И замкнётся круг

Виктор так долго один, что время давно утратило значимость. В его одинокой вечности видеть другое разумное существо - кажется чем-то абсолютно ненормальным. Разрушенный магией город, руины падшей цивилизации прогресса... И живое, живое и тёплое, раненное, что барахтается во тьме и холоде на дне пещеры, отчаянно цепляясь за свою жалкую жизнь. Виктор мог бы оборвать его страдания взмахом руки. Мог бы помочь... Учитывая, как он "помог" всему миру, маг предпочитает держать дистанцию. Не сразу он узнаёт в непойми откуда взявшемся чужаке Джейса Талиса. * * * * После ухода Джейса время вновь утрачивает значимость. Остаться на вечное одиночество в уничтоженной им реальности - достойная расплата за все злодеяния. Выжженный магией мир идеальной гармонии, в котором больше нет войн... потому что нет цивилизаций. Нет разумной жизни. Оно того не стоило. Виктор осознал это слишком поздно, уже стоя на пепелище убитого им мира. Дни и ночи сливаются воедино. Для почти всемогущего существа это не так уж важно. Звёзды блекнут на утреннем небосводе, вслед за ними наступают яркие закаты. Единственный узник тюрьмы, которой стала для него его реальность, обречён коротать свою вечность. Невозможно всё отменить и исправить. Можно лишь создать ответвление, но никуда не девается мёртвый мир. Не отменить тяжелейшие преступления Виктора. Время и восприятие возвращаются к нему в один момент. Он лежит на каменном плато, упавший на спину, потому что его толкнули. На небосводе мерцают яркие звёзды, которые хорошо видно из-за отсутствия светового загрязнения. Звёзды закрывает собой тёмная фигура. Запястьям больно от того, что их сжимают чужие руки. Виктор не сразу понимает, что вообще происходит и откуда не безжизненном каменном плато взялось другое разумное существо. Его сознание будто выходит из стазиса, когда горячие губы прижимаются к его виску. Незнакомец придавливает его к земле своим тяжёлым телом. Он горячий, это ощущается даже сквозь слои разделяющих их одежд. И он... возбуждён? То, что упирается Виктору в живот, ни с чем не спутать! Виктор никогда бы не подумал, что может стать жертвой... столь примитивного интереса. Он дёргается, пытается оттолкнуть чужака физически. Его тело уже не такое хилое, как в бытность человеком. И всё же, значительной частью своей нечеловеческой силы Виктор пожертвовал, восстанавливая утраченную физическую форму - этой цели хватило примерно на десять лет. Он брыкается, пытается задействовать ноги. Когда преуспеть с помощью физической силы не получается, Виктор вспоминает, что ему вовсе не требуется быть физически сильнее противника. Магия хаоса, с момента преображения ставшая неотъемлемой частью его возможностей, впервые за вечность молчит. Казалось, все чувства, кроме сожаления, он давно утратил. Всего на крохотную долю секунды он - самое могущественное живое существо Рунтерры, единственное живое, как он считал - ощущает мимолётный тупой укол страха. Давно позабытая эмоция окончательно пробуждает полуспящее от бесцельности сознание. Виктор вспоминает, что может говорить. - Нет... пожалуйста, отпусти... Незнакомец поудобнее перехватывает его запястья: сводит вместе и придавливает к земле одной рукой, достаточно сильной, чтобы удерживать обе руки Виктора. Освободившаяся рука срывает с жертвы одежды: раздвигает полы плаща, задирает длинную тунику, под которой Виктор - единственный обитатель своего мира, давно забывший о существовании стыда - оказывается обнажённым. Укол стыда ощущается мимолётным жаром на скулах, вынуждает отвернуть лицо. Он ещё несколько раз умоляет чужака остановиться, когда чужие горячие пальцы бесстыдно скользят по внутренней стороне его бедра, по низу его живота... Когда проникают внутрь, в тесную ложбинку между ягодиц, Виктор вскрикивает, пытается призвать на помощь свою магию, пытается пнуть насильника коленом. Магия не отзывается, неловкий удар не достигает своей цели. На незнакомце плащ с глубоким капюшоном, из-за чего не рассмотреть лица, но когда он утыкатся лицом Виктору в шею, тот понимает, что перед ним другая человеческая форма жизни. Не человек. Маг. Возможно, такой же одиночка, как сам Виктор. Кто-то древний и могущественный, достаточно могущественный, чтобы выжить в конце света и заблокировать магию Виктора. Возможно, где-то спавший или скрывавшийся, вдали от всех цивилизаций. Выползший на свет, изголодавшийся по человеческому теплу и с удивлением обнаруживший мёртвый мир вокруг. И тут ему посчастливилось найти Виктора... Устав сопротивляться, сдавшийся, Виктор тихо покорно лежит, пока его тело - бездушную оболочку, что убила всех живых ради безумной идеи - насилует незнакомец на каменном плато. Над их головами горят яркие извечные звёзды. * * * * Проснуться утром удивительно. Виктор не думал, что так умеет, что вообще способен выпасть из мрачной реальности и забыться в сладком небытие полноценного человеческого сна. Несмотря на давно утраченную чувствительность к условиям окружающей среды, его тело во сне свернулось клубком на боку и укуталось в приятно тяжёлый плащ. Ещё спустя несколько секунд, Виктор осознаёт, что это не его одежда, это плащ вчерашнего насильника. Сам другой мужчина сидит на краю каменного плато. Достаточно одного вида на широкую спину, чтобы его узнать. Этого человека Виктор узнал бы, даже если бы забыл весь мир. - В итоге, я всех спас, но какой ценой? Сотни попыток всё исправить. Что я только ни пробовал, итог всегда один: мир спасён, ты мёртв, а я почти всесилен. - делится Джейс Талис, версия, раннее Виктором не виданная. Его голос полон горечи. Он оборачивается, кидая взгляд на проснувшего Виктора и давая рассмотреть своё лицо. Камни, вживлённые в лоб Джейса у линии роста волос, причудливо переливаются в первых лучах восходящего солнца. На его чувственных губах тень грустной улыбки. - Мой Виктор мёртв. У меня есть только ты. "Самая безжалостная версия. Виктор, который не пожалел своего Джейса и весь свой мир." - остаётся недосказанным. Хорошая же в этой точке времени и пространства собралась компания: убийца всей разумной жизни и Джейс Талис, который отчаялся настолько, что им не побрезговал. Виктор подымается, медленно сокращает разделяющее их расстояние и обнимает Джейса со спины, игнорируя отголосок боли в покрытых синяками запястьях. Это не важно. И случившееся ночью не важно. Джейс пришёл к нему, чтобы здесь остаться. Виктор больше не одинок. Спустя сотни лет бесцельных скитаний по выжженным собственной магией землям, в его одиночестве и могуществе у него появился спутник.