Не последнее Рождество

      За окнами гостиной дома на площади Гриммо парили снежинки, стремясь спрятать вчерашнюю слякоть под белоснежным покрывалом. Снег шел уже несколько часов и в укрытых от порывов ветра закутках образовались небольшие сугробы. Редкие прохожие спешили поскорее добраться до праздничного тепла с запахом хвои и цитрусовых. Скоро и в этот дом пожалует пестрая компания гостей, впервые собирающихся за одним столом.       Нужно будет смести снег со ступенек.       Пэнси задернула плотнее тяжелые шторы, отгораживаясь от уличных огней, расцвечивающих черно-белый пейзаж. После череды скандалов, преследующих их с Гарри уже полгода, было приятно взять паузу и провести праздник в домашней обстановке. И пусть быть женой самого известного волшебника Британии оказалось более хлопотно чем она подозревала, все-таки это стоило всех неудобств.       Над головой промчалась испуганная сова, нашедшая убежище на верхушке книжного шкафа. Преследующая ее Вайолет появилась мгновением позже, тут же смешно надув щеки и сузив глаза.       — Пуф! — Чтобы казаться более грозной, она топнула ножкой и грозно посмотрела на мать. — Утел!       — Крошка, живые птички не игрушки. И они не любят, когда из них выдергивают перышки.       Пэнси присела, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком. Словно подтверждая ее слова сверху раздалось недовольное уханье.       — Пуф мой! — Настаивала на своем Вайолет.       — Да Пуфи твоя сова. — Согласилась Пэнси, медленно разжимая маленькие пальчики, из которых выпало два бледно-коричневых пера. — И ты должна бережно с ним обращается.       — Играть! — Вайолет состроила премилую мордочку, став похожей на маленького лисенка. — Хочу играть!       — Скоро придет Тедди. — Пэнси легонько щелкнула дочь по носу. — Пойдем поищем ваших любимых единорогов.       Она подхватила дочь на руки двинулась к лестнице на второй этаж.       В дверь постучали.       — Я открою. — Послышался из кухни голос Гарри.       Пэнси удобнее перехватила Вайолет и, прислушиваясь к голосам в коридоре, начала трудный с такой драгоценной ношей подъем.       — Ох, Гарри, привет. — Щебетала Гермиона. — В министерстве настоящее столпотворение. Мне еле удалось прорваться к каминам.       — Видел бы ты как там все носятся. — Поддержал свою невесту Рон. — Я даже рад, что в этом году мы пропустим прием.       — А где Джинни? — Поинтересовался Гарри. Пэнси было нахмурилась на столь живое любопытство о бывшей жене, но тут же одернула себя.       Гарри с Джинни друзья, не более. Всегда ими были и всегда будут.       — Сказала придет позже и просила поставить еще одну тарелку. — Рон многозначительно рассмеялся.       — Неужели наконец-то решила рассекретить своего парня? — Гарри подхватил смех друга и, судя по удаляющимся шагам, вместе с гостями вернулся на кухню.       Мерлин, они словно на старших курсах школы.       — Мне страшно представить, что будет когда парень появится у тебя. — Проворчала Пэнси целуя Вайолет в макушку.       — Пьень? — Нахмурилась малышка. — Тедди?       — Ну нет! — Притворно возмутилась Пэнси, преодолевая последнюю ступеньку. — Никаких оборотней!       Завидев дверь в свою комнату, Вайолет до этого спокойно сидевшая на руках, так как боялась лестниц, забеспокоилась вынуждая отпустить. Едва коснувшись ногами пола, она помчалась к огромному сундуку, где обитали игрушечные звери.       Позволяя дочери самой отыскать двух маленьких серебристых единорогов, Пэнси прошлась по комнате, поправив загнувшийся угол покрывала, аккуратно сложив брошенный на кресле плед и подхватив чайную чашку с прикроватного столика. Голова закружилась и на мгновение потемнело в глазах.       Пэнси несколько раз моргнула, обнаружив себя, вместо залитой светом детской, в пыльном полумраке незнакомой комнаты. Чашка упала на пол, разлетевшись белоснежными осколками.       — Вайолет!       Ответило только зловещее эхо. Такое, как бывает только в очень старых и давно нежилых домах.       Подоспела паника, обхватив сердце стальными обручами. Пытаясь удержаться на ногах Пэнси, ухватилась за гардину, тут же обрушившуюся ворохом ткани под ноги. За стеклами в порывах яростного ветра метались острые льдинки, и лишь их можно было различить в беспросветной мгле. Спину обдало холодом, словно где-то в комнате притаился демментор.       Пэнси резко развернулась и бросилась к лестнице, но не сделав и шага, споткнулась, упав на мягкий пушистый ковер.       — Мама! — Маленькие ручки Вайолет обхватили ее плечо. — Када ты буешь смотьеть под ноги?!       Притянув дочь в объятия, Пэнси украдкой оглядела комнату. Все на своих местах. И кровать под звездчатым балдахином, и шторы на окнах, и крупные хлопья снега за окном, и два единорога, закинутых под кресло. Она с силой зажмурилась, отгоняя недавнее наваждение.       Внизу раздался очередной стук в дверь.       — Пойдем, милая. — Не вставая Пэнси потянулась к игрушкам. — Это наверняка тетя Меда…       — И Тедди!       Когда они спустились, новоприбывших в коридоре уже не было, лишь свежий морозный запах, исходящий от заснеженных мантий.       Ориентируясь на звуки веселого смеха и смущенного бормотания Пэнси шагнула в сторону столовой. Вайолет, недовольная тем что приходится идти самой, ухватилась за край подола для равновесия, замедляя шаг.       — … в Италии. — Долетел обрывок разговора. — Стоило проехать половину Европы ради этого.       — Привет, Джинни. — Прокричала Пэнси пройдя только половину коридора.       — Пэнси! — Улыбающееся лицо в веснушках выглянуло из дверного проема. — Вайолет!       За спиной Джинни промелькнула большая тень и им на встречу шагнул очень знакомый мужчина. Однако прежде, чем Пэнси успела его обнять, вперед вырвалась похожая на рассвирепевший клубкопух, Вайолет.       — Ты кто?! — Маленькая ручка с вытянутым указательным пальцем ткнула в сторону гостя.       Мужчина присел на корточки, сияя ослепительной улыбкой.       — Меня зовут Блейз. Я … — Забини замешкался.       — Мы учились вместе. — Подсказала Пэнси.       — Мой жених. — Одновременно с ней сказала Джинни.       — Жених? — Вайолет сошла это гораздо более интересным чем школьная дружба.       — Да. — Подтвердил Блейз, на секунду оглянувшись на Джинни, чтобы подмигнуть.       — Только не выдумывай себе лишнего, Забини. — Смутилась та, немного покраснев.       — А ну брысь все в комнату, мамочке нужна большая кружка глинтвейна. — Пэнси замахала руками, вынуждая всех поторапливаться. — Слишком много новостей на трезвую голову.       Едва она перешагнула порог столовой мир снова пошатнулся, заставив прикрыть на пару мгновений глаза.       Темно и холодно. Снова.       Откуда-то раздается противный писк.       Воздух вокруг вязкий и лишенный запахов.       — Пэнси…       Зовет кто-то. Голос звучит очень далеко, где-то в конце кажущегося бесконечным коридора.       — Пэнси! Ты слышишь меня?       Чуть ближе. Слышно ноты тревоги в голосе.       — Пэнси!       Чьи-то пальцы обхватывают руку.       Яркий свет больно бьет по глазам.       — Пэнси! Наконец-то!       Щурясь, удается различить мутный силуэт склонившегося над ней Гарри. Уходит еще пара минут чтобы глаза привыкли, и картинка обрела четкость. Он выглядит уставшим. Очень уставшим. Таким как после затяжной миссии с десятком погибших. Волосы отрасли и падают на глаза. Щеки ввалились, чего не может скрыть, покрывающая их, густая неухоженная щетина. Авторская форма мятая и грязная. На ней не хватает первой и третьей пуговицы.       — Кххххх… — Пэнси проваливает попытку заговорить.       Голос не слушается. Язык ворочается во рту, как перекормленный слизняк.       — Сейчас.       Гарри осторожно приподнимает ее голову, поднося стакан с водой. Удается сделать всего пару глотков, прежде чем она давится и откашлявшись, отрицательно качает головой. Есть вещи важнее чем жажда.       — Где?       Вопрос не важный, но с чего-то надо начать.       — В Мунго.       Гарри как-то слишком внимательно вглядывается в ее лицо.       — Как?       Пэнси мысленно ищет повреждения в теле. Не находит. Мышцы затекли и плохо слушаются, но все целое.       — Взрыв газа.       Газа? На Гриммо?       — Где Вайолет? С ней все в порядке?       Первый действительно важный вопрос.       — Вайолет? — Гарри смотрит на нее с беспокойством.       — Наша дочь! — Срывается Пэнси, не выдерживая.       — Пэнси… — В глазах Гарри ужас.       — Нет, нет… Не говори, что она…       Пэнси пытается отползти от него как можно дальше, будто это спасет ее от плохих новостей.       — Пэнси…       — Нет…       — Я позову целителя.       Она видит, как Гарри направляется к двери и осознает, что не может позволить ему уйти вот так, ничего ей не объяснив.       — Стой! Не уходи!       Гарри останавливается. Медленно оборачивается и с подозрением смотрит на нее.       — Я не уверен…       — Просто скажи, что с ней. — Умоляет Пэнси. — Не заставляй меня прокручивать в голове все эти ужасные версии. Лучше горькая правда, чем незнание.       Гарри застывает статуей. Он сразу как будто становится меньше, сжимаясь словно ожидая удара. Медленно выдыхает, приняв одному ему известное решение. Поднимает руку и хорошо знакомым жестом потирает затылок, ероша волосы. Осторожно подходит, усаживаясь прямо на больничную койку. Берет за руку, потирая большим пальцем костяшки. Его ладонь большая и теплая. Пэнси только сейчас понимает, что замерзла.       — Пэнси… У нас… — Губы Гарри дергаются в болезненной гримасе. Он сильнее сжимает ее пальцы. — У нас нет дочери.       Информация проникает в мозг очень медленно. Слово за словом. Пэнси знает и понимает значение каждого, но все вместе они складываются в полнейшую бессмыслицу.       — Я не понимаю… — В конце концов говорит она, хмурясь от разгорающейся между бровей головной боли.       Гарри понимает ее замешательство по-своему.       — Домовладелец того клоповника, где вы жили, как оказалось подкупил инспектора…       Пэнси слышит его через шум крови в ушах…       — Я успел дойти только до переулка… Хорошо, что Забини не было дома… Малфой легко отделался… Надзирателя судили… Никто не верил, что ты очнешься… Что-то в последней фразе привлекло ее внимание.       — Очнусь?       — Пэнси, — Гарри взял ее лицо в ладони, — ты была в коме три года.       — В коме… Три…       Пэнси резко сбросила его руки, с трудом села, потянувшись к подолу больничной рубахи.       — Что ты де…       Холодные пальцы коснулись совершенно плоского живота. Идеально гладкая кожа, ни одного лучика растяжек.       — Пэнси? — Гарри вынудил ее снова лечь и одернул одежду. — Я должен позвать целителя.       Он попытался встать, но она с неожиданной силой вцепилась в его руку.       — Не сейчас. Я еще не готова.       Воспоминания о последнем реальном рождестве горчили привкусом безысходности. Но уж лучше они, чем снова прокручивать в голове идиллические картины очень долгого сна. Яблочный пирог, сломанный дверной замок и чужой муж. Может быть именно последним она обрекла себя на вот такое наказание.       — Почему ты не дома? — Неожиданно даже для самой себя спросила Пэнси.       — Дома? — Брови Гарри сложились домиком.       — Да дома. С твоей же… — Она хотела указать на кольцо, но на его безымянном пальце было пусто.       — Джинни ушла. — Гарри легко догадался что имелось в виду.       — Почему?       На самом деле Пэнси сейчас едва ли было интересно, но повод отвлечься был отличным.       — Я был ей плохим мужем. — Гарри пожал плечами. — И практически прописался в Мунго.       — Здесь? — Пэнси встрепенулась. Со мной?       — Да.       За больничным окном свирепствовала метель, швыряя снежную крошку из стороны в сторону. Было самое время загадывать рождественские желания и целовать любимых под ветками омелы. Было самое время принимать решения каким будет будущее и прощаться с прошлым. Даже если прощание кажется невыносимым. Особенно если оно кажется таким. Было самое время верить, что счастье все же возможно. Когда-нибудь...