Новый Гонец Света

— Который час?

— Время пиздеца, блять!

©

…Они стояли, оперевшись на капот заглохшей посреди снежного леса машины с голыми торсами в костюмах переебанного белого медведя и толстого деда в красном и курили в тишине. — С Новым годом, Арс. — шмыгнул носом сурово Антон, щуря глаза, глядя сквозь сосны на фары восстановленого соседнего шоссе неподалеку. Два доверчивых долбоеба… — С Днём Рождения… — добавил тише и значимее Попов, глядя на тлеющую сигарету.

1 час назад

Каждый человек на белом свете знает, когда наступает самый главный праздник в году. День, когда в разгар снежной и сказочной зимы в гости к каждому приходит старый добрый волшебник с охапкой подарков — Санта Клаус. Но не всегда добрый дедушка выполняет свою традиционную работу собственной персоной. Иногда и ему требуется магическая и очень оперативная поддержка… Не у всех на свете есть своя семья, с которой каждый проводит уходящий год и встречает чудеса и сказку приходящего. Порой люди упорно не замечают тех, кто находится рядом с ними и изо всех сил отращивают толстую кожу, чтобы ни одно даже самое теплое и горячее чувство не проникло в их тонкую и ранимую душу колючим сквозняком… Так вот, семьёй мистера Клауса были хорошо известные нам герои. Конечно же, обворожительная и добрая миссис Клаус, его любимая внучка Белоснежка, и… И было у старины Клауса семь верных помощников-Гонцов: шесть «сыночков» и лапочка «дочка». Да только не родня они были друг другу. И давно уже выросли… А работали они каждый Новый Год в парах: развозили положенные подарки и радовали детишек во всей Волшебной Резиденции. Сегодня важное и ответственное праздничное дежурство — развоз подарков детишкам в самом дальнем уголке города — было поручено двум самым верным, любимым и старшим Снежным Гонцам. Этот Новогодний вечер 31 декабря здорово потрепал двум молодым напарникам нервы и вытянул из них почти все их волшебные силы. Парочка эта была необычной. Подручные Санты уже битый год недолюбливала друг друга, но на этот раз мистер Клаус решил, что те сумеют поладить в долгих разъездах и не подведут его и Дух Нового Года. Ведь канун грядущего праздника всегда обещает быть сказочным и волшебным… Из года в год вручать подарки Гонцы дальнего Севера обязаны в традиционных узнаваемых образах всеми любимых и добрых персонажей. Походили ли сами парни на своих героев? Отчасти. Самого старшего, высокого, умного и красивого Гонца по имени Арсений все подопечные Санты прочили в главные заместители волшебника, будущую правую руку и потенциального жениха для красавицы Белоснежки. Только вот его категорические и сконфуженные отрицания своего интереса к юным снежным красавицам ни один житель волшебного мира не воспринимал всерьез. А вот его напарник, Антон Шастун — парень, который был ещё выше, ещё симпатичнее и младше Арсения, слыл знатным подлизой и нескрываемым любимчиком Санты из всех чудо-помощников. Возможно, за это Попов и недолюбливал напарника. Хотя никогда открыто об этом и не заявлял. И вообще — крайне редко демонстрировал собственные эмоции и озвучивал мысли по поводу предсказываемой должности. Такой он был человек. Из настоящего льда и стали. И терпеть не мог сквозняков… А добродушный и доверчивый Антон лишь наслаждался своей ролью и получал удовольствие от любимой работы, легко принимая любые изменения, неудачи, успехи, предложения и с детским любопытством и оптимизмом вступал в каждый, по его словам, забавный спор со своим главным занудой-напарником. День подходил к вечеру — начиналось самое волшебное время, но предпраздничная суета, спешка, подготовка и неразбериха только давлели над нашими героями. Гонцы спешили выполнить последнее задание — новый адрес украшенного домика, где веселые ребятишки с нетерпением ждали главных помощников в обещанных образах самого Санты и доброго Полярного Мишки с огромным мешком подарков. Но на этом лирика и романтичность профессии парней заканчивается, разбившись о берега колкой и щиплющей, как сегодняшний мороз, реальности… С неразобранной, перепутавшейся и совершенно неподъемной горой украшенных бантами и разноцветной фольгой коробок, разбросанных по всей служебной машине, разумеется, опаздывающие и уже изрядно заебавшиеся за этот день напарники знатно встряли в замесе из непролазного тяжёлого снега. Который сегодня как на зло засыпал всю главную дорогу Волшебного Леса, через который пролегал их путь. На этом волшебная сказка о чудесной жизни сказочных помощников теряла в нежных красках и ласковых словах. — Ну ему просто нахер ебало разнесло… Уже двадцать минут Антон не мог угомонить свой смех вперемешку с жалобами на испорченный неудачно запущенной одним мальцом петардой костюм. Белая синтепоновая голова с в хлам разорванной мордочкой медведя в его руках развернулась носом к рулю. Который держали внимательные и крепкие жилистые руки спокойного и уставшего старшего напарника в красном комбинезоне. — Шаст, главное, что твоё ебало на месте, — проворчал Арс и с долей своеобразной заботы, не сводя глаз с заснеженной дороги, коснулся рукой его небритого подбородка. Казалось бы, в этих словах, сказанных бархатным размеренным голосом, можно было расслышать кусочек весьма милого, дружеского или хотя бы хорошего напарнического отношения. Но точно не у этих двоих. Не в эпицентре сплошного стресса, который всю последнюю неделю раздувала ещё и бесконечно звучащая из каждого телевизора, смартфона и радио новость об очередном, на этот раз, разумеется, «реальном» надвигающемся Конце Света. Дата которого была назначена шедевро-учёными на сегодня. Ровно на двенадцать часов… Большинство жителей как всегда с усмешкой пролистывали эти новостные сообщения в поисках уютного новогоднего фильма или мелодии в дорогу. Что сделал и Попов, услышав надоедливый голос диктора по их радио с очередным предупреждением. И подтверждением уже растущего напряжения особо впечатлительных и пока ещё трезвых жителей города… Черный ремень на красной вельветовой накидке с запа́хом торчал из-под руля, придирчиво и внимательно придерживаемого двумя руками. — Тебе ещё этим ебалом сегодня работать. — со свойским занудством всё причитал старший вдогонку, стараясь обходить сугробы по уже весьма херовому пути. — Козел. — хихикнул парень рядом. После чего своими ерзаниями уронил очередную коробку с вершины разноцветной сверкающей горы на заднем сидении. — Ой, это не я… — Шаст, ну ты можешь спокойно ехать? Ей богу, как дворники елозишь… — заворчал в своем духе Арсений, отвлекшийся из-за возни и наехавший случайно на кочку под снегом. Дорога начинала портиться с каждым десятком метров… —… Специалисты регионального научного центра передают нашим коллегам информацию о том, что все показатели пересекают аномальные границы — Конец Света из-за чрезмерно низкой активности геомагнитного поля земли всё-таки может… — Никакого Конца Света в мою смену, — уверенный голос Попова перебил пресную болтовню диктора радиостанции и сигнал сменился на мелодию Рождественской классики. — Хах, у нас половина заказов из-за этих «Концов» отменилась — все в бункерах, походу, будут отмечать, — отшутился Антон за компанию. На миг поймав в своем же голосе ноты некоего… Самоуспокоения через юмор. И лёгкости. Загруженность работой не позволяла ни на секунду задуматься о происходящем и хотя бы вчитаться в обсуждения в Твиттере… Ему больше было любопытно и спокойно наблюдать за реакцией напарника. — В рот я ебал эти отмены, — мужчина на водительском глянул в телефон, не отпуская руля, и снова проклял интернет за тупеж с загрузкой рабочего чата со всей командой Клауса. — Ну тих-тих-тих, не заводись ты, че ты… — отвлекшись от поиска красок для грима, Антон включил свой медвежий бас и харизму, чтобы успокоить (на самом деле, нет) напарника. Кажется, морально он выжат уже настолько, что не реагировал ни на какие нервы, напряжения, запары и переживания о работе. И просто получал удовольствие из воздуха. Заряженного между ними до предела. Иногда в их отношениях Шаст на секунду задумывался: ему в этих рабочих буднях новогоднего сезона куда интереснее и приятнее побесить именно своего напарника, чем просто поработать. Увидеть его, что-то обсудить, устроить перестрелку панчами и колкими шуточками, прокомментировать выступления и образы друг друга. Натянуть колпак на глаза, сильно затянуть ему пояс от костюма Санты, повешаться сзади на мешок… Но наэлектризованный Попов скривился и отмахнулся от прокравшейся между его поясницей и сидением руки парня. — У тя вон, пар из ушей уже идет, как у миссис Клаус, когда босс на совещаниях храпит… — хихикнул кудрявый, не обращая внимания на тряску и лёгкий букс колес. И терпения напарника. — Я в порядке. — сам себя убедил Попов, пытаясь совладать с очередной волной раздражения и нервов — если они не выедут на чистый участок через двести метров, на сегодня их рабочий день закончится. Мужчина прикрыл глаза и потер их пальцами. Уже который день, именно в этом году он чувствует себя не очень хорошо в напарничестве с Шастуном. Нет-нет — всё было как обычно. Но это всё больше угнетало мужчину, он ощущал какую-то неправильность, недосказанность, слишком большую долю лжи и притворства… Временами их взаимостеб переходил границы забавного. Но, кажется, только для него. Хотя Арс ненавидел ощущать себя чувствительным и уязвимым. И ещё больше раздражался от того, что не может это изменить и сказать о своих мыслях виновнику этой биполярки. — Седьмая смена подряд, щас как дашь храпотца, — Антон отложил грим, веря, что Арс выведет машину из этого пиздеца через тридцать секунд и тряска закончится. И он спокойно нарисует у себя на лице какую-нибудь жопу ежа, чтобы благополучно доработать эту смену и проспать у себя в «берлоге» до весны. Водителем Попов, надо признать, был куда более внимательным, виртуозным и осторожным, нежели шумахер Шастун со своими кошачьими тридцатью тремя жизнями и ветром в бошке. — Можт, тя сменить? — Сиди! — строго отреагировал брюнет, поддав газу. Себе, своей самостоятельности и комплексу бога. И только потом подумал о том, что ему была приятна эта забота… Бесило лишь то, что он всё ещё не мог быть уверен: издёвка это или действительно намек на хорошее отношение, о котором Антон тоже не решается открыто заявить? Они слишком долго играли роли компанейских троллей друг для друга и уже заклеймили сами себя званиями неразлучных заклятых недоврагов. Возможно, это в большей части давило на Арса — мнение со стороны. То, как их воспринимают буквально все в коллективе. Все, кроме Белоснежки. Внучки Санты, которая давно подозревала… Мир, наверное, перевернется, если они когда-то пожмут руки или обнимут друг друга искренне. Только через их трупы. Где-то после Конца Света. Ах, да… Ладно, у него были мысли попытаться сделать что-то человеческое, поблагодарить его после смены и сезона, жахнуть «шампуня» и мирно разойтись. Но внутренний барьер ощущался буквально невыносимо. Резкий удар ноги в педаль газа стал фатальной ошибкой. Очередной сугроб на пути скрывал под собой огромную кочку, наезд на которую спровоцировал полную белоснежную «тонировку» лобового стекла их «зверя». После такого препятствия дорога оказалась ровной, но полностью засыпанной снегом… — Блять, — мат шепотом всё же вырвался у Попова, мужчина агрессивно включил дворники, чуть не вдавив кнопку в панель. Затем виртуозно и с тяжёлым вздохом выкрутил руль, сворачивая на другую, более узкую, старую лесную дорогу, которая сейчас была больше похожа на пешеходную тропу. — Э, ты поворот пропустил! — оживился сразу Шастун, вытянув свою длинную руку во всю ширину салона под носом Арса. — Объездная сегодня стоит, проедем напрямую. — тот терпеливо убрал с линии глаз растопыренные пальцы с кольцами и слегка прибавил скорости — машина начинала тормозить. Здесь можно нарушить некоторые правила. — В натуре — через Ельню?! — Антон не мог уложить в голове план этого маневра и как он приблизит их к месту назначения, где про персонажей-аниматоров уже, наверное, и забыли… — Она же для пеших, оленей, ёпта, упряжек этих, собак… — Да ой-й…

***

Что ж. Путь их служебной машины с подарками после смены траектории оказался не долгим. Вся часть леса на километры впереди, по сторонам и диагонали была по верхушки вечнозелёных елей в снегу. В шапках из пушистых искрящихся в свете одиноких и старых сказочных фонарей снежинок. Сдвинуть машину с места или хотя бы заново разогреть забившийся не понятно чем мотор не получилось ни со второй, ни с третьей, ни с десятой попытки. Они окончательно застряли посреди этого пустынного, но такого красивого и завораживающего лесного массива. — «Объездная стоит, проедем напрямую» — уверенный, яйца — во, блять! — даже сейчас Антон не терял чувства юмора и прицепился к коллеге. Скорее, это была скрытая истерика. Приехали. Только фонари горят впереди и ни одной живой души на километр. — Как будто реально все вымерли. — Антон осмотрелся через отмытое лобовое и протер ладонью боковое окно, пока Арс закурил где-то глубоко в душе. — Красиво… — М-да… Перезагрузка бортового компьютера должна помочь. Этой колымаге давно пора в топку, как и старым саням босса. — Блять, Арс, уже без пятнадцати. — Антон вдруг заметил, что время на вновь включенном дисплее в салоне изменилось слишком быстро. И не соответствовало времени на его телефоне. На котором тоже, разумеется, доживал последний процент зарядки… — Только что было одиннадцать… — Попов нахмурился ещё больше и начал переключать радио на новостную волну. — У нас часы не гонят, Гонец? Радио ещё отрубилось… — Арс, оно не отрубилось. — Антон не успел ткнуть пальцем в экран, как тот потух. — Связь пропала. — парень обернулся, сунув разорванную синтепоновую бошку медведя под сиденье. — Наверное, это из-за того, что мы в глуши и на морозе и аккум сдох. Че по рациям? — Не могу поймать, одни помехи. Этот тон старшего напарника уже не был похож на нервный и раздраженный. В нём послышалось смирение. И печаль. Обречённость. Знак того, что он сдается. Но только чему?.. Они застряли окончательно. И не могут больше сдвинуться с места. Без помощи внешних сил. И их машина. Тоже. — Двигатель не отвечает, всё. — И отопление… — только сейчас Антон испугался. На миг, уколом в сердце, но он поднял глаза на напарника с крупной долей абсурда в своем вечно весёлом выражении лица. — Да ну не может такого быть, — помолчав с пару секунд и не получив никакого ответа от потерявшего силы и дар речи напарника, парень словно перенял силы их двоих — ринулся в дверь, чтобы выйти на улицу и посмотреть. На то, что стало причиной этого пиздеца. Но что это могло быть? Он бы всё равно не увидел… — Шаст, — Арс сразу же перехватил белый плюшевый рукав напарника на тонком запястье, остановив Антона ещё до открытия двери. Почему-то от этого касания ему стало немного спокойнее. — Не сто́ит. В машине погасло всё. Кроме маленького фонарика на потолке салона, работающего на стареньких солнечных батареях… Первый сказочный фонарь на забытой и одинокой лесной аллее впереди погас… За какие-то считанные минуты они из абсурдной новогодней комедии оказались в лучшем драматическом хорроре этого года. Который тоже подошёл к концу. Вдалеке послышался гром и приглушённый грохот. — …Это же салют, да? — Антон начинал осознавать. Медленно, но его глубоко внутри тревожный мозг постепенно уговаривал организм срочно что-то предпринять. Чтобы выжить. Парня бросило в жар, несмотря на стремительно падающую температуру внутри автомобиля. И мороз за стеклом. — Вспышек не видно… — констатировал свои наблюдения Попов, опустив глаза от безжизненно и пугающе застывших на лобовом дворников. — Вообще ничего. Эту фразу от СМИ он слышал чаще всего в последние дни… И теперь смиренно произнес сам. Антон ещё раз перепроверил технику и судорожно разблокировал телефон, гоняя меню, шторку уведомлений, значок блютуза и интернета из режима в режим, мысленно надеясь заметить хотя бы какие-то признаки привычной связи. Ничего. — Блин… У тя есть связь? — Шастун старался держать уверенность и лёгкость в голосе, но ему становилось страшно, словно он снова стал беззащитным ребенком. Который абсолютно не понимает, что происходит вокруг… С малейшей долей надежды Арс бросил взгляд на экран смартфона с заставкой, с которой ему улыбалась вся их команда на групповом фото. Прошлогодний корпоратив. Все в костюмах Санты. Он сам в центре и улыбается ярче всех. Антон стоит с самого краю, в наклоне забавно опирается на колени, но его обнимают сразу несколько рук коллег — он любимчик. Он тогда запускал таймер на камере Арсения. Попов стоит позади Клауса. Немного серьезный и уставший, вредничал, что Шаст что-то там сломает, пока настроет нужный режим. Волнуется. Мужчина заблокировал экран. — Одна палка… Погас ещё один фонарь. — Да ну, блять, ну не может быть! Это же хрень полная… Он был так беззащитен. Так протестовал. А Арсу казалось, что Антон сейчас винит его. Видит насквозь его вечно непроницаемое лицо и злится на то, что тот не сказал ему раньше. Что их не уберегли. Что власти относились к этому так несерьёзно и не верили, что однажды всему придет конец. И они… Ещё очень многое не успеют. Парни молчали. Они настолько устали, что готовы были просто признать. И смириться. Даже не осознавая, что именно сейчас происходит. Больше не бороться. …Об этом передавали по всем телеканалам и станциям. Власти Рованиеми держались в стороне и не давали комментарии, СМИ пытались облачать всё в юмор и лёгкость, некоторые пугали, заставляя ещё громче смеяться от абсурда. Но глубоко внутри всё ощущалась именно так. И если это действительно так… — …Ты бы хотел что-нибудь сделать? Спустя минуту перестройки с только начавшегося было отрицания, паники и сопротивления, Антон практически пустым взглядом посмотрел на напарника. И при виде его такого же отчаянного и мрачного лица в его голове словно загорелась последняя лампочка. И вспорхнула единственная выжившая после волны страха бабочка. — Или что-то сказать? — Попов был старше, поэтому безоговорочно взял на себя новую роль — компаньона и психолога в переговорах перед Концом. Им ведь больше нечего терять? Ебаный же. нахуй. в рот. Да в пизду. — …Хотел. — если это какая-то глупая шутка или наигранная ими двумя уже съехавшими с катушек от работы драма, Шаст готов подыграть и здесь. И сыграть свою последнюю роль. Вместе с ним. Что они и делали всегда. Подрывались и подстраивались под любые обстоятельства. Это их работа. — Сказать кое-что, — и тихо и почти подавленно добавил. — Кое-кому… — Мгм… — негромко и задумчиво согласился Попов. Не осознав, что это было вслух. И они говорят сейчас об одном и том же. — …И сделать тоже. — признался и дальше Шастун. Никогда так быстро он не переживал все стадии принятия и не переключался на действительно важные сейчас вещи. Даже если это стечение обстоятельств и они просто застряли, сами вляпавшись в свой маленький Конец Света… Сейчас самое время. Они бы могли однажды… Теперь каждая мысль об этом отражалась в сознании словно сказка. Воспоминания, которых не случилось. — Для «сделать», думаю, сейчас не лучшее время, — в синих глазах старшего отразилась темнеющая аллея — на дороге, приближаясь к машине, один за другим гасли фонари. Они молча взялись за руки, сплели теплые сухие пальцы, наблюдая за «приближением» нечта… — А вот «сказать»… — голос Арса даже захрипел и пришлось прокашляться, подбирая слова. — Я бы в любой другой день так и не решился. Сил бы не хватило. — впервые он был столь честен с напарником. И сам с собой. От этого нового чувства — или от холода в машине и в сознании, которое верило в последние минуты их жизни — мужчину затрясло. Антон смотрел вперёд и почти не дышал, слушая красивый голос Попова. Пытаясь сглотнуть то, что рвалось из его горла. — В итоге за пять лет так и не решился. — мужчина вздохнул, подняв на лес за окном сверкающие глаза. — Шаст, я… — Арс, я люблю тебя. … Не странно, что они не попытались вызвать службы. Не странно, что так легко повелись, когда все эти вещи наложились. Не странно, что их головы были заняты стольким, но важно было лишь то, что они упорно подавляли и отрицали. «Когда-нибудь потом», «Не до этого», «Это всё глупость»… Но у них ведь больше никого нет. Разве это не очевидно?.. — Ты меня, бывает, дико бесишь, прям пиздец, но я не представляю жизни без перепалок с тобой. — Антон повернулся к напарнику, который молча наблюдал за последним мигающим фонарем. В двух метрах от их машины. — Твоего нудежа и вонючего блядского голоса красивого… — он уже до красноты сжал его пальцы в волнении, пока это говорил. Он не придумал, как лучше. И наверняка нес сейчас какой-то бред… — И твоих глаз под шапкой. Каждое утро нашего дежурства… Остался последний фонарь. Лес погрузился в кромешную темноту. И холод. Но в машине всё ещё было тепло. Без двух минут полночь. — Я тоже… — едва улыбнулся Попов, глядя на замок из их рук. Это действительно поддержка. Он чувствует что-то своё. — Думаю, это отличные последние слова. Для конца этого года. Где-то в одном уютном полном детей теплом и красивом домике пробили куранты. Белого Медведя и доброго Санту уже давно никто не ждал. Они выполнили свой долг. И остались честными до конца. И поверили в возможное Чудо, доверившись тому, что горело внутри и не собиралось тухнуть, пока они ещё дышат и держат руки друг друга. Пока не погаснут последние огни. Крепкий, до боли полный самых сильных и мощных чувств поцелуй — они сжимают друг друга в объятиях, думая, что это последние секунды их жизни на земле. Они так легко поверили в Конец, потому что их сердца буквально сгорали от жажды соединиться и прокричать о своей любви… Свет гаснет. Наступает кромешная темнота. И холодная нега. Яркой и морозной зимы. Последнего дня, часа и секунды этого года. Они не выпускают друг друга из объятий, не желая просто остановиться в один какой-то момент. Над ними никто больше не властен — они победили самих себя. И разлучит их лишь то, что под словам Поднебесных сегодня пришло в этот мир забрать последнюю жизнь. Внезапно в машине зажёгся весь свет и с характерным сигналом обновилась панель управления автомобиля. На экране отразилось окно с входящим вызовом из Санта-штаба. — Ебать, че за херня? — перепуганный этим ещё больше, чем наступлением Апокалипсиса, Антон шарахнулся в сторону и замер, вжавшись в сидение и холодную дверь машины с почти поднятыми руками. Арс закрыл глаза, уже молниеносно осознав, что всё в порядке, и сладостно прикусил и облизнул свои губы. Он запомнит этот момент. Навсегда. Даже если они сейчас переобуются и забудут о том, что только что произошло. — Вызов из штаба… — объяснил очевидный рядовой видео-звонок Попов, с трудом ерзая в своем костюме, который решил внезапно слегка оттопорщиться в нужном месте, аккурат под ремнем. — Погоди… — быстро переключившись на серьезный тон, Арс нежно и мимолётно погладил перепуганного Антона по русым кудрям и развернулся к экрану на панели. Он хотел бы, чтобы это не было шуткой. И чтобы они продолжили то, что начали. На мониторе появилась картинка с черноволосой девушкой в голубой шубке, которая параллельно что-то печатала на рабочем ноутбуке. — Вот вы где, ну наконец-то! — раздался строгий женский голос из динамика. — Мы уже думали, что вас взяли в плен местные лесные монстры. — Снежка, у вас есть связь?! — Попов даже схватился за рамки экранчика, как за плечи коллеги по волшебному «цеху». — Да, всё обошлось, Апокалипсис отменяется, парни. — по её интонации и деловому амплуа было ясно — младшая мисс Клаус и не собиралась верить во всю эту чепуху. И очень громко бы посмеялась сейчас над своими коллегами, которые уже простились с этим светом и с дуру признались друг другу в любви. Антон смотрел на экран, не отмирая. Он всегда был слишком впечатлительным. — Наш Старик как всегда напортачил. Упряжка взяла слишком низкую высоту, когда олени пролетали над городской вышкой, и во всем Рованиеми отрубило электричество. Кстати, поздравляю, Арс, — девушка с маленьким красным бантом на обруче, огибающем строгую прическу взяла в руки красную тонкую папку с эмблемой в виде букв SC. — В главный корпус сегодня пришел приказ — ты новый Гонец Света — правая рука нашего босса. Документы только что подписали. — Ебтвою мать… — в полшейшем ахуе от всего происходящего, окатившего их километровой ледяной и обжигающей волной с ног до головы за десять минут и легкого тона Снежки на том конце связи Антон развернулся и вышел из машины. Поорать. В лес. — А-а, понятно. Слушай, мы тут немного заплутали, сможешь..? — Мы вас уже засекли, Младшие заберут вас на упряжке, — девушка контролировала передвижения всех Гонцов, поэтому на задание этих двоих потеряшек уже давно оперативно прибыла замена. — Никуда не уходите. — Ага. Скоро будем тогда, давай, — какую бы должность не занимал Попов, но перед несостоявшейся невестой и внучкой шефа ему будет всегда несколько неловко. Особенно после неистового рубилова в десна со своим напарником-доставалой, с которым они обычно пиздятся на весь офис. — А который час? — Время пиздеца, блять! — выкрик Антона с улицы, как и вопрос старшего Гонца, не попали в прервавшийся сеанс связи и вызов отключился. На часах вновь было почти одиннадцать. Выйдя сразу следом за младшим коллегой и полностью скидывая весь верх дурацкого костюма Санты на голое тело по его же примеру, Арс тут же закурил. Наплевав на минус за окном и свои моментально затвердевшие от холода соски. Эта тишина с грохотом салюта в разных районах города была куда спокойнее и прекраснее той, в которой гасли огни лесной аллеи. …Не думал Арс, что получит этот статус раньше полуночи. Он так долго и упорно гнался за всеми заданиями, которые ему поручали, стремился всё успеть и вовремя выполнить все из них на сегодня. Но приказ был подготовлен уже давно… Снежка всё же помогла ему обрести истинную любовь. Она права — им не нужен Конец Света, чтобы разрешить себе быть сумасшедшими и счастливыми. Ровно как и боссу — идеальная работа и конец года, чтобы убедиться в верности и профессионализме своего ближайшего советника. Правда… Теперь их роман, кажется, приобретет куда больше проблем, чем те, которые они переступили только что. Спустя сто лет в Азкабане, блять. ...Они стояли, оперевшись на капот заглохшей посреди снежного леса машины с голыми торсами в костюме переебанного белого медведя и толстого деда в красном и курили в тишине. — С Новым годом, Арс. — шмыгнул носом сурово Антон, щуря глаза, глядя сквозь сосны на фары восстановленного соседнего шоссе неподалеку. Два доверчивых долбоеба… — С Днём Рождения… — добавил тише и значимее Попов, глядя на тлеющую сигарету. Как же она была противна теперь. Когда язык и губы ещё помнят тающую сладость ускользнувшего пару минут назад поцелуя. За который он вновь готов отдать весь Свет. — Слышал, у тя новая должность. — Шастун озябло дрогнул, потерев голое плечо, но не глядя на напарника. — Ты терь правая рука нашего босса. — и выпустил в сторону сигаретный дым, обернувшись на его лицо. — Н-да. — Попов поджал замёрзшую грудь, обогнув свой торс рукой и подперев локоть руки с сигаретой. Ну и дрянь же курит Шастун. Вонючку с персиком… — Кто бы мог подумать, что не это станет лучшим подарком на Рождество… Мужчина опустил глаза. Длинные ресницы красиво уронили тень на краснеющие от морзца щеки. Которые едва сдерживали хитрую улыбку. — А что? Арс посмотрел на парня. — …Кто, Шаст. Довольная улыбка кота по соседству пленила. Его розовый нос с черным пятнышком и полосками от старого утреннего грима. Русые кудряшки, щетина и складочки на подбородке, прижатом к худой шее. Поджатые тонкие, но широкие плечи, изгиб, спина… Чуть ниже — и он сойдёт с ума… — Ты че-то там хотел ещё сделать… — якобы серьезно и задумчиво нахмурился мужчина, высматривая, нет ли рядом людей сквозь ближайшие сосны, едва освещенные от их полудохлых фар. — Хах, да-да-да… — Шастун очень хотел пофлиртовать этим подобием игривой «угрозы», но вышло одно только неловкое очаровательное смущение. В ответ на которое у старшего, потихоньку чувствующего новые силы и полномочия, моментально зародилась новая волна дерзости и отсутствия такта. Будто Конец Света ещё будет, но минут через пятнадцать. И на этот раз они готовы закончить куда ярче. — Или че, зассышь теперь с правой рукой босса? — Попов выкинул окурок, всем своим ультра строгим и серьезным видом нарываясь на пиздюли от этого шпалы. Арс смотрел на него провокационно, сквозь челку черную как у настоящего молодого демона, спустившегося на землю, чтобы украсть Рождество. Синие глаза прорезали кожу насквозь, словно лёд, и разжигали внутри новое пламя. Антон азартно закусил нижнюю губу и наклонил голову, медленно и вызывающе моргнув. В зелёных глазах уже растекалась полная неконтролируемая соблазняющая поволока. — В машину садись, — несмотря на весь внешний пафос и потенциал в новой роли и высоком статусе, не Попов, а Шастун проявил свою двухметровую доминанту, одной фразой уменьшив Арсения до размеров котенка и приказав прыгать в салон как только он докурит. — М-м, — учтиво, неявно, но быстро согласился на эту смену авторитетов и инициативность младшего мужчина, чувствуя, насколько ему нравится теперь подчиняться, но при этом «вилять хвостом» и хвастаться своим старшинством на случае ситуаций, с которой всё началось. Разворачиваясь обратно к водительскому, Попов словил маленькую волну мурашек, утвердив у себя в голове, что он в любой момент теперь может сказать этому нахалу «Заткнись» и тот послушается, когда как сам Арс согласен заткнуться только с его членом во рту. Но Антон об этом, конечно, не узнает. — Назад, — длинная рука с кольцами молниеносно перегородила старшему дорогу, врезавшись в ручку двери со стороны своего пассажирского. «Не узнает». В этом Арс уже не уверен…