Рыжий ворон

Трей бегал на улице, ловко пиная небольшой камешек из стороны в сторону, но эту импровизированную игру пришлось прекратить. Мальчик увидел, что его жестом руки подзывает к себе светлокожая эльфийка с огненно-рыжими волосами. Он быстро подбежал к ней, зная, что не стоит медлить — несмотря на хрупкую фигуру, рука у девушки была тяжелая. -Жаль. — она цепко схватила мальчика за подбородок, всматриваясь в его разноцветные глаза. — Была бы кожа посветлее, то вышло бы продать подороже. Эта фраза была последней, что он услышал от своей матери. *** Трей неловко переминался с ноги на ногу, шмыгая носом. На слезы уже попросту не оставалось сил. Он знал, что мать никогда не испытывала к нему теплых чувств — ведь та бесконечно рассказывала ему одну и ту же историю: «Пусть Фен'Харел сожрет твоего никчемного папашу! Рассказывал мне сплошные сказки, мол, родители дадут женится на эльфийке, заберу тебя, твою дочь и будущего ребенка в Антиву, будем счастливы! Ага, а когда я уже была с огромным пузом, явился его дружок и просил передать искренние извинения — женили его против воли на дочери какого-то торговца... Запомни, Трей, вокруг одни лжецы и твари, что жаждут воспользоваться тобой!». Он не понимал, почему она вообще рассказывает ему это — а если Трей невнимательно её слушал, она начинала бить его, истошно крича. Неужели одним своим рождением он заслужил такое отношение? Мальчик завороженно слушал истории сверстников про их матерей — им рассказывают истории на ночь; когда они болеют мама приносит им лекарства; что кормят их несколько раз в день. А для матери Трея. ценнее была очередная бутылка эля, чем собственный сын. В итоге, она просто продала его. И сейчас, стоя на деревянном помосте, куда вывели его как очередной «товар», Трею лезли в голову самые ужасные мысли. Вспоминались истории, что рассказывала ему сводная сестра — что есть мужчины и женщины, которые любят развлекаться с детьми, и описывала грязные подробности. Когда ему становилось невыносимо слушать, он начинал плакать. А та в ответ на слезы, начинала громко смеяться, тормошила его волосы и говорила, что все придумала. Но видя сальные взгляды, которыми его окидывали некоторые из участников торгов, Трей понимал — сестра не рассказывала сказки. А потому он очень удивился, когда его вывели с помоста, буквально толкнув в руки юноше с бронзовой кожей и черными, как смоль волосами. Тот был одет просто, но одежда была недешевая, и особенно привлекали внимание кожаные перчатки явно сделанные под заказ. Но самое главное для Трея было, что в темно-карие глаза смотрели на него с какой-то горечью и сочувствием — таким взглядом его часто окидывала сестра. -Сначала обед, а потом уже вопросы. — он не стал дожидаться ответа от Трея и просто ушел вперед, а мальчик словно зачарованный пошел вслед за ним. *** Пьер де Рива — именно под этим новым именем он стал выживать в суровом мире. Виаго выкупил Пьера, когда ему было лет шесть-семь — интересно, какой потенциал он разглядел в худом рыжеволосом мальчике с россыпью веснушек на лице? Вряд ли ему просто стало жаль ребенка — Антиванские Вороны это не благотворительная организация. Но сейчас Пьер плакал, уткнувшись в колени, и думал о том, что зря вообще Виаго когда-то обратил на него внимание и привез в Тревизо. Мальчик был неуклюжим, на тренировках у него ничего не получалось, а другие ученики вечно пошучивали над ним. Вот буквально на днях, Пьера позвали посмотреть на щенка, которого втайне пронесли в кладовую — а в итоге, его облили грязной холодной водой из канала и заперли в этой самой кладовке, пока его не нашел наставник. Да и тот лишь разочарованно цыкнул, когда увидел дрожащего от холода Пьера. Новый ученик был слишком «мягким». Мальчик почувствовал, как рядом с ним возникла знакомая фигура — но ему стыдно было поднять глаза и вновь наблюдать сжатые в прямую линию губы Виаго и его нахмуренные брови. -Пьер, я не стану жалеть тебя и говорить сочувствующие речи — тебе нужно принять, что обратной дороги нет. Я дал тебе новое имя, дал тебе шанс стать кем-то другим. Но цель, к которой ты стремишься должен найти сам — хочешь ли ты просто выжить или стать лучшим Вороном в истории, а может доказать, что твое прошлое не определяет кем ты можешь стать. — Пьер поднял голову и посмотрел на Виаго, который устремил взгляд куда-то вдаль. — Но для этого, тебе нужно перестать прятаться на крышах и плакать каждый раз когда ты не можешь справится с чем-то или кем-то — слабаки не ценятся среди Воронов. После этих слов Виаго вздохнул и ушел. А Пьер, вытер слезы и решил отправиться к наставнику, надеясь что тот сможет выделить время для занятия. *** С годами Пьер с усмешкой и грустью понимал, что судьба распорядилась весьма... иронично, ведь он по итогу сумел попасть на родину своего отца. Но де Рива не жалел об этом — он жил в такой захолустной деревне, что спустя годы не мог вспомнить её название. Антива же имела куда больший лоск, чьим незыблемым символом были Вороны. Особенно завораживал Тревизо — город, ставший ему настоящим домом. Шумный, живой, с изящной архитектурой — высокие шпили зданий стремились в небеса, а сеть каналов пронизывали город словно вены. Первое время Пьер ещё думал, как бы могла бы сложится его жизнь — может стал бы чьей-то прислугой, что раздает напитки на званых вечерах. Или же, с чьей-то помощью получилось бы сбежать от работорговцев, а после вступить в какой-нибудь отряд, зарабатывать на жизнь грабя караваны. А, возможно, остался в деревне, где он родился, разделив участь сводной сестры, которая продавала тело в борделе. Он быстро понял, что размышления «а что если...» ни к чему не приводят, а затраченное время лучше уделить тренировке с клинком или чтению книг про яды. Пьер был хорош — правда не как боевая единица — он не был талантлив во владении клинков, а уж тем более в стрельбе из лука (видя его попытки попасть в мишени, у Виаго вырывались самые витиеватые ругательства). Однако юноша был сообразительным, обладал хорошей памятью, а если первоначальный план не получалось воплотить в жизнь, Пьер быстро придумывал альтернативу, ловко подстраиваясь под условия. Да с внешностью ему повезло — с годами из нескладного худого мальчишки, он вырос в привлекательного юношу — мягкие губы, резкие скулы и ровный нос, «лисьи» глаза слегка подведенные черным, шелковистые рыжие волосы с небрежной стрижкой, а веснушки придавали ему шарма. Несомненным плюсом была и атлетичная фигура, появившаяся благодаря долгим физическим тренировкам. Пьер предпочитал не действовать напролом: поддержать молодого аристократа, который поссорился с женой, и помочь ему, написав нежное стихотворение с извинениями — Пьер в ответ получает при этом приглашение на званый ужин, где будет присутствовать цель; рассыпаться в комплиментах пожилой служанке, что за всю свою жизнь не слышала доброго слова — а в ответ выудить информацию какие блюда предпочитает её хозяйка; помочь достать с дерева кота (который оказался там совершенно случайно, честно-честно) и передать его милой девчушке, которая с радостью расскажет что папа много работает в своем кабинете на третьем этаже — а когда он занят делами, требует его не беспокоить и выгоняет всю прислугу с этажа. И все его старания рассыпались в прах, когда он влез туда, куда не просили. Когда Пьер увидел среди пленников Антаама маленькую эльфийку в цепях, причем настолько тяжелых, что она еле шагала с остальными, его тело само рвануло вперед. Виаго всегда повторял слова первого наставника: «Мягкость — твоя слабость. В тебе по прежнему слишком много сочувствия — даже спустя годы, ты не можешь пройти мимо плачущего ребенка или блохастого уличного котенка». *** Пьер де Рива — надежда всего Тедаса (хотя он сам слабо верил в это), Антиванский Ворон (он надеялся на это, должен же Виаго однажды сменить гнев на милость?), тот кто уже не первый раз встречался с древними эльфийскими богами (а с одним и вовсе вел беседы, заключающиеся в обмене колкостями), сразивший дракона (уже даже не одного!) — сейчас был в безвыходной ситуации. Зажатый в угол порождениями тьмы, он проклинал тот момент, когда согласился помочь Антуану и Эвке. Хоссбергские топи юноша ненавидел фибрами души и вообще поражался людям, что добровольно оставались тут жить. Как же хочется выбраться в Тревизо, взять любимых сладостей и забраться на крышу... Однако, мечты прервала реальность в виде гарлока, который клацнул зубами прямо перед носом. За головами тварей, он видел Луканиса, которому было не легче, ведь Делламорте отвлекал на себя огра. Даврин же не был в поле зрения, но он слышал клекот Ассана, значит спутники как минимум живы. Юноша крепче перехватил кинжал, уже понимая, что выбраться без травм не получится — надо только подумать, какую часть тела ему менее жалко. И в момент, когда он уже думал, что один из гарлоков вцепится зубами в его плечо, словно из ниоткуда появился Даврин, который ловко отсек одной из тварей голову. Развернувшись вокруг себя, он откинул второго гарлока на несколько метров щитом и в того тут же когтями вцепился Ассан. Даврин повернулся в сторону Пьера, протянул руку и, улыбнувшись, произнес: -Ты в порядке? Какая же у него была красивая улыбка. А эти острые уши, так хотелось коснутся... Чёрт. *** Пьер гладил Ассана по голове, зарываясь рукой в мягкие перья — грифон был одним из немногих, что удерживало его от того, чтобы залезть на крышу башни Маяка и сигануть оттуда в неизвестность. Он ненавидел этот груз ответственности — руководить разношерстной командой было сложно — как будто он пытался собирать мозаику из неподходящих друг другу частей. Все ссорились друг с другом, не находя взаимопонимания, а Пьер и не хотел разбираться с этим. Но именно у него просили совета, а он отшучивался или предлагал поговорить с кем-то ещё — он не знал как помочь пережить потерю брата Белларе, как утешить Тааш после конфликта с матерью, а уж тем более разобраться Нэв с коррумпированным городом. Ассану же достаточно было дать лакомство, а получая его, тот радостно скакал вокруг. И как будто, ему не хватало ему проблем с командой, так и ещё и прибавились это странное теплое чувство в груди, от которого словно выкручивало изнутри — сердце начинало биться быстрее, потели ладони, а лицо краснело пятнами. Спасибо дыхательным техникам, которым в свое время его научил Виаго — правда, вряд ли он рассчитывал, что Пьер будет применять данный метод, чтобы не опозорится и не ляпнуть какую-то ерунду перед предметом воздыхания. Пьер не был идиотом и прекрасно понимал, что это значит — он вообще не ожидал, что на его флирт Даврин будет отвечать так охотно. Серый страж казался... более конкретным, и де Рива рассчитывал на быстрый секс, который поможет сбросить накопившееся напряжение. Однако, эльф рассказывал истории из детства и про свои приключения будучи уже стражем, дарил мягкую улыбку, явно намекая на серьезность намерений — и последнее не входило в планы Пьера. Однако зацепило его так, что отступать уже не хотелось — и ладно, если бы привлекал его только физически (эти мышцы, эта темная кожа, и Фен'Харел, раздери, эти эльфийские уши!). Однако Даврину он доверял — он знал, что тот всегда прикроет его спину в бою, что всегда поддержит в сложном выбора и честно выскажется, если чем-то будет недоволен. Эта открытость, эта прямота и решительность подкупали — возможно потому, что самому Пьеру явно не хватало этих качеств. Но ещё одной проблемой было то, что у де Рива не было опыта в долгосрочных отношения. Соблазнить кого-то, возможно приятно провести время и исчезнуть — так его обучали. Что если он сделает что-то не так, что если скажет что-то не то и Даврин не так его поймет? -Ассан, может подарить ему цветы? Или это будет слишком странно, наверное, лучше меч... Или найти книжку про монстров? — грифон непонимающе наклонил голову, курлыкнул и принялся выпрашивать ещё порцию ласки. — Ты, наверняка, знаешь, что нужно Даврину, но сказать об этом не можешь. Пьер снова начал гладить Ассана по голове, и весь погруженный в свои мысли, не заметил, что за ним из-за угла внимательно наблюдает причина его сумбурных мыслей. *** Даврин пригласил его на прогулку в Арлатанский лес — сказал, что хочет, чтобы Ассан размялся. Пьер, конечно, не смог отказать. Вместе они прошли в глубину леса, выйдя на поляну, где впервые собирали имбирные трюфели для грифона. Здесь не было слышно разговоров Завесных Странников или рычания очередного монстра — лишь шум водопада, трели птиц и редкие визги нагов. Он посмотрел на эльфа, который наблюдал как ловко выписывал кульбиты грифон на фоне закатного неба. В груди метались чувства — те, что он давно прятал: страх вкупе с всепоглощающей нежностью. Де Рива понимал, что не может больше молчать. Всю жизнь — его мать, а потом и Вороны научила не доверять никому. Но Даврин это заслуживал. -Даврин, — голос Пьера дрожал от волнения — Каждый момент рядом с тобой, я хочу выжечь в своей памяти. Я хочу быть рядом — слышать твой голос, чувствовать твои прикосновения. — де Рива подошел к эльфу и, глядя в карие глаза, произнес — Я никогда не чувствовал подобного, и... Даврин в этот момент схватил его в объятья, и Пьер рефлекторно обнял в ответ. Через одежду де Рива почувствовал как быстро бились их сердца. От нахлынувших чувств ему хотелось и плакать, и смеяться. -Я... — начал говорить Даврин, слова словно застряли в его горле. Он прижал Пьера ещё крепче к себе и продолжил, шепча ему на ухо — Я не знаю, что нас ждет впереди. Но буду счастлив, если... Тут на них сверху налетел Ассан, явно недовольный тем, что его никто не обнимает. Раздался смех, заполняя пространство леса.