Кадомацу

В Конохе редко выпадало много снега. Но стоило жителям с утра проснуться от холода, которому нипочём были тонкие стены домов, и увидеть невесомый, но всё же самый настоящий снежный покров — и будто сам Рекудо Сеннин командовал: «Пора!» Около домов, всех и сразу, появлялись зелёные кадомацу. Магазинчики вываливали на прилавки новогодние сувениры — открытки, куколки, талисманы, игрушечных драконов, собак, кроликов… Хозяйки начинали бегать по магазинам за ингредиентами для тягучих и сладких кагами-моти. А владельцы всевозможных ресторанчиков и кафе срочно лепили на стены меню со снежинками и доставали из ящиков запылённые фирменные рождественские рецепты. Довольные, потирали руки продавцы данго — именно в Конохе эти сладкие рисовые шарики почему-то стали символом Нового Года. В остальных деревнях качали головами, а хокаге Конохи, усмехаясь, пожимал плечами — рамен ведь лучше… А в конце дня «выпадения долгожданного постоянного снега» под радостные возгласы маленьких ниндзя их отцы лезли на крыши домов, чтобы прицепить гирлянды. Эти же самые дети доставали из закромов санки и окончательно теряли голову — ведь наступила зима! А значит, можно кататься! Со всех холмов и даже крыш. И пофиг, что снега мало! Ниндзя всё нипочём! И зимний сезон объявлялся открытым — теперь каждый уважающий себя коноховец хоть иногда выходил прогуляться по заснеженным улицам и полюбоваться праздничными огнями. А в это время кто-то над головой кричал: — Посторонись! — заорал Метал Ли, на всех парах мчась прямо на Боруто, залипшего у витрины магазина игрушек. — А-а-а-а-а! — с не менее громким криком он бросился в сторону и, не удержав равновесия, грохнулся в снег. А мимо пролетел Метал с развевающимся за спиной длинным жёлтым шарфом. Вскрик, удар — и улицу огласило радостное «Ура!!!» И взрослые на улице… заулыбались в умилении. Санки врезались прямо в угол лавки игрушек, но мальчик успел скатиться с них, и теперь весь взъерошенный, с красными щеками и побелевшими от снега волосами пританцовывал от радости. — Боруто, ты это видел? Видел? Ох, прости! Но я же кричал «Посторонись!» — выпалил он на одном дыхании, подавая руку другу. — Это… — Боруто мигом вскочил на ноги, и с куртки осыпался прилипший снег. — Обалденно! Ну ты ващее… А санки не сломаются? — Да ты что? — комично поднял брови Метал. — На них ещё батя катался! Они юны как никогда! — Ага-ага, сила юности, я помню, — усмехнувшись, Боруто поднял верёвочку от санок и передал ей другу. — Дер… — Это что сейчас было? — раздался возмущённый голос, от которого так и веяло моралью. — Метал, ты убить его вздумал? Боруто хоть и идиот, но всё-таки… «Ха, пришла наконец», — Боруто радостно помахал подбегавшей Сараде, а когда повернулся к Металу — того уже и след простыл. Только конец жёлтого шарфа и деревянные саночки исчезли за поворотом. Тогда Боруто не выдержал … и рассмеялся. Как же он любил это время года! Любил вот так вот натыкаться на друзей и присоединяться к зимним забавам, гулять и во все глаза разглядывать преобразившуюся Коноху. А что значит «зима»? Значит «Новый год»! Огни, украшения, снег и запах имбирного печенья, витающий в воздухе — и почему только старики ворчали, что не нужен Конохе этот заморский праздник? Правда, приходилось утепляться — нырять в тёплые штаны, крутку на меху, заматывать шею шарфом и… если мама не замечала, можно было всё-таки снять дурацкую шапку. — В открытке для Метала я напишу ему правила поведения зимой, — поправила очки подошедшая Сарада. — А ты чего смеёшься? А? А Боруто и вправду никак не мог прекратить — Сарада в своём огромном вишнёвом пуховике, с намотанным до носа шарфом и запотевшими очками напоминала большой тёплый шарик, сочащийся возмущением. И эти разговоры о советах в новогодних открытках… Каждый год! Теперь уж точно в воздухе витал праздник! — Пошли, пуховый шарик! Мы же хотели купить подарки! — со смехом увернувшись от подзатыльника подруги, Боруто побежал по улице. — Постой! — Сарада кинула взгляд на витрину. — А почему ты рассматривал игрушечный поезд? Ты же вроде как уже вырос… Эй! — ей в грудь ударил снежок. — Потому что новогодний, — лукаво улыбнулся Боруто, делая ещё один снежок. — Пошли! И под звенящий смех и гневные вопли, перекидываясь снежками, дети побежали за подарками. До Нового года оставались считанные дни! А кто-то должен был играть роль «Белого ниндзя»! Боруто с Сарадой носились по предпраздничной Конохе в поисках сюрпризов для родных и друзей. В любой другой праздник это было так муторно — мучительно думать, что подарить, чем порадовать, как угадать, как не обеднеть в процессе… Хотя перед Новым годом все кошельки очень сильно худели, эта суета была другой. Обычно степенные коноховцы бегали с выпученными глазами, бормоча: «А мандарины дай-дай не забыл? Всё куплено для моти? Что подарить жене?» Дети тоже бегали — но с гиком и ором, радуясь зимним играм. Вскоре, как только снега станет больше, на улицах начнутся настоящие снежные бои — с крепостями и снарядами, как и положено. Настоящий ниндзя считал своим долгом защищать ледяную крепость! И всё это — среди заснеженных домов, под новогодние мелодии из окон, в свете мигающих разноцветных огней и под хлопьями падающего снега… — Ты для Мицуки что-нибудь купил? — спросила Сарада, когда за их спинами закрылась дверь очередного магазина, тоненько тренькнув колокольчиком. — Как только он вернётся из Звука, надо бы ему вручить… Боруто только молча покивал, жуя данго и пытаясь удержать многочисленные пакеты. Конечно же, он не забыл про Мицуки — на дне одного из пакетов, Кагуя знает какого, лежала карточная игра про древних богов. А ещё по-девичьи слезливый роман для мамы, три банки особого новогоднего рамена для папы, краски для сестрёнки, наборы сюрикенов, кунаев и коллекционных карточек-ниндзя для друзей… Про Сараду он тоже не забыл — с трудом ускользнув от её учиховских глаз, Боруто заскочил в ближайший книжный магазин и купил толстенную энциклопедию по истории скрытых деревень и каге — она как-то сказала, что хотела такую. Ох уж эти девчонки! На душе было легко и радостно — Боруто был уверен, что всем всё понравится. — Жержи, — он протянул Сараде второе данго. А та почему-то зарделась. От мороза, наверное. Итак, работая челюстями и волоча покупки, ребята двинулись домой — надо было спрятать подарки до заветного дня. День клонился к вечеру, пошёл снег, мелкими иголками щипля щёки. Ана улицу высыпали поющие. Каждый год дети Листа собирались небольшими компаниями, клеили из цветной бумаги фонарь с кандзи «ниндзя», вставляли внутрь что-нибудь светящееся и принимались наматывать круги по деревне, распевая песни. Вот и сейчас откуда-то из центра слышались строки «My gift to you». — Смотри, скалу хокаге занесло! Папа и остальные теперь будто белым мхом поросли, ха-ха! Кстати, а что ты родителям купила? — Глупый ты, — закатила глаза Сарада. Но тут же смущённо улыбнулась. — Мама точно обрадуется настолке. Как раз новинка вышла — «Сендзюцу» называется. А папа… — она посмотрела куда-то вниз и в сторону и сказала едва слышно: — Я не знаю, что ему дарить. Да и вряд ли он придёт с нами ужинать. Боруто аж данго подавился. — То есть как не придёт? — Ну… — вдалеке показался дом Сарады, с фонарём на крыльце. Она ускорила шаг, — он сейчас снова в отъезде, опять что-то выясняет. В смысле, папа же так деревню защищает — он же правая рука хокаге! Перед крыльцом, сиротливо примостившееся на маленьком сугробе, стояло зелёное кадомацу. Сарада взяла у Боруто свой второй пакет и, улыбнувшись на прощание, потопала домой. Она говорила, что её мама обещала сделать горячий шоколад. Боруто остался стоять снаружи. Какая-то мысль не давала покоя. И тут взгляд упал на кадомацу. Поставив пакеты в снег, он подошёл посмотреть. Сакура-сан явно решила сделать украшение полностью зелёным — три бамбуковые палки обрамляли пышные сосновые ветки и несколько листьев папоротника. Только на самых кончиках виднелись мазки золотой краски. И всё это красиво припорошил блестящий снег. Но что это… Боруто аккуратно отряхнул бамбук. Снег забился в сделанные на каждой палочке надрезы, и стали чётко видны три кандзи — «Сакура», «Сарада» и на самой высокой — «Саске». «Правая рука хокаге, Саске-сан», — взгляд Боруто сам собой перенёсся вбок и вверх — на скалу, где снежной шевелюрой обзавёлся портрет его отца, седьмого хокаге Наруто Узумаки. В этот момент Сакура выглянула в окно и увидела Боруто, с нечитаемым выражением на лице смотревшего куда-то в сторону. Она обрадовалась — сын Наруто нечасто заходил, и она захотела его окликнуть и пригласить на какао. Но тот подобрал пакеты и, понурившись, ушёл.

***

— Дзинь-дзинь-дзинь, дзинь-дзинь-дзинь, дзинь-дзинь, дзинь-дзинь, дзинь! — радостно зазвонил будильник. И не умолкал до тех пор, пока Боруто, еле найдя выход из одеяла, не шлёпнул по нему ладонью. Часы показывали одиннадцать утра. — Уже так поздно? — окончательно проснулся Боруто. Действительно, комнату заливал яркий солнечный свет — на улице явно был мороз. — Я что, полночи не спал? Обалдеть! Вчера, засыпая, Боруто всё никак не мог перестать думать о Сараде. Он понимал, что она чувствовала — им обоим приходилось быть детьми очень занятых отцов. И если Боруто уже смирился, что папа вряд ли и покинет кабинет хокаге даже в Новый год — в праздники у него всегда было много работы — то слышать такую грусть в голосе Сарады было совсем не круто. Но Боруто был Боруто! И поэтому он придумал способ, как порадовать подругу! Часа в два ночи придумал, потому и проспал. — Доброе! — закричал он, скатываясь по перилам на первый этаж и вбегая в гостиную, где его заждался завтрак. Рис и… омлет! И мама была тут же — сидела за столом и читала книгу. Боруто хотел было промелькнуть мимо, но она, как и сотню раз до этого, поймала его за шиворот и приобняла. А он и не особо сопротивлялся — мамы такие мамы. — Ты не знаешь, — расправившись с едой, сказал Боруто, — А папа придёт на семейный ужин? Хината подняла глаза на Боруто. Тот был готов к любому ответу, и поэтому голос даже не дрогнул, когда он задавал вопрос. Потому что Боруто не завышал своих ожиданий. — Ох, — мама опустила глаза и слегка-слегка улыбнулась. — Я надеюсь. Ты же знаешь, у него… — Много работы, — вздохнул Боруто. А затем окинул взглядом комнату — зачем тогда было это всё?.. Деревянные стены, изящный шкаф, стол и стулья — на всё это были прилеплены ажурные бумажные снежинки. Входную дверь мама украсила плетёным из соломки венком, а на окнах зубной пастой нарисовала морозные узоры. Ну и главный атрибут зимы — маленький столик-котацу с прикреплёнными к нему толстыми одеялами — украсила гордая башенка домашних кагами-моти. Туда семья Узумаки сядет в новогодний вечер. И пусть папа вряд ли придёт, нельзя было допустить, чтобы мамины старания пропали даром. — Не грусти, мам! Пока! — он вскочил из-за стола, чмокнул её в щёку и кинулся в прихожую. О своих проблемах он подумает позже. Сейчас главное — выполнить план «Сюрприз для Сарады». Боруто накинул куртку. До Нового года осталось ровно три дня. Мало. Денег от выполнения миссий тоже осталось мало. Теперь сунуть ноги в валенки… А значит, нужно торопиться! А то ведь загрустит пуховый шарик. — Боруто, ты надел шапку? — Да, — закатил он глаза и таки сунул шапку в карман. А потом вышел на мороз. «Бр-р, холодно!» — Доброе утро, братик! — раздался снизу голос сестрёнки. Химавари сидела на корточках перед кадомацу и радостно махала рукой. А потом вернулась к прерванному занятию — сосредоточенному карябанию кандзи на бамбуковых трубках. Боруто подошёл поближе. В этом году Химавари сама сделала новогоднее украшение. Потому что магазинные поделки её не устроили, и творческая малышка заявила родителям: «А я красивей сделаю!» И ведь не обманула же! Вместо традиционных трёх трубок бамбука Хима поставила четыре. Окружила их парой веточек сосны и папоротника. А потом пошли эксперименты — зелень разбавили оранжевые шары мандаринов-дайдай, белые засушенные астры и множество маленьких бумажных вееров, которые усыпали кадомацу красными и золотыми бабочками. А сейчас Химавари усердно вырезала на последнем бамбуке четвёртую кандзи — своё собственное имя. Прямо как на кадомацу в доме Сарады. Но идея вырезать имена на бамбуке в кадомацу принадлежала именно Химавари. Она же ещё и придумала засовывать туда небольшие самодельные сувениры. — Только не подглядывай! — нахмурилась сестра, прикрыв ручкой дырочку в трубке бамбука. — Там же сюрприз! — Не буду! Молодцом, Хима! — крикнул через плечо Боруто и пошёл за ещё одним подарком.

***

— Что-то ждёт нас впереди, Всё сбудется, лишь подожди, Часы звонят 108 раз, Встречаем мы рассветный час! — раздавалось из динамика на главной улице. Боруто буквально бежал по ней, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ярмарочные ларьки. «Как же пахнет печеньем… Что это там — леденцы делают? В форме рыбок?! Не-е-е-е-ет, только не это!» — как бы не хотелось скупить тут всё новогоднее, а надо было торопиться. — Привет, Боруто! — раздался хорошо знакомый голос Иноджина. Откуда только — был вопрос. Боруто долго крутил головой и лавировал в толпе, пока не обнаружил друга вместе с Чоу-Чоу у пряничного ларька — те лепили снеговика. — Хочешь с нами? — улыбнулась Чоу-Чоу, сосредоточенно выпиливая из льдинки что-то острое, похожее на кунай. — Сейчас Шикадай вернётся, и мы… — В другой раз, я занят! — бросил на бегу Боруто и вскоре наконец-то выбрался на торговую улицу. Там народу было гораздо… — Даттебане, — вырвалось у него любимое ругательство бабушки Кушины. Ведь узкую улочку, где стояла ювелирная мастерская, буквально наводнил народ. «Что ж, — усмехнулся Боруто, поправляя повязку на голове, — ниндзя я или кто?»

***

Спустя пятнадцать минут полтолпы подпрыгнуло, когда из дверей небольшой ювелирной лавки, с грохотом распахнув дверь, вывалился паренёк и воскликнул: — Есть! Даттебаса! И не менее радостно от резкого толчка с крыши лавки свалилось немного снега. Прямо Боруто за шиворот. — А-а-а-а-а! Правду говорят, что новогодние чудеса сбываются. Когда запыхавшийся Боруто ввалился в лавку, сидевший за прилавком парень чуть не пролил на себя кофе. Это был Тобимару-сан — ювелир. И когда Боруто, тараторя и размахивая руками, сказал ему, что хотел бы заказать, тот с сожалением ответил, что до Нового года индивидуальные заказы не принимались. Даже на бижутерию, которая так была нужна Боруто. Тем более за три дня до праздника. Тогда Боруто сник прямо на глазах. Он, всегда собранный, вдруг растерялся. Боруто смотрел на стеллажи с серьгами, кольцами, колье. Это всё не было не то. А нужно было ТО! А потом парень-ювелир, видимо, что-то для себя решил: — Хотя… — усмехнулся Тобимару-сан. — Будет трудно, но ладно. Какие, говоришь, тебе нужны серьги? «Надо будет обязательно послать ему открытку», — думал Боруто, весело шагая по торговой улице. Это место было, как и положено, снежным, морозным и прочее и прочее. Но и к искрящейся белизне, и к запахам праздника, и даже к обилию украшений привыкаешь. И поэтому начинаешь замечать другое. Боруто смотрел на людей. На детей, которые носились, волоча за собой санки или срывая с крыш сосульки — они же такие вкусные! На парочки, что романтично прогуливались, любуясь зимой. На целые семейства, где отец обязательно тащил кучу пакетов со всякой новогодней снедью. Почему-то в голове всплыла ещё одна фраза ювелира: «Понятно… Вам нужно сотворить для кого-то чудо, верно? Так и быть, сделаю чудо и для вас». «Да, — думал Боруто, прислонившись спиной к витрине и глядя на эти счастливые лица, на мешанину шарфов, шапок и варежек, которые навевали мысли о чём-то тёплом и домашнем. — Это и есть чудо. Эй, а у кого это там оранжевый пуховик? Точно как у…» Боруто захотелось протереть глаза. Хозяин пуховика повернулся, и это действительно оказался… — О, привет, сынок! — у витрины соседнего магазина стоял отец в своей любимой оранжевой куртке и вязаной шапке с оранжевым же помпоном. «Вау. Неожиданно», — Боруто наконец-то отмер и подошёл к клону. — Привет. По делам здесь? — кивнул он в сторону магазина. Тот почему-то оказался магазином игрушек для девочек. — Не понял? — Слушай, не поможешь мне выбрать подарок твоей сестре? Маме я уже придумал, а про Химу надо ещё обмозговать. Только это секретная миссия, — Наруто растянулся в своей фирменной улыбке до ушей. — Ранг В, не меньше! — Ну… — Боруто поломался для вида. Хоть это и клон — настоящий папа сейчас наверняка мариновался в кабинете хокаге и решал какие-то ультраважные вопросы — но всё же хоть немного провести с ним новогодний сезон… — Если ранга В, я в деле! Папа засмеялся. А потом и отец, и сын чуть не подпрыгнули, когда в витрине нарисовался продавец со словами: — Добрый день! С наступающем, чего желаете? Э… вы… сам хокаге-сама?! Теперь уже смеялись оба Узумаки.

***

Боруто зачарованно смотрел на мороженое в руке. Апельсиновый лёд на палочке, наверняка очень вкусный, но который Боруто всё не смел начать есть. Это было известное мороженое с двумя палочками — надломишь его, и вот у тебя уже две порции. Папа любил эту вещь почти наравне с раменом, что говорило о многом, и Боруто даже не помнил, когда в последний раз они вместе ели что-то подобное. — Мы это сделали, — улыбнулся рядом отец, засовывая в сумку дорогую муфту и меховые наушники для мамы. — Спасибо, Боруто! Слушай, — он замялся, — передай Хинате, что я, возможно, задержусь в Новый год. Возможно, до полуночи. И, ладно, мне пора, работа не ждёт. Скоро увидимся! — он помахал забинтованной рукой. — Ага, — Боруто таки лизнул мороженое и тоже, не глядя, махнул рукой. — Ты только не развейся, пока не занесёшь домой покупки. — Что? — обернулся уже почти ушедший Наруто. И тут же прыснул. — Э, я чего-то не то сказал? — Да не… ха-ха! Ты подумал, что я клон? «Подождите… Не понял. Папа?» — Хех, ну у тебя и лицо! Клонам бы я не доверил эту шапку — указал на голову Наруто. — Мама твоя вязала. Когда отец ушёл, Боруто ещё долго стоял на том же месте, совершенно забыв про мороженое. Папа взял такой большой перерыв… они час по магазинам ходили, не меньше… отправил не клона, а пришёл лично… чтобы выбрать подарке маме и Химе… и даже купил мороженое! Но… на Новый год опоздает. Как обычно. Лизь — и рот наполнился приятной сладостью фруктового льда. — Эх, старик, — покачав головой, улыбнулся Боруто. — Во отчебучил!

***

— Моти готовы! Сынок, сними сковородку! — Мама, а где у нас блестящие ленточки? — На комоде коробка. Ты уже отправила открытки друзьям? — Да Хима уже давно это сделала. Мам, что ты просила? Простые разговоры, простые хлопоты — последние в этом году. Такие же слова, такой же смех звучали во всех домах Конохи, под аккомпанемент новогодней музыки, которая весь день играла по радио. Праздник пришёл — ровно в двенадцать ночи начнётся Новый год! В этот вечер даже снег… не пошёл, но лежал сверкающим одеялом, укутав сияющую огнями деревню. Коноха — деревня, скрытая в листве, а теперь ещё и в снегу. И вдобавок укутанная теплом семейного праздника. Ещё с утра гудели ярмарки, дети и взрослые катались с ледяных горок и распевали песни. Но к четырём часам, когда стемнело, многие улицы опустели, и праздник мягко перетёк в дома, под маленькие столики с одеялами. Вскоре семьи шиноби и рядовых коноховцев соберутся вокруг этих столов, укутавшись в тёплые пледы. И в каждом доме, а потом и во всей деревне, во всей Стране Огня, во всём мире наступит новый год. Время надежд. А пока в этой деревне, в одном из аккуратных домиков, где в заснеженном дворе гостей встречало необычное кадомацу и четыре снеговика, где крыльцо увили гирляндой, а внутри царило радостно-хлопотное ожидание, семейство Узумаки готовилось к ужину. Хината доставала из духовки, кастрюль и печек последние блюда, Боруто помогал ей все эти суши, рис, суп и данго впихивать на стол, а маленькая Хима, запутавшись в ленте, старательно завязывала бант на коробке с подарком отцу. Тот всё ещё был на работе. — В смысле? — в какой-то момент Боруто резко обернулся на часы. — Уже четыре? Мне пора! — Куда? — выглянула из кухни удивлённая мама. — Я скоро! — постучав себя кулаком в грудь, он кинулся на улицу.

***

На улице было холодно. Нехило так холодно, особенно если ты уже пять минут стоишь, затаившись в тени дома и подглядывая за крыльцом дома Учих. Двадцать минут назад Боруто выскочил из дома. Десять минут назад забрал у добрейшего в мире ювелира свой заказ. А пять минут назад быстро прилепил открытку и оставил это богатство на крыльце Сарады, стараясь остаться незамеченным. «Вроде никто не видел. Отлично!» Боруто слепил снежок и запустил его прямо в окно у крыльца. Из всех домов на этой улочке лился тёплый свет. И кажется, даже было видно, как пляшут в воздухе крошечные снежинки. Хоть какой-то снег на Новый год, пусть и несерьёзный. Боруто подышал на варежки, подпрыгнул пару раз — холодно становилось не по-детски. И дверь дома Учих отворилась. Дыхание перехватило, когда на крыльце, в свете фонаря показалась знакомое девичье лицо в очках. Сарада, завёрнутая в плед, в недоумении оглядывала улицу. Боруто смотрел во все глаза, пока она наконец не заметила сюрприз. — Надеюсь, тебе понравится, — облачком пара вырвались слова. Боруто заказал у ювелира две пары серёжек, побольше и поменьше, в форме красного кружка с серебряной нижней частью и прямоугольной подвеской того же серебристого цвета. Символ клана Учиха. Сарада на миг исчезла за перилами — наклонилась — и появилась снова, держа в руках маленькую коробочку. — Вот чёрт, — ругнулся про себя Боруто, — открытку подписать забыл! И одновременно с его словами Сарада вдруг прижала руку ко рту и повернулась ко входу: — Мама! Папа приходил! — радостно крикнула она. — Только посмотри! — она вбежала в дом, хлопнув дверью. А на крыльце от резкого толчка закачался фонарь. Снежинка упала на приоткрытые в удивлении губы. Боруто поднял голову и посмотрел на ночное небо. Ещё одна снежинка упала на лоб. В глаз. Ау… «Вряд ли он придёт с нами ужинать», — всплыли в памяти слова подруги. «Саске-сан… Я не подписал открытку. И подарок сделал в виде символа Учих. Неужели это настолько в вашем стиле? Хм-м-м… Папа говорил, что Саске-сан очень гордится своим кланом…». Боруто ещё раз посмотрел на дом подруги и побежал домой. Вечер плавно перетекал в ночь, а снегопад усиливался. Боруто шёл, вслушиваясь в хруст снега под ногами и музыку — кто-то из соседей включил «The First Christmas» на полную громкость. И теперь звуки колокольчиков, трубы-пикколо, сямисэна и лютни лились из окна вместе со светом, сплетались в мелодию, которую и зовут новогодней. Вот и она — знакомая деревянная калитка. «Сарада подумала, что это подарок от её отца». Двор… Со снеговиками в виде семьи Узумаки — Химавари даже сделала на самой большой фигуре и двух маленьких усы из веточек. Шесть, четыре и четыре. «Она обрадовалась. И Сакура-сан, наверное, тоже». На кадомацу поблёскивают снежинки. «А ведь я, получается, невольно обманул их». Дом в гирляндах. Пора идти. Там ждут мама и сестра. Новый год же! — Тогда, — Боруто поднялся по лестнице, сметая снег с перил, — если встречу Саске-сана, обязательно надаю ему по шапке и скажу, чтобы чаще домой приходил. Вот так! — с гордой улыбкой поклялся он входной двери. — Тогда это уже не будет обманом. А пока пусть Сарада радуется. С Новым годом, шарик ты пуховый. С этой светлой мыслью Боруто зашёл в прихожую. — Я дома! — заорал он, стаскивая валенок. Сейчас поскорее раздеться и сесть за стол. Стоп… что это? Не понял… Боруто неверяще уставился на полку с обувью. Проморгался. Посмотрел на дверь в коридор. И, забыв размотать шарф, кинулся в гостиную. Неужели… Надо было видеть, как он застыл в дверях. С красными щеками, растрёпанными волосами и безумными глазами. А ещё сердце билось будто сумасшедшее. Ему просто не верилось. — Боруто, ты где ходишь? — весело спросил отец. Он с мамой и сестрёнкой уже сидели за теплым столом, уставленным новогодней снедью. Мама устало положила голову папе на плечо, а Хима выглядела так, будто рассказывала что-то супер-важное, но появление брата заставило её оборваться на самом интересном. — Пап? — только и сумел сказать Боруто. Отец… не на работе. Он с ними! В Новый год. Да… как… правда? — Братик, садись скорее! Я тут папе рассказываю… — у Химы аж глаза блестели. — Правильно, дочка. Мы только тебя ждём, — Наруто кивнул на стол. — Предлагаю сейчас поесть, потом погулять, а потом вернуться и попить какао перед трансляцией звона колокола. Согласны? — папина широкая улыбка очень забавно смотрелась в сочетании с красным колпаком на голове. Боруто стоял и смотрел. Глазам почему-то было горячо, а губы медленно расплылись в тихой улыбке — самой счастливой за этот день: — Семья… С Новым годом!