Снежный вальс

      На плечи опускается тяжëлая тëплая мантия, и Гарри вздрагивает от лёгкого испуга, настолько далеко он ушёл в свои мысли.       – Заболеете, не май месяц, – произносит бархатный голос сзади и юноша безошибочно угадывает баритон Снейпа.       – Я наложил согревающие чары, не маленький, – немного обижено произносит Гарри.       – И поэтому у вас такие холодные руки? – Зельевар берëт руку Поттера в свою и чуть сжимает в сухой, тëплой, даже, горячей ладони.       Яркий румянец заливает щёки Гарри, переходя на шею. Он смотрит как декан Слизерина вопросительно выгибает бровь и усмехается. «Это не от холода!» – хочет кричать гриффиндорец, но, конечно, не делает этого.       – Я знаю, – говорит тем временем преподаватель и сердце Гарри замирает на миг.       – Что? – Поражённо спрашивает он, выдыхая пар изо рта. Вот это уже от холода.       – Знаю, почему вы здесь, а не на празднике, мистер Поттер, – юноша облегченно вздыхает и освобождает место на лавочке для учителя. Тот снова усмехается. – Боитесь, что узнаю вашу страшную тайну?       – Вы хренов легилимент, сэр, а я так и не научился закрывать разум, – пожимает плечами Гарри.       – Не выражайтесь при мне, мальчишка, – Северус даёт наглецу лёгкий подзатыльник. – И вообще, у вас всегда всë на лице написано и понятно без проникновения.       – Смотря куда, – Гарри не сразу понял, какую чушь произнёс. – Ой. Простите...       – Действительно, – лишь закатил глаза зельевар, впрочем, понимая, что сам специально не договорил и оставил небольшую двусмысленность фразы.       Они сидели молча около двадцати минут, пока не начал идти снег. Снейп наколдовал купол вокруг них и снежинки, не долетая, таяли где-то в десяти сантиметрах над их головами. Гарри заворожено глядел на снег и, вдруг, сказал:       – Интересные создания – снежинки.       – Что? – Северус нахмурился, не понимая.       – Как им не страшно свободно падать, знают они, что их ждëт на земле? Знают, что им придётся растаять, и что не быть вечно этой зиме? – Зельевар посмотрел на падающие с неба снежинки и попытался представить их чем-то живым и возможно даже разумным. Он никогда не задумывался об этом с такой стороны. Для него снег всегда был просто снегом, ничего особенного.       – Как им не страшно упасть к нам на щеки? Тут же сгореть и исчезнуть с водой... – тем временем продолжал рассуждать Гарри. Как раз для юноши зима и, в особенности, снег значили очень многое.       Он любил это холодное время года. В основном за праздники – Рождество и Новый Год – и каникулы, которые он проводил несколько раз с семьёй Уизли. Жаль, в этот раз не задалось. Из-за разрыва с Джинни всë рыжее семейство отвернулось от него, даже Рон и миссис Уизли, которые были ему кем-то вроде брата и матери. Они были рядом в самые тёмные и тяжёлые времена. Война хорошенько закалила его, но к такому предательству он готов не был. Гермиона пыталась оставаться с ним, но он видел, что девушка разрывается между другом и любовью, а потому отпустил еë, предоставляя право выбора. Но, по закону жанра, она выбрала любовь. Он не мог осуждать её, потому что не знал, что выбрал бы сам на месте Грейнджер.       – Есть ли ещё что-то хрупче в природе, чем эти крошки, летящие... В бой? – услышал он бархат голоса Снейпа. Гарри повернулся к нему и узрел, как тот также заворожено, как сам Поттер несколько минут назад, разглядывает снежинки, летящие с ночного неба сюда, к людям.       «Такой умиротворëнный сейчас, даже какой-то... Комфортный», – гриффиндорец улыбнулся.       – Я не такой, – легко сказал Снейп, будто в ответ на мысли Гарри. Поттер удивленно, поморгал, но потом нахмурился. – Да не читаю я ваших мыслей, юноша, успокойтесь, – миролюбиво произнёс учитель.       Вдруг, он хмыкнул чему-то своему, взял палочку и взмахнул ею, произнеся неизвестное Поттеру заклинание и откуда-то заиграла тихая музыка для вальса.       – Позволите, Гарри? – Северус уже стоял перед ним, протягивая руку, предлагая станцевать с ним вальс. Поттер вновь зарделся и смутился, но ответил согласием и вложил свою руку в чужую предложенную.       Северус стянул с плеч ученика свою мантию и отложил её на лавочку, попутно накладывая беспалочковое согревающее на Гарри. Они оба остались в белых рубашках и чёрных брюках. Снейп положил руку на талию гриффиндорца, а тот – на его плечо. Другие руки они сложили в замок и закружились в вальсе под тихую музыку. Вокруг танцующих, тоже будто в вальсе, кружили снежинки, все такие разные и непохожие друг на друга.       Гарри мог с уверенностью сказать, что чувствовал к Снейпу. Он был влюблен по уши. А вот зельевар сомневался по поводу чувств, которые испытывал к гриффиндорцу. С одной стороны, он уже давно знает, что Гарри...       – Я люблю вас.       – Не в курсе только слепой и глухой, Гарри. То, как вы смотрите на меня и витаете в облаках на моих уроках, – Северус покачал головой, показывая, что не одобряет несобранность юноши на зельеварении. Тот имел совесть пристыжено отвести глаза, и мужчина фыркнул.       Музыка закончилась минут через десять, но ни Северус, ни Гарри не спешили отходить друг от друга. Они стояли в объятиях, смотря на все ещë падающий снег, который так и не достал их.       В какой момент и по чьей инициативе это случилось никто не понял, да и не столь важно это было. Гарри неумело отвечал на поцелуи Снейпа, плавясь, тая в его руках, словно снег с началом весны. А тот гладил, прижимал к себе, пытаясь укрыть Гарри от всего плохого, от невзгод и печалей, хотя бы на время праздника. Возможно ли за десять минут танца понять, как ты любишь и дорожишь? Северус бы ответил, что, да, можно. Он вот осознал.       Их идиллию прервал патронус в виде кошки, который голосом Минервы произнёс:       – Голубки, возвращайтесь в Большой Зал, будем подарки открывать.       – Голуб... Откуда она... Что?... – Гарри совсем ничего не понимал и растерянно посмотрел на Северуса.       – У причуд свои директора, – глубокомысленно изрëк Снейп, пожав плечами и Поттер хихикнул. – Пойдëм в Хогвартс. Нас уже заждались.       Северус вновь надел на гриффиндорца свою тёплую мантию, обнял его, и они отправились до школы, а вокруг них так и кружили в вальсе снежинки, пытаясь достать до их горячих щёк.