Возрождение пушечного мяса из романа

Шум, вопли, безумные крики, глухие удары яростно сталкивающихся столов и стульев, хриплое от возбуждения дыхание, пронзительный визг волочащихся по полу ножек табуретов... Всё это сплелось в клубок, который рванул наружу вместе с внезапно хлынувшим запахом крови, хлынувшим, казалось, из ноздрей и глаз. Мо Ди был мертв. Но после смерти он обнаружил, что сознание не покинуло его. Напротив, он медленно высвободился из собственного тела... нет, трупа, и теперь парил над актовым залом второй психиатрической больницы Пекина. Мо Ди потребовалось не более десяти секунд, чтобы принять факт собственной смерти и превращения в призрака. Он бесстрастно взирал на лежащее на полу тело, некогда бывшее им самим: на виски, где кожа и плоть были разорваны, являя жуткое месиво бело-красного цвета; на больничную робу, изуродованную черно-красными пятнами крови; на уродливо вывихнутую, деформированную лодыжку. Он подумал, что его смерть была неприглядна. Но какая разница? Вся его жизнь была такой. Врачи, медсестры и даже директор, еще недавно бывшие в зале, исчезли без следа. Пространство погрузилось в безудержную вакханалию пациентов. Передняя и задняя двери актового зала оказались заперты снаружи. Среди всеобщего хаоса еще несколько душевнобольных, истекая кровью, обмякли и рухнули на пол. Число мертвых росло. И тут в самый разгар бунта нелепо и оглушительно грянула лирическая музыка. Мо Ди поднял леденящий взгляд и огляделся. Оказалось, какой-то пациент наступил на пульт, и экран на сцене, где до этого шли новости, переключился на развлекательный канал «Хуася». На нем пара прекрасных, словно сошедших с картины, людей. В праздничной идиллии роскошного, изысканного зала «Бриллиантовая Роза» кружились лепестки. Двое прекрасных избранников в кутюрных нарядах самозабвенно целовались. Картина настолько прекрасна, что сжималось сердце. Камера скользнула дальше, и Мо Ди увидел знакомые лица своей «семьи». Каждый из них сиял от счастья, глаза их были полны слез. Мо Ди вдруг вспомнил. Сегодня был день свадьбы Цинь Ишэна, сына самого богатого человека Китая, и молодой кинозвезды, старшей дочери семьи Мо — Мо Люгуй. Поскольку оба были невероятно популярны в Китае, а их брачный союз представлял собой могущественный альянс влиятельных семей, свадьба привлекала всеобщее внимание. Её транслировали все развлекательные каналы, её можно было увидеть повсюду. А еще сегодня был его день рождения. Они выбрали очень удачный день. Мо Ди склонил голову набок, взглянул на свой уродливый и отвратительный труп, и в давно остывшем, окаменевшем сердце вновь поднялась боль и ненависть. Мимо, прыгая от возбуждения, с искажённым лицом проскакал душевнобольной и со всей силы наступил на лицо его трупа, оторвав кусок сине-бледной кожи. Мо Ди вдруг рассмеялся. Он не осознавал, что вокруг его призрачной сущности заклубились тонкие струйки чёрного дыма. Он перебирал в памяти свою жизнь и чувствовал лишь, что вся она была нелепой трагедией, абсурдной комедией! Он не понимал, почему семья Мо так к нему относится, и не понимал, что он сделал не так. С юных лет он был лишь печальным контрастом своей сестры. С тех пор как он себя помнил, его не любили все в семье Мо. Мать никогда не заботилась о нем, отец никогда не обнимал его, дед никогда не улыбался ему, а братья либо игнорировали его, либо били. Напротив, Мо Люгуй, его сестра-близнец, была маленькой принцессой всей семьи. Ту похвалу, о которой он мог только мечтать, будучи послушным и старательным, его сестра слышала до тошноты и оцепенения. Мамины объятия, которых он так жаждал, но так и не получил, всегда принадлежали его сестре. Отец, который в его воспоминаниях всегда был суровым и даже проявлял отвращение, каждый день носил его сестру на спине, обнимал, сажал на шею, даже целовал ее ножки, без устали называя ее "сердечком" и "кровинушкой". А те самые братья, которые его либо игнорировали, либо презирали, а то и без причины жестоко избивали, обожали свою сестру до беспамятства, были идеальными братьями-обожателями... В глазах Мо Ди бесшумно выступили кроваво-красные слезы, когда он смотрел на экран, где счастливые и изысканные члены семьи Мо выглядели так благополучно. Он думал, что ему уже всё равно, что он ничего не ждёт. Но сейчас, когда он мёртв, когда семья Мо пребывает в полном счастье и смеётся, а он умирает уродливой смертью в этой грязной, отвратительной психиатрической больнице, боль и пронизывающая горечью ненависть нахлынули, сметая его постепенно рушащееся сознание! Мо Ди внезапно развернулся и бросился к плотно закрытой двери, желая увидеть тот романтический грандиозный свадебный пир, за которым следил весь Китай, увидеть своих благородных и изысканных родственников, увидеть тех «друзей», которые предали его и вместе с его «хорошей» семьей принудительно заперли его в психиатрической больнице, чтобы посмотреть, насколько они сейчас счастливы! Но он никак не мог пройти сквозь стены психиатрической больницы. Мо Ди не замечал, как его призрачную сущность постепенно окутывает чёрный дым, тот струился из его сердца, расползаясь по телу, конечностям, даже по лицу. И когда он сгустился почти до плотной субстанции, внезапно вспыхнул белый свет неизвестного происхождения и окутал Мо Ди. В центре света была книга. Мо Ди взмахнул рукой, чтобы отшвырнуть эту книгу прочь, но та засияла ещё ярче и зависла перед ним. Куда бы он ни двигался, она оставалась прямо перед его глазами, заставляя смотреть на своё содержимое.

***

Прошло неизвестно сколько времени. Когда Мо Ди пришёл в себя, он уже покинул психиатрическую больницу и вместе со своим телом прибыл в крематорий. По его лицу незримо текли две струйки кровавых слёз. Оказывается, вся его жизнь была не более чем тщательно спланированной шуткой. Оказалось, что он, Мо Ди... был лишь пушечным мясом в популярном романе под названием «Все без ума от меня» в котором его персонаж использовался для того, чтобы показать контраст между тем, сколько любви и счастья получила главная героиня по сравнению с ним... И всё. Поэтому он и был недостоин любви, заслуживал презрения и отвращения, заслуживал всех этих страданий. Заслуживал того, чтобы с самого рождения не нравиться своей семье, чтобы к нему всегда применяли двойные стандарты, чтобы друзья, обожающие его сестру и сочувствующие ей, предали его. Заслуживал того, чтобы после того, как он «причинил вред» своей сестре, заставив ту упасть, его насильно заперли в психушку, заслуживал быть замученным и в итоге умереть во время бунта душевнобольных! Мо Ди смотрел на книгу, видя словно с высоты птичьего полёта, как с самого рождения его сестру все вокруг безумно любят, как её жизнь состоит из сплошной сладости и обожания, счастливой и приятной, не требующей логики И он видел свою собственную короткую жизнь, где его с рождения презирали, ненавидели, игнорировали и предавали. Под ногами Мо Ди расплывалось кроваво-красное пятно от слез. Он хотел рассмеяться, но не мог. Он протянул руку и попытался разорвать книгу, в которой его жизнь была описана как грустная шутка. Внезапно из книги вырвался золотой луч света, полностью окутавший его.

***

Пекин, больница №3, стационарное отделение.

В комнате, пропахшей лёгким запахом дезинфицирующего средства, несколько лучей яркого чистого света пробивались сквозь синюю тканевую штору и падали на изголовье узкой больничной койки, делая лицо лежавшего на ней юноши ещё более бледным. Повеял легкий ветерок, и густые, отчетливые черные ресницы юноши внезапно вздрогнули. Он медленно открыл глаза, невидящим, безразличным взглядом уставившись в потолок, пока глаза не покраснели и не зачесались. Тогда он закрыл их, подавляя выступившие физиологические слезы. Мо Ди вонзил ногти в ладонь. Боль ясно, слой за слоем, передавалась по нервам. Однако он, словно заядлый курильщик, получивший долгожданную затяжку отличного табака, с наслаждением и одержимостью усилил нажим, чтобы боль стала ещё чётче и острее. Он возродился... Он действительно возродился?! После того как его забили до смерти взбунтовавшиеся психически больные, он стал призраком и под действием таинственной силы узнал, что он всего лишь пушечное мясо в романе о богатой семье, служащее для того, чтобы оттенить, насколько любима главная героиня-победительница жизни. И вот после этого он переродился. Мо Ди тяжело вздохнул и попытался выплеснуть все сложные эмоции в своем сердце, но это было тщетно. В его сердце были только гнев, печаль и ненависть, которые ревели, как суровый ветер, бьющийся о его мозг и грудь. И тут в его уши ворвался шумный гвалт, сопровождаемый нервными, торопливыми шагами. Сердце Мо Ди резко ёкнуло. Он поспешно подавил бушующие внутри эмоции, открыл глаза и повернул голову. Как раз в этот момент в дверь ворвался стильный парень в западной школьной форме, а за ним пытаясь удержать его, другой юноша с короткой стрижкой. Мо Ди взглянул на сердито приближающегося к нему красивого парня, слегка опешил, а затем в глубине его души раздался тихий, холодный смешок. Разве это не его лучший друг со школы... Чжу Вэньцзэ? Тот самый Чжу Вэньцзэ, который сблизился с ним, потому что был влюблён в Мо Люгуй, стоически выносил дружбу с ним. Тот кто на людях всегда «ненамеренно» искажал его поступки, чтобы выставить в лучшем свете Мо Люгуй. В конце концов, тот самый «добрый брат» Чжу Вэньцзэ, который горячо поддержал семью Мо, упрятавшую его в психушку. Мо Ди слегка опустил глаза, сжал кулаки. Насилие в его крови неудержимо нарастало. Не ожидав такой холодности от Мо Ди, да еще и полного отсутствия раскаяния или стыда, Чжу Вэньцзэ еще больше разгневался. Он в два шага пересек комнату и, подойдя к кровати Мо Ди, гневно спросил: — Мо Ди, что это значит? Ты даже не раскаиваешься?! Всё именно так, как говорил брат Мо Ухан: я действительно в тебе ошибся! Я даю тебе последний шанс. Ты немедленно пойдешь со мной извиняться перед Люгуй! Она добрая и великодушная, и наверняка тебя простит. Но ты не должен пользоваться её добротой и мягкостью, чтобы травить и строить ей козни! И уж тем более пытаться навредить! Он травил и строил козни Мо Люгуй?! Слушая это, Мо Ди чувствовал лишь абсурдное, смехотворное возмущение. Он незаметно огляделся, и вдруг вспомнил, какой именно эпизод из прошлой жизни сейчас разворачивается. Похоже, это было в выпускном классе. Однажды, выпив напиток, который дала ему Мо Люгуй, меньше чем через пять минут всё его тело покрылось красными волдырями, ему стало трудно дышать, он чуть не задохнулся и в итоге в срочном порядке был доставлен в больницу. Перед тем, как его погрузили в машину скорой помощи, он спросил у Мо Люгуй, знала ли она, что у него аллергия на какао. Ведь в тот момент он не хотел верить, что сестра, всегда проявлявшая к нему такую заботу, на самом деле, как и остальные члены семьи Мо... не была по-настоящему к нему расположена. Но именно этот вопрос обернулся катастрофой. Все не только решили, что он обвиняет Мо Люгуй и держит на неё зло, но и сама Мо Люгуй от горя и стыда разрыдалась и упала в обморок. Мо Люгуй упала в обморок, и он окончательно превратился в преступника, которого никогда нельзя простить. Почти все посчитали, что он не только мелочно возненавидел Мо Люгуй и намеренно пытался опорочить её репутацию, доведя её до обморока, но и что он нарочно выпил тот напиток — ведь в итоге он не умер. Но сумел единожды подставить Мо Люгуй — хотя потом его заговор был всеми разоблачен. После его выписки из больницы весь гнев семьи Мо и презрение сверстников обрушились на его голову: насмешки, упрёки, оскорбления, травля, избиения... Его и без того нелёгкая жизнь стала невыносимой. Он даже не помнил, как пережил тот месяц, не говоря уже о последующем выпускном экзамене. Все эти воспоминания о прошлой жизни всплывали в его сознании. Темные эмоции, подавленные в глубине души Мо Ди, вновь забурлили. Он изо всех сил сдерживал их, не показывая ни малейшего признака на лице, лишь слабо открытыми глазами смотрел на Чжу Вэньцзэ. — Вэньцзэ, что с тобой сегодня? Что за чушь ты несёшь? Это же откровенная клевета! — Я клевещу на тебя? С чего это?! — Чжу Вэньцзэ не ожидал, что Мо Ди будет спорить, он разозлился еще больше: — Ты так расспрашивал Люгуй, разве все твои слова не означали, что ты винишь ее, ненавидишь ее?! Мо Ди, ты хотел очернить Люгуй, показав, что она не заботится о тебе, или ты хотел обвинить ее в том, что она намеренно вызвала у тебя аллергию?! — Нет, я этого не хотел! — А раз ты так говоришь, значит, так и есть? Брось, мы же не идиоты. Мы прекрасно понимаем, что у тебя на уме. Люгуй, она просто проявила доброту, а ты отплатил ей черной неблагодарностью, да еще и укусил ее! Мо Ди, ты действительно ядовит! — Я правда не хотел!— глаза Мо Ди налились кровью, он попытался подняться с кровати. Чжу Вэньцзэ же ни капельки ему не верил, пристально глядя на Мо Ди: — Твои оправдания бесполезны. К тому же, мы-то не знали о твоей аллергии на какао, но ты-то сам знал? Зная, что у тебя аллергия на какао, ты все равно выпил. Мо Ди, неужели ты сделал это нарочно? — Нарочно? Движение Мо Ди, когда он вставал, внезапно замерло. Он недоверчиво уставился на Чжу Вэньцзэ, его глаза мгновенно покраснели. Он сделал вдох, прежде чем произнести: — Я тогда простудился, к тому же какао в напитке было не так уж много, я не распробовал и выпил всего два-три глотка. И ты говоришь, что я сделал это нарочно? Если бы я чуть позже попал в больницу, я бы умер, Чжу Вэньцзэ! И ты утверждаешь, что это было нарочно?! — Разве ты сейчас не в порядке? Разве это не идеальный расчёт с минимальным риском и максимальной выгодой? Ты-то в порядке, а Люгуй упала в обморок! — Чжу Вэньцзэ, ты...— Мо Ди, с налитыми кровью глазами, смотрел на него, его голос дрожал: — Ты просто переворачиваешь всё с ног на голову! Разве тебе не стыдно, не стыдно за такие слова?! — Мне стыдно?! — Чжу Вэньцзэ никогда прежде не сталкивался с такой откровенной грубостью от Мо Ди, который всегда был сдержанным и «лицемерным». Гнев тут же вспыхнул в его голове, достигнув небес. Он больше не хотел, как обычно, терпеть и притворяться, холодно подошел к Мо Ди и, свысока глядя на него, гневно спросил: — Мо Ди, у тебя, должно быть, очень толстая кожа, и ты ещё смеешь говорить, что другим стыдно?! (П.п. Буквально "脸皮厚" (liǎnpí hòu) переводится как "толстая кожа на лице", что в китайском языке является идиомой, означающей бесстыдство, наглость, отсутствие совести, нечувствительность к критике или позору) — Говорю тебе, хватит притворяться, хватит оправдываться — тебе никто не верит! Не только твои братья, папа, мама, дедушка и Люгуй, но и мы, твои одноклассники, все тебя раскусили. Я, конечно, не хотел этого говорить, мы всё-таки несколько лет дружили. Но если в обычные дни твое лицемерие ещё куда ни шло, то сейчас, чтобы навредить Люгуй, ты дошёл до того, что готов покалечить даже себя... Ты не просто жесток, ты вообще не человек! — Я не просто жесток? — Мо Ди схватил простыню и почти разорвал ее на части: — Чжу Вэньцзэ, мы были друзьями три года, три года! И ты так меня не понимаешь, или всегда так обо мне думал?! — Конечно, не всегда. Я только недавно увидел твоё истинное лицо,— Чжу Вэньцзэ говорил без тени смущения, с презрением глядя на Мо Ди, и потянулся, чтобы схватить его за руку: — Как бы там ни было, сегодня ты обязан пойти со мной извиниться перед Люгуй! Если она тебя простит, мы тогда... — Что тогда? — Мо Ди вдруг отшвырнул руку Чжу Вэньцзэ, он горько усмехнулся с покрасневшими глазами, и его лицо постепенно стало ледяным: — Чжу Вэньцзэ, я всё понял.Ты сейчас изо всех сил пытаешься повесить на меня чужие грехи! Облить помоями! Я не знаю, почему ты это делаешь, но я говорю тебе, ты хочешь навесить на меня то, чего я ни делал, и даже не думал делать – не надейся! Я никуда не пойду!! — Я вешаю на тебя грехи?! Люгуй потеряла сознание, а ты ещё говоришь, что я на тебя вешаю чужие грехи?! Мо Ди, да у тебя, блять, просто нет лица! Тошнотворно! Давай, поднимайся... Ай—!!! Чжу Вэньцзэ, получивший внезапный удар кулаком в лицо от Мо Ди, тут же вскрикнул от боли, его гнев взлетел до небес. Он смотрел на Мо Ди с недоверием и крайней яростью, словно испытал величайшее унижение. — Мо Ди, ты, сволочь, посмел меня ударить?! В следующее мгновение он занёс кулак и изо всех сил ударил по Мо Ди, стоявшему перед больничной койкой. — Вэньцзэ! Стоявший рядом короткостриженый парень вздрогнул, притворяясь, что пытается остановить его, но в душе он испытывал глубокое отвращение к Мо Ди, из-за которого его богиня потеряла сознание. Поэтому он лишь делал вид, очень надеясь, что Мо Ди будет сильно избит. К сожалению, в следующее мгновение его не успевшее смениться злорадное выражение лица окаменело. Мо Ди одной рукой вывернул запястье Чжу Вэньцзэ, от боли у того исказилось лицо и оскалились зубы. Затем Мо Ди со всей силы пнул его под коленку, так что Чжу Вэньцзэ с громким «бух!» рухнул на пол на колени! Глава отредактировала с учетом оригинала на китайском языке ❤️ P.s. отредактированные главы будут иметь название, а не просто порядковый номер