Иней

Иней

      «Зима превращает падающую с неба воду и сердца людей в камень, » — Альбер Камю.

Прогулка по заснеженным дорогам

***

      — Сколько мы уже можем идти? Если ты не знал, то мне ещё нужно один доклад приготовить с презентацией на завтрашний урок... — ворчал безустанно Джон. Он медленно плёлся следом за его энергичным «братом-близнецом». — Как в таком вроде бы крохотном существе может быть столько энергии? — спрашивал самого себя Харрис.       Его пальцы уже давно окоченели, независимо держит ли он руки в карманах или же согревает дыханием; один результат. Щёки, кажется, настолько раскраснелись от мороза, что вот-вот лопнут. Ноги лениво тащились позади от тела, как будто эта была съёмная деталь, которую можно легко снять и поменять на другую, исправную.       В противоречие несчастном дрожащему от холода Джону шёл радостный Лололошка. Он весело напевал себе что-то под нос, иногда оборачивался, следя, чтобы его путник продолжал идти за ним, но даже несмотря на то, что его компаньон явно отставал, не сбавлял темпа. Кажется, таким образом он мучил бедного старшеклассника за все обиды, что произошли в их отношениях.       — Если ты хочешь, чтобы я умер, то мог бы выбрать более действенный способ, который не оставит после себя улик, — сравнялся с точной копией себя Джон. — Не беспокойся, если я соберусь тебя убить, то это будет более болезненный метод, — очевидно глумился над «братом» Лололошка. Он резко прибавил хода, словно увидел то, зачем шёл столько времени. Почти что бежал.

Следом за ним помчался и Джон.

      Парни остановились только у обрыва дороги, где дальше шло сплошное белое поле. Интересно, сколько прошло времени, чтобы оно полностью покрылось снегом? Часа два-три?       В любом случае Лололошка стал пробираться через жуткие сугробы, которые доставали до его колен. Несмотря на всё своё недовольство данным способом «прохода» вперёд, Джон последовал за ним. В скором времени они оба оказались на менее засыпанной поляне, где стояла одна одинокая ива, которая свисала прямо на замёрзшее озеро.       — Быстрее, за мной! — позвал Лололошка под саму иву «брата-близнеца». Тот послушно залез под её ветви.       Внутри оказалось намного лучше, чем снаружи. Иней создавал определённую атмосферу. Тем более снега было мало, поэтому можно спокойно передохнуть. Всё-таки пробираться через кучи сугробов то ещё занятие!       — Садись! — рухнул прямо на снег задыхающийся от недавнего быстрого бега Лололошка. Он похлопал по месту рядом.       Его друг с усталым вздохом бросил портфель, который всё это время тащил с собой, на снег и аккуратно сел прямо на него. Жаль, конечно, тетради и учебники, вероятно промокшие.       — Нет, не так! — отрицательно покачал головой Лололошка. Он поднялся на коленях, отряхивая куртку и штаны от снега, подполз к приятелю, остановившись сзади, вплотную вжатый в ствол дерева.       — Что на этот раз? — поинтересовался, какие ещё мучения ему придётся пройти, Джон. — Слушай мой голос внимательно! Не смей открыть глаза прежде, чем я скажу! — Лололошка, хотя и предупредил оппонента о правилах «игры», однако всё равно закрыл тому глаза своими ладонями. — У тебя руки до чёртиков холодные, — заметил в тот момент Джон. — Неважно! Не перебивай меня, — Лололошка резко замолк.       Тишина, что наполнила данное место, каким-то таинственным образом обострила все другие чувства эгоистичного учёного. Теперь он мог отчётливо ощущать, как тяжело дышит в шею его добрый «брат-близнец», как где-то вдалеке птицы свистят, как сильно бьётся чужое сердце, какое тепло оно излучает, как сильно захватывает дух при осознании, что сейчас они только одни, наедине, здесь, чёрт, знает где! Все эти мысли путались в умной голове, создавая резонанс с глубинными воспоминаниями, запечатанными в тёмном лабиринте.       Перед глазами возник восторженный образ самого зачинщика, как сильно он старается, чтобы скрасить, столь уже прекрасный момент. Подбирал ли специально место или случайно наткнулся? Насколько сильно замёрз, устал, проголодался? Что вообще творится в его растрёпанной голове?       — А теперь медленно открывай глаза, — Лололошка немного приподнял чужую голову, заставив посмотреть наверх, неспеша раскрыл ладони.       Перед глазами предстала удивительная картина, завораживающая любого, кто способен понять искусство; иней, что оседал на ветвях ивы, скапливался в самой верхушке, именно там вечер прятался за ней, но смуглые его пятна всё равно прослеживались, словно ночь с мелкими звёздочками.       Удивился ли сам учёный? Нет, совершенно нет, однако он не мог сказать столь воодушевлённому мальчишке, что его затея изначально не имела смысла.       — И как? Нравится?! — слишком открыто интересовался чужим мнением Лололошка, не заботясь о никаких границах, словно их никогда и не было.       Сейчас кажется, что безграничная ребячливость мальца настолько сильна, что он в любое дело будет вкладывать всю душу, не заботясь ни о чём; парнишка сжимал руку «брата-близнеца», ожидая удовлетворительного ответа, хотя зная того, мог бы и предположить, что никогда такого не произойдёт.       Растрёпанные коричневые волосы теперь не казались такими дурацкими, как прежде. Смазливое личико не таким убогим. Грубые пальцы совсем не страшными, а изящными. Всё, присущие юнцу, настолько изменилось за один лишь миг, что его «брат-близнец» совсем позабыл, как говорить. Бешенный стук сердца отзывался и в ушах, подчёркивая смешенные чувства.       — Джон, ты чего? Неужели настолько холодно? — прижал к себе Лололошка приятеля. Он искренне волновался внезапной молчаливости постоянно ворчливого собеседника. — Прости, я не должен был звать тебя сюда! Вдруг ты ещё заболеешь, а экзамены на носу...       Как вдруг раздался щелчок. Лололошка отпрянул, потирая ушибленное место на лбу. Он обиженно надул губы, сложив руки на груди. И так всегда!       — Мне было бы намного проще, если бы не пришлось сдавать эти тупые экзамены. Что мне там сдавать-то? То, что я знал ещё в первом классе? — хмыкнул Джон. Он, наконец, пришёл в себя. — Да-да, великий гений Джон Дейви Харрис, мы очень внимательно вас слушаем, — хихикнул Лололошка. — Пошли обратно домой? — И ты даже не хочешь услышать моего ответа? — нахмурился названный выше старшеклассник. — А что там слышать? Опять начнёшь нудить, да жаловаться, — пожал плечами Лололошка. Он встал и направился наружу. — Не было такого! — напоследок сказал Джон, собираясь влепить смачный подзатылок «брату близнецу».       Как вдруг Джон ощутил, как что-то холодное скатывается прямо по спине.       — Вот засранец! Насыпал мне снега за воротник рубашки! — Джон попытался вытащить названный объект, однако услышал только звонкий смех.

И вот так закончилась их прогулка. Под ветками ивы, покрытыми инеем.

***

Прогулка по заснеженным дорогам

      «Я люблю зиму, потому что зимой можно сидеть дома без чувства вины, » — Виктор Гюго. «Отверженные».

Иней