Merry Hargreems

Глаза баристы лениво метнулись по очередному мальчику под семнадцать лет, который с чего-то решил, что ей есть дело до его сопливых подкатов. Чем думают все эти молокососы, когда подходят к взрослой женщине за стойкой знакомиться? Неужто они надеются, что зрелая дама с багажом травм, сыном, который младше этих беспомощных тушканчиков всего лишь на пять лет, пережившая рукоприкладство со стороны всех кого можно, домогательства, вынудительную наркоторговлю и прочее, заинтересуется в том, чтобы стать фетишистской мамочкой-сиделкой для этих сопляков с болезненно проходящим пубертатом? Труди ухмыльнулась, но скорее насмешливо, снисходительно. Она всучила в его тоненькие ручки американо с малиновым сиропом и лениво мотнула головой, давая понять, что больше сюсюкаться с ним не собирает. Обломанный мальчишка с разбитым сердцем надул губки, словно у него забрали игровую приставку, и покинул кофейню. Битнер облегчённо вздохнула. Нет, нельзя сказать, что она не чувствовала одиночества в последнее время или типа того. Счета, одна работа, вторая работа, выступления группы, воспитание Стэна... долги. Как же достало всё. Иногда ей просто хотелось забыться в чьих-то объятиях или поцелуях, но новые отношения с обязательствами ей не сдались. Хотя... Давайте будем честны, когда у неё в последний раз были серьёзные отношения с обязательствами? Но всё же случайные школяры ей нафиг не сдались даже для лёгкой интрижки. Всё-таки басистка не настолько больна была. Прозрачная дверь с надписью "С Рождеством!" открылась незадолго после ухода малолетнего извращенца, сопроводившись звоном колокольчиков сверху. Лайла ворвалась внутрь, подрагивая от мороза, окутавшего её с ног до головы. Её красные конверсы повязли в снегу, который только-только начал таять на морозе. Какого хрена Питтс носит такую обувь в разгар берлинской зимы? — Ты тупая? Застудить всё хочешь себе или что? — скорее проконстатировала факт Битнер, чем поинтересовалась. Барабанщица лишь пожала плечами и ухмыльнулась. Табличка на двери тут же сменилась с "открыто" на "закрыто", а на кофейном столике вскоре образовались две красные чашки – одна с латте на кленовом сиропе и одна с американо без сахара. — Ну как там твой патлатый? — поинтересовалась Труди, поглядывая на горячий пар, выходящий из её чашки. — Ой, да никак, — отмахнулась Лайла, делая глоток горькой горячей жидкости. Её рот обжигался, но она продолжала пить, это было... немного странно. — Не клеится. Он сложный слишком, я так не могу. Мне перерыв нужен. — Перерыв? — Труди переспросила, хитро прищурившись, и Лайла точно поймала этот озорной блеск в её глазах. Питтс потянулась через стол к басистке, чуть не опрокинув свою кружку. Битнер поместила ладони на её щёки, запечатав поцелуй на её бледно-розовых губах, всё ещё горячих после напитка. Лайла чуть сильнее прижалась губами к её, приобняв руками подругу за шею. Момент спонтанной сладости, длившийся где-то около минуты, закончился отстранением и игривыми переглядками. — Чёрт, Лайла, мы целуемся уже шестой раз, а ты всё ещё слишком неаккуратно делаешь это, — с притворным возмущением заметила Труди, убирая со стола опустевшие чашки. — Да вам, басистам, не угодишь, — Питтс лишь сложила руки на груди. Да, пожалуй, они достаточно расслабили друг друга за этот вечер.