Угольки и сладости

Название: Угольки и сладости Пейринг/персонажи: Брок Рамлоу/ Стив Роджерс Рейтинг: R Форма: фик Размер: мини По заявке/Задание: Рождественская история (AU) Предупреждения: Легкое стекло, неопытный автор Примечание: Санта Лючия - добрая женщина, что приносит деткам подарки 13 декабря в Северной Италии. Бефана - ведьма, которая по всей Италии 6 января приносит сладости или угольки.       Стив проснулся рывком и не сразу смог понять, что же его разбудило. В нос забились ароматы цитрусовых и можжевельника. Аллергией он не страдал уже много лет, а в носу защипало, как в юности.       — Пчхи!!!       — Будь здоров! Или не будь, — приятный женский голос звучал в его квартире чуждо. Он сам не любил ходить в гости и у себя принимал разве что Наташу, но её точно не было в городе.       Стив медленно сел и попытался рассмотреть незваную гостью в темноте.       Щелчок пальцев раздался в тишине, как выстрел, и комнату заполнили искры. Они сотнями светлячков искрились в воздухе и создавали ощущение настоящей магии.       — Меня зовут Бефана, и я прихожу к детям в январе. Тем, кто вёл себя хорошо, я приношу сладости и игрушки, те же, кто вёл себя плохо в прошлом году, получают угольки. Стивен Грант Роджерс, что же я должна тебе положить под подушку? Ты обидел самого лучшего друга, с которым обещал быть до конца, он заложник в чужой стране. Ты помог убить моего любимого внука, который искренне тебя любил. Ты искренне жертвуешь собой, чтобы человечество стало лучше. Кому же я должна подарить подарок? Мальчишке из Бруклина или воину, первому из первых?       В кресле сидела самая удивительная женщина, какую он встречал. По виду ей можно было дать 30 или 60, тени от искорок удлиняли нос до карикатурных размеров, кудрявые волосы гривой обрамляли узкое скуластое лицо, желтые звериные глаза смотрели на него с любопытством и лёгким укором.       — Вижу, ты начинаешь понимать, о ком я говорю. Мне жаль, что этот дурной мальчишка отдал тебе своё сердце. Вы могли бы звучать душой в унисон, дополнять друг друга, состариться вместе, прожив долгую и счастливую жизнь. Неужели ты бы не хотел знать, что тебя примут любым, подставят плечо и утешат в периоды горя? Неужели чужие лозунги важнее собственного счастья?       Стив слушал и не верил. Этой волшебной леди не было смысла врать. Он не хотел вспоминать, как опять упустил всё. Каждое слово ведьмы задевало струны в душе, которые давным-давно были заморожены и спрятаны в самые дальние кладовые памяти. Он запрещал себе вспоминать и любить. Предателя. Палача. Мучителя. Самого тёплого и лучшего мужчину на свете. Того, кого было любить страшно и в то же время невозможно не любить. Того, чьё биение сердца звучало музыкой морей, мужчину, которого он так и не рискнул поцеловать, но хотел. Хотел! Казалось, всё его существо вибрировало в ритме монолога старой ведьмы. Ведь не посмеяться она пришла? В его детстве верили в волшебство.       — Что ж, вижу, не всё потеряно. Мне точно попытаются накрутить хвост, но стоит рискнуть. Иногда чудеса случаются даже с самыми недоверчивыми упрямцами. Я покажу тебе три дня. Пойдём. Времени в обрез.       В первый момент он не понял, что случилось. Вот он сидел в кровати, а вот стоит у окна и видит сквозь стекло чужую жизнь.       — Они нас не видят. Ты когда-нибудь слышал историю о Скрудже? Идём, — взяв за руку, она потащила его прямо сквозь стену, — сегодня очень важный вечер. Завтра Санта Лючия заглянет в каждый дом.       — Бааааааа!!! Бааааааа!!!! Я дома!!!! Ноооонннаааа!!!!, аккуратно поставив ботиночки на полку, мальчишка степенно начал раздеваться и развешивать одежду. — А Николасу сегодня поставили ноту, а на обед подавали шпинат! Нооооннаааа!!!, — из-за угла появилась лохматая макушка, руки в это время жили отдельной жизнью и пытались оттереть непонятное пятно со штанов. — А потом мы слышали колокольчики! Ты представляешь!? Санта Лючия к нам заглядывала! И Маэстро Томазо нам подмигивал и потом на геометрии тоже. А до этого мы протирали окна, чтобы Санта Лючия точно-точно увидела, что мы хорошо себя вели. Нонна, она же заглянет? Правда?       — Ciao, tessorino. Какой ты сегодня болтливый. Конечно, заглянет. Мы же сегодня купили салат для её ослика, свежего молока и дольчетте. Как же без сладостей.       — Конечно, нооона, я ещё ослику морковку покладу. Он же тащит на себе все эти подарки, чтобы каждому ребёнку довезти. Ему нужно много кушать. Деток же много, вот в нашем классе аж 23, а во всей школе…       Маленький Брок, а это был именно он, не замолкая ни на минуту, медленно продвигался в сторону ванной, чтобы вымыть руки и наконец-то рассказать все свои несомненно важные новости. Стив смотрел и не мог насмотреться на эти кудряшки, что непослушными спиральками падают на лоб. Упрямую складочку у губ, когда Брок совершенно не согласен, но слишком любит и поэтому молчит.       Стив не видит, как медленно садится ярко алое солнце. Он смотрит и впитывает в себя эти моменты счастья, когда достаточно объятий нонны, чтобы мир был спасён. Маленький Брок светится изнутри и напевает песню. На обеденном столе стоит стакан с соком и что-то невероятно красивое на блюдце. А рядом миска с водой и тарелка. Брок по-деловому рассуждает, сколько салата покласть, чтобы морковку было видно, но и салат не перемешался. Он хмурится — тарелка слишком маленькая, и нонна, сжалившись, даёт ему огромное блюдо. Это приводит к новому витку проблем — кажется, что Брок пожадничал угощениями. Ведь это не правда, малыш почти плачет, но ситуацию спасают яблоки и груша.       Стиву хочется обнять мальчишку и не отпускать, дышать этим счастьем и не возвращаться в стылую реальность. Если это горячечный бред, то пусть он будет именно таким — полным счастливого детства, любви и Броком по самое горлышко. Стив еле дышит над кроваткой, смотрит, как он смешно хмурит нос во сне, видит, как сонные глаза открываются и приходит осознание, что Санта Лючия уже ушла! А он проспал!       Молнией Брок слетает по ступеням, почти споткнувшись о конфету. От самого приоткрытого окна тянется тонкий ручеёк конфет к столу. На столе отпечаток копытца с подковой, разбросаны пару листиков салата и разлита вода. Перевернут пустой стакан с соком, но ни капли не разлито и блюдце пустое. Брок начинает пританцовывать на месте и видит свой подарок! Из горла холщового мешка выглядывает книга.       — Ноооннаааааа!!!, Стив ловит себя на мысли, что и взрослая версия Брока была именно настолько болтливой и непоседливой, возможно, даже больше. — Нонна, у меня не угольки! И ослик приходил! И ему всё понравилось! А у него уши длинные? А как зовут ослика Санта Лючии????       О Боже, Стив знает этого Брока всего чуть-чуть, но уже влюблён по уши и очень сочувствует взрослым этого ураганчика.       Вот Брок садится перед камином и раскрывает книгу, его рот приоткрывается от удивления, и Роджерс пытается заглянуть через его плечо, но картинка начинает затуманиваться, Брок становится всё дальше… Стив чувствует себя мухой, застывшей в янтаре. Вокруг холод и тишина.       — Пойдём. Нам пора. Я рада, что твое сердце начинает оттаивать. Возможно, ты не достаточно пропащий, Стивен сын Роджера. Идём.       Они проваливаются во влажную душную итальянскую ночь. На одной из миссий Роллинз рассказывал, как противно орут цикады, настолько громко, что закладывает уши и не слышно звука вертолета. С мая по август, после сиесты и пока последний луч солнца не скроется за горизонтом. А потом на тебя падает влажная тишина. Именно в этот момент он появился у знакомого окна. Броку было почти двадцать. Он уже имел уставную стрижку, раскачанный грудак и блаженство на лице. Он уткнулся лицом в колени и что-то ей рассказывал. Сейчас Стив увидел Нонну Брока — степенную донну с иссиня-чёрной косой, переброшенной на плечо. От неё веет спокойствием и счастьем, в каждом прикосновении к внуку чувствуется огромная любовь. Они смотрятся настолько органично, что пальцы зудят от желания нарисовать их именно такими. Семьёй.       Стив остро чувствует своё одиночество, оно вскрывает все те нарывы и непонимание, что было между ними. Но вот что-то неумолимо меняется. Нонна говорит и говорит, а Брок становится белее белого. На юном лице проступает ненависть и оскал, который не обещает ничего хорошего. Ооооо! Стив знал это выражение лица. После такого Брок не оставлял свидетелей и был беспощаден. Брок был профессионалом. Он умел отбрасывать личное, но всему есть предел. Сейчас кто-то перешагнул порог терпения Брока Рамлоу, и Стив ему не завидовал.       — Его подругу детства предали. Бедная девочка оставила дитя, и они решают, как Линде помочь. Гордячка отказывается переезжать и живёт на чердаке. Смеётся, что это лофт, но для ребёнка нужно тепло и забота. Любви там достаточно, а вот денег не особо. Мир снова теряет очертания. Стив начинает привыкать. Эта прекрасная леди показывает ему то, что он бы никогда не смог увидеть.       Не слова, а действия человека, который навсегда останется в его сердце. Возможно, Стив тупой однолюб? Как ещё назвать человека, который так долго закрывал глаза на собственные чувства? А теперь изменить ничего нельзя — его любимый погиб в Лагосе, и всё, что остаётся, — смотреть во все глаза и запоминать. Спасибо Эрскину за эйдетическую память.       Следующее, что он видит, — это аппетитную задницу Брока, торчащую из окна. На Броке те же мартенсы, что и в летнем воспоминании.       — Я немного нарушила правила, но считаю, что ты должен был узнать, почему же он застрял. Вы, ирландцы, такие ревнивые. А он очень трепетно относится к тем, кого считает семьей. За них он готов бодаться со всем миром. Никого не напоминает? Да оторвись ты уже от рассматривания! И возьми себя в руки! И слюнки подотри, да не захлебывайся!, — тяжёлая ладонь хлопнула между лопаток.       — Кхе-кхе! Благодарю, — Роджерс не мог оторвать взгляд от этих чудесных полупопий, обтянутых синей джинсой.       Рамлоу застрял самым неприятным способом. Видимо, он пытался вылезти ногами вперёд, но раскачанные плечи не пролазили. С этой стороны выпучив глаза стоял Роллинз, пытаясь поддержать ноги и протолкнуть его обратно, но штаны где-то зацепились, и миру было явлено чудо. Эта прекрасная вертлявая задница ему ночами снилась в таких подробностях, что было стыдно смотреть в зеркало.       Господи, кому он врет. Он специально смотрел записи спаррингов, чтобы видеть эти движения бедрами. Казалось, Рамлоу ходил на дополнительные курсы от Черной Вдовы, чтобы отточить умения бедрами лишать кислорода. Без прикосновений, подписки и регистрации. Господи, это лучшая галлюцинация из возможных. Была бы возможность потрогать и без Роллинза за спиной, больше ему перед смертью и не надо.       — Ты слюни вытри, — Бефана достала сигариллу и, подкурив от когтя, начала гладить кота. Иссиня-чёрный, с желтыми глазами, он обещал все пакости мира.Откуда только пришел? Эдакая чёрная статуэтка, как в египетских легендах. — Ты точно думаешь, что он пара Брока?       Кот спрыгнул под ноги Стива и начал медленно подходить, понюхал протянутую ладонь и лаской заскочил на широкие плечи. Начав известный танец из утаптывания и пырчания, кот отвлёк Стива, и картинка снова изменилась.       Все то же окно, широкий стол и четыре человека за ним. Роджерс не мог пройти сквозь стену, но видел, какими счастливыми были все за столом. Юная Линда, уже с округлившимся животиком, и краснеющий Роллинз, неуклюжий в своих попытках ухаживать. Стив помнил, что его жену звали Линда, и у них было трое детей. Чем он думал? Какой трибунал за приказы министра обороны? Что ему подсыпали в еду? Господи, ну за что?       — Ооооо! У котёнка открываются глазки? Неужели ты думаешь, что военные психологи с роботизированными крыльями и правда бегают в парке?       Слова Бефаны проходили сквозь него. Да, он был дураком. Да, если бы был хоть малейший шанс, он бы поступил по-другому: более берег друзей, доверился бы Броку и сходил бы с ним на настоящий итальянский аперитив. То, что он видел на столе, вызывало фантомное слюноотделение и желание сожрать Брока вместе с соусом и хвостиком креветки. Видеть, как по этим узким губам проскальзывает язык в попытке слизать лакомство и не останавливаться. Нежно скользить внутрь нежного рта, слегка прикусывать губы и добиваться настоящих стонов удовольствия. Без продолжения. Получать удовольствие от возможности дышать им, трогать, гладить и смотреть, запоминая все родинки и шрамы. ООО! Он бы их все изгладил языком и губами, поклонился бы Броку как божеству, личному и единственному.       В его сердце так много любви к одному человеку. Ну что ж, он за дурак такой? Причинил так много боли любимым людям.       Он упал на колени и начал задыхаться. В груди было так больно, так много воздуха, что очередной вдох точно разорвал бы и так несчастное сердце Стива Роджерса. Сердце частило, как в юности, и начались настоящие галлюцинации иначе как…       — Ба, ну нахера ты мне Капитана Америка сломала? Ну Ба?, — сильные руки прижали к тёплому телу. В лёгкие ворвался аромат тёплой кожи, бергамота и ещё чего-то острого, от чего засвербело в носу.       — Пчхи!!! Не отпущу, даже если ты черт и демон или вампир, буду поить тебя своей кровью и никуда не отпущу! Ты мой, слышишь? Находился котом и пришел ко мне, а я всё понял и перед твоей Нонной прошу твою руку, сердце и хвост. Обещаю любить и на плечах носить… ммммф…       Бефана смотрела на этих двух идиотов и не могла сдержать метафорических слёз счастья. Наконец-то этот болтун будет выносить мозг не ей. А то ну это же невозможно. И какого отличного любимого мальчик выбрал. Ну и что, что в комплекте сразу два. Мелкий внук всегда хотел котёнка, а уж она знает, как им помочь. Нужно дождаться только следующего Рождества.       — Синьора Бефана, а у вашего работодателя нет больше вакансий, похожих на вашу? Раз в году напрягся и год отдыхаешь.       — Стив, только у Лючии ослик сдох, могу замолвить словечко.       — Ну Бааааа!!!!!!       — Господи, за что мне эти два идиота? А скоро третьего тащить. А оно ж какой шел - такого и нашёл ☺️