night torment

В последнее время во влажных снах и мечтах Максима Шабанова стал появляться его друг Денис Коломиец. Ему до жути не нравилось, что снится ему не Неля, не какие-нибудь другие девушки, а мужчина. Но масло в огонь подливал тот факт что этот мужчина- Дрейк. Порой Макс ненавидел себя за эти мысли. Почему он просто не может быть нормальным? и Почему именно Денис? эти вопросы терзали его голову. Иногда он задумывался над тем что всё это ничто иное как случайность, заблуждение и Максим просто себя накручивает. Ведь не может же он быть педиком? подобное никогда с ним не случалось, так почему сейчас случилось? Шабанов всегда считал что он полностью гетеросексуален, а геев презирал. Но так ли это на самом деле? начиная с подросткового возраста Максим засматривался на парней, окружающих его и подмечал их привлекательность, он старался гнать эти мысли из своей головы, но это не всегда получалось. Максим никогда даже не задумывался над тем что может полюбить мужчину, так пошло, грязно, но одновременно нежно и страстно полюбить. Но все же случилось то, чего он так боялся. Каждую ночь Шабанов засыпал с мыслью что это "отклонение" скоро пройдёт, что надо просто подождать и каждый раз перед сном он в своих мыслях умолял Дениса больше не появляться в его снах. Но к сожалению мольбы не были услышаны и стоило Максу провалиться в сон, он увидел перед собой его. Дениса, обнажённого и возбуждённого, такого как Шабанов его и представлял. В этом сне Коломиец трогал его в том месте, куда Максим не позволял касаться никому, кроме себя, но Дрейку он бы без колебаний позволил, и позволил бы все что угодно, лишь бы его возлюбленный был удовлетворён. Таких ярких ощущений как в этом сне Шабанов давно не испытывал, он чувствовал все каждой клеточкой своего тела, ощущал каждое прикосновение, каждый поцелуй и каждый вздох, Он отчётливо мог разглядеть лицо Дениса, эти полные желания и любви глаза возбуждали еще сильнее. По правде ему хотелось бы навсегда остаться в этом сне, всегда быть рядом с любимым и никогда не возвращаться в реальность. Но как бы того не хотелось, пришлось проснуться. Освободившись от сна, будто от кошмара, с мокрым лбом и трусами, Максиму больше не хотелось ничего, кроме как прикоснуться к паху и завершить начатое, пусть уже и в одиночку. Пройдясь рукой по члену вверх-вниз он попытался повторить действия Дениса, но получилось плохо, Коломиец делал это с особенной нежностью и трепетом, будто боялся повредить хрупкую вещь. В отличии от его прикосновений, прикосновения Шабанова самому к себе были другими, резкими, грубыми и менее приятными. Как бы ему хотелось чтобы прямо сейчас к нему прикасалась не его собственная рука, а рука Дрейка. Оргазм не заставил себя долго ждать, и волна наслаждения разом накрыла Макса. Он изливается прямо себе на живот, попутно подавляя тихие стоны подушкой. Дыхание потихоньку приходило в норму, но вот сердцебиение успокаиваться не собиралось. Казалось будто сердце стучит так быстро и так громко что прямо сейчас остановится. Максим понимал что вот так валяться в постели с запачканым животом не лучшая идея, но найти силы подняться не получалось. С третьей попытки все же получилось встать с кровати и доковылять до ванной, попутно заглянув в телефон, часы показывали 3:22 ночи. Войдя в ванную комнату Шабанов первым делом принялся оттерать туалетной бумагой свою же сперму с живота. Закончив с этим, он взглянул на себя в зеркало. При взгляде в эти глаза, Макс не испытывал никаких эмоций кроме отвращения. Он ненавидел себя за свои наклонности, ненавидел гомиков, ненавидел людей вокруг него, ненавидел всех, кроме Дениса. "Ему было бы лучше без меня" эта мысль посещала его голову каждый божий день. Смотря на себя в зеркало, он желал лишь одного, исчезнуть, провалиться под землю и просто никогда не существовать на планете. Наверняка, если бы его сейчас кто то видел, то точно бы не обрадовался увиденому, как хорошо что Шабанов прямо сейчас был сдесь в полном одиночестве. Он был зол на самого себя за то, что вот-так ноет стоя перед зеркалом в ванной. Хотелось навредить себе, наказать себя, и в голову не пришло нечего лучше чем влепить себе пощёчину. Хлест прошёл эхом по комнате, и выступившая на подбородке и скулах щетина неприятно укольнула руку. Максим оперся руками о раковину и опустил голову, не желая смотреть себе в глаза. –Педик... и тряпка. – Процедил он сквозь стиснутые зубы. И через пару секунд послышался еще один удар, по другой стороне лица и уже более сильный, достаточно сильный чтобы оставить красный след от удара на щеке. Выплеснув все накопившееся эмоции, Шабанов все же отпрянул от зеркала, умыл лицо холодной, почти ледяной водой, и не чувствуя уже нечего, побрел обратно до спальни. Упав на кровать и уткнувшись лицом в подушку, в ту же самую подушку в которую пару минут назад жалобно стонал, Макс провалился в сон. На этот раз ему нечего не снилось.