губы вновь соприкоснулись, на этот раз более жадно. Дазай навис над Чуей, его руки скользнули по бокам, ощупывая изгибы тела. Чуя слегка выгнулся навстречу, его пальцы пробежались по вороту рубашки Дазая, срывая верхнюю пуговицу. Дыхание становилось тяжелее, а движения — увереннее. Когда Дазай отстранился, чтобы посмотреть на Чую, тот бросил на него нетерпеливый взгляд. — Ты всегда так долго размышляешь? — пробормотал он, его голос прозвучал чуть хрипло. — Ты удивляешь меня, Чуя, — пробормотал он, проводя пальцами по груди партнёра. — В хорошем смысле. — Закрой рот и продолжай, — отрезал Чуя, подтягивая Дазая ближе. Дазай ухмыльнулся и, не отвечая, снова притянул Чую к себе. Их действия становились всё менее сдержанными, а в комнате постепенно нарастало тепло от их близости. Одежда стала лишь ненужной преградой, которую оба охотно устраняли. Вскоре они остались лишь в нижнем белье. Тело Чуи дрожало от каждой новой ласки, в то время как Дазай сохранял свою фирменную уверенность. Чуя уселся на бедра Дазая, касаясь его кожи с таким жаром, что казалось, ещё немного — и воздух между ними загорится. Почувствовав, что что-то твёрдое упирается ему в задницу, он прервал поцелуй, немного отстранился, лишь настолько, чтобы заглянуть в лицо напротив. Его зрачки были слегка расширены, а на щеках виднелся лёгкий румянец. Осаму же смотрел на него с неким вожделением. Увидев румянец на щеках другого, он мягко улыбнулся, положив свою ладонь на щеку Чуй, слегка погладив большим пальцем, приблизился почти вплотную и прошептал прямо в губы: — Всё хорошо, не волнуйся. И снова затянул поцелуй, и Чуя, сразу после того как чужие губы прикоснулись к его собственным, почувствовал, как всё смущение моментально исчезло. Дазай, переместив свои руки на бедра Чуи, не прерывая поцелуя, начал слегка направлять их вперёд-назад, создавая трение между их бёдрами. Чуя, поддавшись напору чужих рук, сам начал ёрзать на бедрах другого, тихо постанывая прямо в поцелуе от приятного трения. Чуя, прервав поцелуй, переключался на оголённую шею Дазая. Бинты он уже успел снять вместе с одеждой. Чуя немного удивился, на такой жест, поскольку знал значение бинтов для Дазая. Конечно, было понятно, что они скрывают: изрезанные руки, все в шрамах, а также шея, на которой до сих пор виднелся шрам от верёвки, оставшийся там после очередной попытки Дазая наложить на себя руки. Однако Чую не могло не порадовать и успокоить то, что все шрамы на руках Дазая казались достаточно старыми. Чуя припал к шее Дазая, сначала едва касаясь губами шершавой кожи, из-за шрамов на ней, а потом слегка покусывая, сразу зализывая красный след. Осаму же, удивившись от такой страсти , лишь тихо стонал ему на ухо, одной рукой всё так же придерживая того за бедро, а другой блуждая по его спине. Блуждающая рука Дазая вырисовывала узоры на спине другого. Его движения были порывистыми, но уверенными, словно он стремился загладить каждую обидную шутку, произнесённую в сторону Чуи, этим моментом близости. Наклонившись вперёд, чтобы снова соединиться в страстном поцелуе. — Ты уверен, что хочешь этого? — шепнул Чуя, едва касаясь его губ. Голос его звучал немного встревоженно, но в то же время глубоко чувственно. — Думаю, ты сам этого хочешь, — спокойно парировал Дазай, его голос звучал мягко, но уверенно. Их близость достигла пика, сопровождаемого тихими словами и глубокими взглядами. Они забыли обо всём вокруг, оставаясь только друг для друга. Однако их уединение было внезапно нарушено. Дверь резко распахнулась, и на пороге замерли Акутагава и Ранпо. Их глаза округлились от увиденного. Чуя и Дазай застыли, глядя на них. — Я… я ничего не видел, — пробормотал Акутагава, поспешно закрывая дверь. В комнате повисла тишина. Чуя, покраснев до корней волос, тяжело вздохнул. — Ты — идиот, Дазай. — Зато ты выглядишь очаровательно, когда злишься, — не смог удержаться Дазай. Продолжив начатое, они снова сплелись в горячем поцелуе, надеясь, что на этот раз их никто не потревожит. Дазай, уже стянув с себя боксёры и начав снимать их с Чуи, заметил, как тот снова покраснел. Обвив шею Дазая руками, Чуя уткнулся лицом в изгиб его шеи, пытаясь скрыть смущённое лицо и уйти от зрительного контакта. Дазай не мог не заметить этого, а уж тем более оставить без внимания. Он остановился, одну руку переместил на затылок Чуи, слегка поглаживая, а другую — на спину, также поглаживая в успокаивающем жесте, и тихо прошептал: — Всё хорошо, не волнуйся. Я сделаю всё, чтобы тебе было приятно и минимально больно. Если тебе будет некомфортно, ты в любой момент можешь сказать, и я остановлюсь, хорошо? — мягко улыбнувшись, произнёс Дазай. Он предполагал, что Чуе ещё не приходились бывать в пассивной позе , поэтому он ожидал такую реакцию. Но, несмотря на это, его немного удивило, что тот, кто всегда был вспыльчивым и для кого малейшее не понравишься действие или слово вызывало ярость, готового уничтожить всех на его пути, теперь смущённо прятался, уткнувшись носом в его плечо, слегка подрагивая и прижимая всё ближе. В любом случае он был не против взять всю инициативу на себя. Чуя, услышав слова Дазая, не ответил сразу, но затем, отстранившись и взглянув ему в глаза, лишь слегка кивнул в ответ - в его взгляде всё ещё читалась тревога и смущение, но их перебивало доверие и желание - Он снова расположил голову на плече Дазая. Получив положительный ответ и удостоверившись, что Чуя его понял, Дазай вновь принялся стягивать боксёры с другого. Уже стянув нижнее бельё, Дазай почувствовал, как Чуя, всё так же обнимая его за шею, прижался ещё сильнее. Дазай лишь снова успокаивающе погладил его по спине. Придерживая его за спину, он потянулся к своему пальто, давно заброшенному и валявшемуся на полу. Дотянувшись до пальто из внутреннего кармана, он достал лубрикант и презервативы. Всё же он не мог соврать , что одной из его целей пригласить мафию на новогоднее празднование было затянуть Чую в постель. Ведь уже с самого первого дня их знакомства он испытывал к нему чувства, которых не испытывал ни к кому раньше. Тогда, будучи ещё подростком, он не мог разделить и понять эти чувства, ссылаясь на простую симпатию, попутно скрывая свои чувства за маской ненависти. Однако на протяжении многих лет эти чувства оставались с ним, становясь всё ярче. Его желание скорее умереть также было связано с этим. На протяжении всех этих лет он был уверен, что Чуя не может испытывать к нему того же, поэтому продолжал играть в эту игру в врагов. С годами его отношение к Чуе смягчилось, и он стал легче относиться к его вспыльчивости и его подколкам. После ухода из мафии ему стало немного легче, ведь любовь всей его жизни, не разделившая с ним эту любовь и даже не знавшая о ней, больше не находилась рядом. Однако им всё равно приходилось пересекаться, и все те многочисленные разы, когда Чуя его спасал, давали ему ложные надежды. Но теперь он уже не мог терпеть и решил рискнуть . Но говорить об этом казалось слишком трудным, поэтому Дазай решил действовать и просто поцеловать Чую. Хотя по его лицу это было не видно, когда Чуя ответил на поцелуй, его разрывало изнутри от счастья. Вернемся к настоящему. Дотянувшись и подобрав тюбик, Дазай выдавил небольшое количество смазки на пальцы и начал её размазывать, чувствуя, как Чуя всё ещё немного дрожал — то ли от возбуждения, то ли от оставшейся тревоги. Тем временем, растерев смазку до комнатной температуры, Дазай приблизил палец к входу и осторожно спросил: — Готов? Сначала пальцами. Всё хорошо, не волнуйся, — произнёс он успокаивающим голосом. На это он получил положительный кивок всё так же уткнувшего в изгиб его шеи Чуй. Напоследок поцеловав его чуть за ухом, Дазай начал медленно и осторожно вводить первый палец. Чуя тихо заскулил прямо на ухо Дазаю, чувствуя небольшой дискомфорт. Немного подождав, Дазай начал слегка двигать пальцем, снова услышав скулёж, но на этот раз смешанный с тихим, сладким стоном. Убедившись, что можно продолжать, он начал вводить второй палец . *** Проделав все манипуляции с растягиванием и не встретив сопротивления, слыша лишь тихие стоны и скулёж, Дазай решил, что этого достаточно. Подтверждением стала реакция Чуи: под конец тот уже откровенно начал насаживаться на пальцы, прося большего. Дазай, вытащив пальцы, взял презерватив, разорвал упаковку зубами и натянул его на свой член. Затем, взяв бутылочку со смазкой, выдавил небольшое количество, смазал поверхность презерватива и аккуратно обработал вход Чуи. Закончив подготовку, он мягко произнёс: — Посмотри на меня, пожалуйста. Чуя отстранился от его плеча и посмотрел прямо в глаза Дазаю. Их взгляды встретились. Дазай хотел видеть каждую эмоцию Чуи, чтобы, не дай бог, не причинить ему боли. Улыбнувшись, он погладил Чую по щеке. Тот, слегка наклонив голову вбок и прикрыв веки, потерся щекой о его ладонь, подобно коту. Дазай улыбнулся ещё шире. Закончив с ласками, он, не прерывая зрительного контакта, начал медленно вводить член. Чуя, держась за плечи Дазая, закатил глаза, немного изогнулся в спине и едва слышно простонал. Дыхание Дазая сбилось, и он хрипло выдохнул. Начав двигаться, постепенно ускоряясь, Чуя навалился на Дазая, тяжело дыша и подаваясь каждому толчку. Их сердца бились в унисон, пульс участился от перевозбуждения. У обоих в мыслях была пустота. Время для них остановилось, а окружающий мир утратил всякое значение. Сейчас существовали только они, только друг для друга. *** Собравшись, они привели себя в порядок и спустились вниз. Атмосфера в гостиной была уже совсем иной. Агентство и мафия, кажется, нашли общий язык. Йосано заигрывала с Тачихарой, явно ставя его в неловкое положение, а Ранпо, с непривычной улыбкой, вёл оживлённый диалог с Хигучи. Ацуси и Акутагава, хоть и не без напряжения, всё же обсуждали что-то общее. Чуя и Дазай старались держаться на фоне, но их раскрасневшиеся лица не остались незамеченными. Никто не решился заговорить об увиденном, и вечер продолжился в духе непринуждённого веселья. Когда наступило утро, все обессиленные участники торжества спали там, где застала их ночь. На маленьком диване в углу уютно устроились Чуя и Дазай. Чуя, положив голову на грудь Дазая, спал с мирным выражением лица. Дазай, крепко обнимая его, тоже дремал, наслаждаясь тишиной. Дазай, проснувшись и увидев такую картину, лишь невесомо поцеловал Чую в макушку и тихо прошептал, будучи полностью уверенным, что тот спит: — Я тебя люблю, Чуя. — И я тебя, — последовал такой же тихий, но неожиданный ответ. Так наступил Новый год — с хаосом, смехом и неожиданными моментами, которые запомнятся надолго.