Злость, ненависть, боль.

И вот снова. Жёлтый испепеляющий свет ламп жжёт и без того уставшие глаза, как будто пытаясь выжечь последние остатки уверенности из души Джими. Он сжимает челюсть, а руки впиваются в голову, словно пытаясь остановить бесконечный поток уничижительных мыслей. Кому он вообще нужен? Этот вопрос, как проклятие, постоянно крутится в голове. Он пытается собраться с мыслями, вновь пытясь взять себя в руки, подняться с пола своей каюты и пойти на свой пост, но нет. Мысли, как рой пчёл, жужжат в голове, вызывая настоящую бурю в его сознании. Мужчина прижимает колени к груди и кладёт на них голову, чтобы хоть немного защитить себя от этого внутреннего шторма. Снова эти отвратительные мысли, снова ощущения ненужности. «Да кому ты вообще по-настоящему нужен?» — этот вопрос звучит в его голове, как эхо, отражаясь от стен. «Ты завидуешь Кёрли, а если бы ты стал капитаном, тебя бы никто не уважал!» Эти слова проникают в его сознание, как яд, отравляя его восприятие реальности. «Кто тебя вообще слушает на этом корабле?» — мысль, от которой он вздрагивает, словно от удара. «Дайске не воспринимает тебя всерьёз, Свонси вообще срать хотел на твои слова, а Анна всегда боялась тебя.» Он чувствует, как в груди сжимается черная дыра отчаяния, поглощая его последние остатки уверенности. На сколько же ты никчёмный? — мысль, которая становится всё громче, разрывая его на части. «Снова ты ноешь, как малый ребёнок, никчёмный!» — Джими сжался сильнее, по щекам потекли слёзы отчаяния и ненависти к самому себе. Внутренний голос не оставляет ему шансов, накручивая его чувства, словно закручивающийся вихрь. Брюнет зажмурился, сжимаясь ещё сильнее, как будто надеясь, что это поможет ему избавиться от этой невыносимой боли. Второй пилот, всего лишь второй и не более. Эта мысль терзает его, заставляя чувствовать себя ещё более уязвимым. Он тихо всхлипнул, обняв себя за колени, как будто это хоть немного защитит его от внутреннего хаоса. Мысли стали громче окружения, и Джими не услышал шагов за дверью каюты. Кёрли постучал в дверь комнаты и немного подождал. Не услышав ответа, блондин снова постучал, но уже со словами: — Джими? Ты в порядке? — Кёрли ждал ответа, и в его голосе слышалась забота. Джими резко открыл глаза и вскочил на ноги, чуть встряхнув головой, чтобы не выдать недавнюю истерику. Он, как по привычке, недовольно открыл дверь и посмотрел на командира, стараясь скрыть свои чувства. — А, Кёрли, да я… Хорошо, я сейчас, — Джими натянуто улыбнулся, жмурясь от ярких ламп в коридоре, но внутри него всё ещё бушевала буря. Мужчина выглядел ужасно: не бритая щетина на подбородке, грязные растрёпанные волосы и помятая одежда выдавали, что с Джими что-то явно не так. В каюте за его спиной был страшный бардак: не заправленная кровать, какие-то бумаги и тетради в углу рядом с погрызенной ручкой для письма и разбросанные по кровати вещи ещё больше давали ощущение отвращения. Кёрли, так же как и Джими, натянуто улыбнулся и посмотрел на друга, его взгляд полон беспокойства. Он положил руку на его плечо и чуть погладил его, пытаясь подбодрить, но Джими чувствовал себя ещё более ненужным. — Джим, ты хочешь о чём-то поговорить?.. — Кёрли чуть сжал предплечье мужчины, осматривая его сверху вниз, и в голосе его звучала искренность. — Кёрли, пожалуйста, не лезь. Всё нормально, — Джими сжал челюсть, надеясь, что Кёрли наконец-то отстанет, и он сможет нормально пойти за руль, но его внутренний голос продолжал кричать о неудаче. Кёрли вздохнул и чуть притянул Джими к себе, обняв за плечи. Брюнет удивился и встал столбом, не ожидая объятий. Он чуть смутился и в ответ обнял блондина, но даже в этом жесте он чувствовал себя неуверенно. — Джим, я всегда рядом. Если что, говори. Всё-таки мы друзья, да? — Кёрли с теплотой улыбнулся и, прежде чем отпустить Джими из объятий, крепко сжал его плечи. Джими, незаметно улыбаясь, обнял друга в ответ, но внутри него всё ещё бушевала паника. — Да… Друзья… — произнёс он, но в его голосе не было уверенности. Внутренний хаос всё ещё терзал его, и Джими не знал, как выбраться из этого плена собственных страхов и ненависти.