Остывший кофе

Первая мысль была: почему я проснулся? Вторая: какого хера так ломит тело? И на оба этих вопроса у меня вроде как был ответ. Сквозь ноющую боль и сон я открыл глаза. Лучше бы и не открывал. Перед взором моим предстал обшарпанный потолок, покрытый пылью и грязью. Тело верещало нещадно. Боль пронизывала его, начиная от кончиков пальцев, заканчивая каждым органом и конечностью. Она вилась словно какое-то странное растение, медленно, но верно становилась частью моего тела, новым чувством. Она двигалась ядовитой змеёй по венам, заставляя хмурится. "Чёрт" И снова новый день. А может ночь? Сейчас сложно понять. Я однозначно уснул в ванной, так что боль в теле этим отлично объяснялась. Я закрыл глаза вновь. Ну почему? Почему мне приходится жить? Почему приходится натягивать улыбку? Когда вокруг вновь появилась темнота, мне стало легче. Я медленно адаптировался к ощущениям и придвинул колени к телу, стараясь таким образом их размять. Что ж, теперь можно открыть глаза. Всё тот же старый потолок. Почему во сне мне было так хорошо и легко? Мне казалось, что все эти проблемы позади, что я снова в детстве. Что я у бабушки в деревне. Она приготовила мне борщ, а я отказывался, ведь был не голоден. Бабушка пригрозила мне, что тогда не даст мне сладкого, на что я, как миленький, уселся за стол и, стараясь не концентрироваться на вкусе, стал поедать суп. А ведь он был вкусным. Мой живот заурчал, выбивая из столь приятных воспоминаний. Я скрутился от этой тугой боли, пытаясь исчезнуть. Не помогло. Пришлось вставать. По позвоночнику прошлась яркая искра, но я, уже не скривившись, стерпел. Чуть не споткнулся об порог, еле поднимая ноги в до абсурдности смешных носках. Открыв дверь, невольно сощурился от попавшего в глаза солнечного света. Всё же утро. Что ж, наверное всё не так плохо. Ноги сами привели меня к незаправленной кровати, и я упал на неё лицом в подушку с мыслью продолжить спать. Бабушка встретила меня удивлённым, даже несколько испуганным вздохом, когда я принёс ей живую лягушку, которую совсем недавно поймал. — Смотли! Какая смешная! – с улыбкой произнёс я, стараясь поднять земноводное повыше. — Ой! Не пугай меня так и отпусти бедное животное! – запричитала бабушка, на что я улыбнулся лишь шире. — Холошо, бабушка! Из лёгкой дрёмы меня выбил раздражающий звук телефона. Почему я его ещё не отключил? Ах, да. Пришлось приложить много сил, чтобы лишь повернуть голову в сторону гаджета и найти его глазами. Неприятная трель звонка всё продолжала настырно играть, кто-то явно хочет поговорить со мной. И это может быть лишь один человек, больше некому. Знакомо подписанный контракт, не переставая, продолжал попытки дозвониться, в то время как я с неким замиранием сердца глядел на имя, изображенное на экране. Пальцы на автомате потянулись за гаджетом, но на секунду дрогнули в нерешительности. Нет. Я обязан ответить. — Опять проспал? – с беспокойством спрашивает голос из телефона. Как только я открываю рот, то из него вырываются только хриплые спросонья слова: — Что-то вроде того... На секунду повисает пауза, а в голове звенящая тишина, давящая на сосуды. Я неуверенно прикусил губу в ожидании продолжения. Взгляд сам собой упал на стену с несколькими плакатами. Вот обшарпанный с броским, вьевшимся на подкорку мозга и донельзя любимым «Nirvana». А вот этот просто с непонятными фигурами и надписью «Пора жить». Иронично. Его мне занесла подруга, когда решила, что стены слишком уж пустые. О, а тот- — Как ты? – тихо, с еле скользящим в голосе страхом. Нужно пару секунд проморгаться, чтобы банально осознать вопрос. А что на него ответить? Он и сам не понимает? Что с ним? Поглащающая пустота? Возможно. Тянущая боль в сердце и костях? Вероятно. Безмолвный крик от отчаянья? Пожалуй. — В целом? Неплохо, – с нервной усмешкой отвечаю. — ... И вновь тишина. Приходится положить телефон экраном вверх на подушку, глядя на цифры, рассказывающие сколько идёт звонок. 04:21. Уже 22. Я тихо дышу, но иногда забываю выдыхать. В такие моменты создаётся ощущение, что я уже не существую. Не уверен, что я хотел бы этого. По крайней мере сейчас. Отчаянное "ладно" из телефона, будто ставит печать на моём приговоре, подписывает кровавыми чернилами постыдное "неудачник". Но голос возвращается вновь. — Жду тебя в 15 часов. Куплю кофе и что-нибудь съестное. Ты же наверное не ел. А после звонок завершается, и экран темнеет. Хотя, наверное, там навсегда останутся 50 оттенков всех серых эмоций. Я чуть ли не проглатываю собственный язык. Не успеваю сказать ничего. Вот так всегда. В одну руку дают стаканчик кофе, в другую всовывают булку с грушевым джемом, а после обнимают. И жизнь тогда как будто бы не такая вялая, и на лице образовывается аномалия под кодовым именем "улыбка". Но это потом. Я не замечаю, как уже некоторое время пялюсь в пустой экран. А он пялится на меня. Наверное, фазу глубочайшего отчаяния после своих подобных провалов я уже пережил, ведь в сердце не осталось ничего. А из целого "ничего" ничего и получится. Глупо, да? В квартире раздаётся скрип пола, когда встаёшь в определенном месте. Даже в носках. Тяжесть и ломка в конечностях теперь уже не настолько заметны, чтобы забивать всё черепное пространство, но всё равно ощутимы, так что необходимо найти обезбаливающее. В аптечке находятся последние 2 таблетки, так что я беру одну из них, отмечая в голове, что нужно будет купить ещё. Но я уже заранее знаю, что забуду об этом. Кухня встречает меня кучей немытых кружек на столе и тарелками в мойке. Кажется, я собирался мыть посуду, но до той, что на столе, я так и не добрался. В следующий раз. В следующей жизни. В бутылке оказывается запечатанная вода, так что я запиваю таблетку для большего эффекта. Так ведь будет лучше, верно? — А я говорила, что нельзя гулять под дождём! Даже если ты очень хочешь достать собственного червяка, – сказала бабушка, наливая горячее молоко и добавляя в него растопленное масло и мёд. — Держи, вот, от горла. Сейчас найдём тебе таблетки от температуры. — Спасибо, бабушка! – улыбка была наполовину беззубая, так что, вероятно, я выглядел очень комично. Я сделал несколько пробных глотков, оценивая вкус. Понравилось. Я подавился. — Бля-кхе... Я откашливаюсь и вновь закрываю глаза, но попасть в воспоминания больше не удаётся. Голова всё ещё трещит по швам, но скоро пройдет. Где-то через пол часа, если память не изменяет. Хотя я ей больше не верю. В шкафу у меня довольно пусто и грустно. Пара рубашек, футболки, три пары штанов, носки и трусы. Эта вроде не грязная. Чтобы удостовериться подношу рубашку к носу. Точно чистая. В ванную возвращаться страшно, там я боюсь снова уснуть, но на этот раз навсегда. Там есть зеркало и раковина, старая и потрепаная жизнью зубная щетка. Дверной скрип. Я на себя не смотрю, не хочу. Знаю, что увижу, но всё равно боюсь. Прилагаю усилия, чтобы выдавить порцию пасты на щётку и случайно закусываю губу от усердия. Взглядом сверлю странное пятно на плитке, когда наконец засовываю щетину за щеку. И давно тут это пятно? Что оно видело? А помнит вчерашний день? Я вот не помню. А оно, наверное, помнит. Когда я почувствовал металлический привкус во рту, понял, что пора заканчивать водные процедуры. Опять скрипит пол. Раздражает. Когда я выходил из квартиры, в памяти чётко отложились яркие граффити на старых и грязных стенах, с которых кусочками отваливается краска. Я не удержался, ногтем подковырнул и отодрал прямоугольничек, после чего запихнул его в карман. Под ногами чавкает снежная масса из, собственно, неокрепшего снега и грязи. Всё это смешалось и образовало такую неприятную консистенцию. Я смотрю под ноги, как замечаю обертку от шоколадного батончика, который я когда-то любил. Сейчас я не ем сладкое. Мимо меня пробегает маленькая собачка на поводке и лает. Она полна сил. За ней еле поспевая идёт её, видимо, хозяйка. В ушах у неё оказываются наушники. Интересно, что за музыку она слушает? Рок или поп? Я давно не слушал музыку. Хотя нет, если музыкой называть крики соседей за стенкой, то очень даже слушал. Регулярно по субботам и четвергам. Я никогда не мог расслышать, о чём они кричат. Но каждый такой раз закрываю уши и зажмуриваюсь. Тогда слышу только свои мысли. Я не люблю свои мысли, но если выбирать меж двух зол, я выберу их. — Молодой человек! Куда вы идёте?! – недовольный женский голос. Кто-то хватает меня за рукав куртки и оттаскивает назад. Я смотрю прямо, и передо мной на высокой скорости проносится машина, пачкая грязью мои штаны. Видимо, я случайно вышел на пешеходный переход на неположенном свете, а та женщина сейчас спасла меня от травм или даже гибели. — Спасибо вам, – с нелепой улыбкой. Та не отвечает, а я и не жду. Гляжу на светофор. Красное число 22 и проезжающие мимо машины. Небо сегодня серое и унылое. Наверное, как и я. Сегодня мы с небом схожи. Вот только летом оно красивое, голубое с редкими облаками, а на закате раскрашено алым и рыжим. А я так и остаюсь серым и унылым. Цвет сменяется на зелёный, и я прожолжаю шагать непонятно куда. ________ Еле нахожу в кармане пропуск в метро, там осталось денег на последнюю поездку. Надо будет пополнить баланс. Случайно замечаю подозрительный взгляд охранника. Я похож на вора или нелегала? Он так на всех что-ли смотрит? Сейчас людей меньше и они не торопятся. А вот утром тут была бы целая огромная толпа бегущих. Больше всего я нелюблю находиться в подобной суете. У меня тогда появляется ощущение, что я где-нибудь ошибусь, поскользнусь. Я спустился по лестнице, чуть не упав, и стою, смотрю на табличку со временем. 14:22:21. Уже 22. Люди вокруг уткнулись в телефоны. Кто-то разговаривает по звонку, громко ругаясь, а кто-то увлечённо тыкает пальцем по экрану. Мимо меня проходят несколько школьников. Прогульщики, видимо. А может тоже опоздали? Или у них так рано уроки заканчиваются... Каждый занят своим делом, а я один, будто сумасшедший, разглядываю всех, смотрю в глаза, ищу что-то. Передо мной силуэт столь знакомый и родной, что на глаза накатываются тихие слёзы. Бабушка. Я отрываю взгляд и смотрю на свои руки. Маленькие ладошки. Оглядываюсь. Кругом поле, а на розовом цветке жужжит шмель. Небо теперь яркое, красивое. На нём нет облаков. Солнце в зените. Мои губы растягиваются в глупой улыбке. Я рад. Я бегу к бабушке, но момент кажется будто бы замедляется. Я топаю маленькими ножками, чуть ли не спотыкаясь и падая. Хватаю бабушку и крепко обнимаю. Утыкаюсь в неё, вдыхая запах детства, а она обнимает в ответ. Тоже улыбается. Я скучал.