Мой смысл

Эрик находился в плачевном состоянии уже месяц. Сейчас наступило начало десятого класса, как никак, старшая школа - сильный стресс. Но это далеко не главная причина. Картмана сильно задел пубертат, и вдобавок к нестабильной психике добавились гормоны. Он стал задумываться о смысле жизни (или, скорее, о его отсутствии). Он стал задумываться о ненависти к себе и своим поступкам. О непринятии его другими людьми. О том в каких условиях он живет, ведь он единственный ребенок с неполноценной семьей на их класс, очевидно у него сформировались daddy issues. Он нередко думал о суициде, и один раз даже предпринял неудачную попытку.   И самое страшное, он наконец то, впервые за свои пятнадцать лет, понял истинную причину его одержимости Кайлом. Он был влюблен в него. Всё их блядское детство. Всю блядскую жизнь. Картман осознал зачем стабильно, раз в неделю пробирался в комнату Кайла ночью, якобы для пакостей, при этом проводя минут десять тупо пялясь на спящего рыжего. Понял почему каждый раз при споре, когда происходил тактильный контакт (обычно они трясли друг друга за плечи), у него подозрительно скручивало живот, а из-за близости, взгляд всегда невольно опускался на губы еврея. Он понял что хочет Кайла. Ему нравится Кайл. Он любит Кайла. И это уже клиника. Ведь Брофловски ничего такого никогда не примет. Не с ним. Не с Эриком Картманом. 

***

POV/Eric Урок прошел. Мой взгляд устремлен в одну точку в конце коридора. Я физически не могу сдвинуть его. Это опустошение внутри меня было чем то страшным. Боковым зрением я почувствовал что кто-то ко мне приближается.  —Картман?  Кайл. Я ничего ему не ответил.  —Картман, слушай, ты…ну, ты как  вообще? — как то через чур робко для себя спросил еврей, встав напротив меня, но не получив ответного взгляда. Мои глаза хотели видеть только конкретную точку в конце коридора.  —Хорошо — еле как пролепетал я, сделав после этого глубокий вдох, и выдох.  —Мы, это самое…с пацанами переживаем, ты какой то тихий стал, у тебя вообще всё в порядке? Может помочь чем? — почему то, Кайл звучал искренне обеспокоенным. Забавно.  —В порядке — я продолжал невольно игнорировать два притягательных изумруда напротив, и наверняка казался психом со стороны, учитывая мой голос, поведение, направление взгляда, и депрессивный аутфит в черных тонах.  Кайл вроде бы нахмурился. Он пробормотал что-то вроде «нет, так не пойдет», и потащил меня в тот самый конец коридора в который я так долго пялился. Там было абсолютно безлюдно. И безопасно.  —Картман, я…не знаю как тебе объяснить, но…каждый день, видя тебя в таком состоянии мне становиться безумно плохо, — он положил руку на, как мне показалось, правую половину груди, — Вот тут.  Я опустил пустой и до мурашек холодный взгляд на него. Его щеки и уши слегка пылали. От этой картины я почувствовал румянец уже на своих щеках. Что ж, хоть какой то признак жизни.  —Кайл, — рыжий слегка вздрогнул, услышав свое имя из моих уст, — Сердце находится слева — Я чудом выдавил из себя некое подобие улыбки, но прожила она буквально секунд пять. Кайл хихикнул.  — Ну что ты, дурачок, если стоять напротив, то конечно моё право - это твое лево, а моё лево - твое право — тут Кайл совершил что-то сумасшедшее. Он был ниже меня, но все же подошел ко мне вплотную со спины. Я ощутил признаки жизни, как казалось давно подохших желудочных бабочек — А вот так, всё становиться одинаково. Твое право - моё право — он взял мою правую ладонь своей — А твое лево - моё лево — тоже самое сделал и с левой.  —Кайл… — я попытался сказать что-то еще, но слова путались в голове. К тому же, я думал что если я покраснею еще хоть чуть чуть сильнее, я стану советским флагом.  —А теперь скажи, что ты слышишь и чувствуешь — пробормотал Брофловски куда то мне в шею, после чего положил свою голову на моё плечо.  —Я слышу твое сердцебиение, — и вправду, мне в спину с бешеной скоростью стучало сердечко еврея, — А чувствую…твое дыхание на своей шее — о, если бы не апатия, что у меня еще осталась, я бы сгорел со стыда прямо перед моим Кайлом.  — Хорошо…Эрик… — я почувствовал его губы на своем ухе, а далее эти шаловливые еврейские руки стали пробираться сначала под мою толстовку, а дальше и под футболку.  Кайл издал тихое «ой» после чего восхищенно выругался, когда его блуждающие ручки нащупали мой пресс. До депрессии я не жалея себя ходил в спортзал, а в последний месяц хоть и забросил это дело, совсем перестал есть, так что в *физической* форме я был хорошей.  В это время он, поднявшись на цыпочки, пару раз поцеловал меня в затылок, затем в висок. Я правда не понимал что происходит. Может у меня жар, а это моя предсмертная галлюцинация, и вот вот я увижу белый свет в конце туннеля?  Тут, он свел руки к месту где находилось моё сердце.  —Бьётся. Чувствуешь?  —Да. —Значит ты живой. Если живой физически, значит и морально сможешь жить, — тут он убрал от меня руки, и снова встал напротив меня. На этот раз, я смотрел *только* в его ахуительные глаза, — Позволь мне помочь тебе с этим, Эрик.  —Зачем *ты* это делаешь?  —Ну, ты мой друг, в первую очередь, мы уже выросли, и играть во врагов перестали давно, сам знаешь, но…в добавок к этому…я тебя…ну…ты мне нравишься,  Картман! — конец фразы Кайл буквально прокричал, после чего зажмурился и виновато опустил голову вниз, прикрывая лицо ладонями. Я мог видеть его алые щеки даже сквозь пальцы.  Я потянул его к себе за плечо, убрал его ладони от лица, и взял это еврейское личико в свои. Я сжал его щеки, что показалось мне невероятно милым, но Кайл, естественно, смущенно нахмурился.  — А я тебя люблю, Брофловски, — эти слова мне дались сложнее всего, но как же сладко было это произносить. Вы не подумайте, от одного признания и разговора с Кайлом депрессия никуда не испарилась, к сожалению, это так не работает, но теперь у меня появился свой лучик надежды, свой смысл жизни.  Кайл ахнул, его глаза намокли, и он кинулся меня обнимать. Скорее душить, если быть честным.  — Эрик, милый, я тебя вытащу из этого, слышишь? У тебя никогда больше не будет желания выпилиться! Понял меня? Понял?! — я лишь хмыкнул и закивал в ответ, — Ты такой придурок, ты в курсе?  —Да Кайл. — я сказал это совершенно спокойно, даже в каком то удовлетворении. Но Кайл, резко отстранившись, хмуро посмотрел мне в глаза, а затем с новой сильной прильнул в мои объятия.  — А вот и нет! Никакой ты не придурок! Ты…ты…самый лучший мальчик, ясно?  — Да Кайл, — я лишь слабо начал поглаживать его кудри ладонью, пока другая лениво путешествовала по его спине, —Слушай, может поцелуешь меня?  Кайл в который раз уже отстранился, посмотрел на меня как на умалишенного, затем, когда до него дошло, покраснел, и схватил моё лицо в обе руки. Он только собирался встать на цыпочки, как я оборвал его тихим «нет», и подхватил его на руки (Кайл очень легкий), так что его задница оказалась в моих ладонях, его ноги обвили мою талию, а руки - мою шею. Тут я остановился и прижал его спиной к шкафчикам, для удобства.  Я смотрю в его глаза, он смотрит в мои. Искра. Буря. Ой. Мы целуемся. Это не мой и не его первый поцелуй, однако мы делаем все крайне медленно и неумело. Но при этом так чувственно, как никогда. Когда средь поцелуя я осознал что только что нахуй произошло, у меня невольно потекли слезы. От счастья. Кайл продолжая ласкать мой рот своим языком, не открывая глаз начал вытирать мои щеки пальцами. Я добавил напора, с новой силой столкнув его в шкафчик, и простонал что-то неразборчивое ему в рот.  —Кайл, я безумно…хочу тебя… — я совсем не фильтровал речь, просто выплескивал эмоции. Я тут же опомнился, ведь не хотел спугнуть своего мальчика. — В том смысле что…прости, не то.  —Пошли к тебе — он возбужденно прошептал мне в губы, чем просто поразил меня. Его глаза аж потемнели, серьезно вам говорю. Ну я решил напоследок кое что проверить. Сжал его булки. И, о да блять, оно стоило того. То как он опрокинул голову и закатил глаза просто снесло мне крышу.  — Пошли, мой еврейчик — я чмокнул его в лоб, опустил на землю, и взял за руку.  Что ж, что произошло у меня дома , пожалуй вам рассказывать не стоит…