Олимпийские игры: в погоне за удовольствием

Это странно: слышать приглушенный смех за тяжелыми дверьми кабинета, обычно утопающего в звуках периодически включающейся кофемашины и торопливого скольжения пальцев по механической клавиатуре. Смех на грани хихиканья звучит как низкий рокот приближающейся грозы с росчерком светлых дыр, в которые прорезался солнечный свет высоких переливов. Олег, отправленный до этого «где-нибудь прогуляться», стоит под дверью в нерешительности. У него в руках картонка с двумя стаканчиками кофе: американо с молоком для себя и раф с фисташковым сиропом для своего друга тире начальника тире кого-то большего. Они так и не разобрались в динамике межличностных отношений, которая искрит неразряженным сексуальным давлением и очевидным для любого постороннего интересом искр. Но делать с кофе что-то надо, поэтому решение просто войти в чужой кабинет – в котором сам мужчина проводит большую часть своего дня – кажется единственно правильным. Открывшаяся сцена потрясает воображение настолько, что сперва сложно хоть как-то среагировать. Сергей лежит на столе, закинув ноги на задвинутый стул на колесиках. Неторопливо двигая упомянутый последним предмет интерьера к себе и от себя, мужчина смеется, прикладывая к губам аккуратно скрученный косяк, затягиваясь. Бумага приятно трескается, тлея, и содержимое вместе с ней. Непроветренное помещение заполняется специфическим запахом растительного релаксанта, заставляя пришедшего скривиться, выражая этим все свое отношение к подобным мероприятиям. – Какого черта? – Олег подходит к столу, своими словами обращая на себя все внимание лежащего на столе. Стул сразу теряет внимание другого мужчины, и тот медленно переворачивается на живот, смотря на долгожданного визитера с легким прищуром. Рыжие волосы спадают на глаза, но руки Сергея слишком заняты косяком и удержанием равновесия на столе, чтобы это поправить. Олег легко заводит прядь волос за чужое ухо, оставив картонку со стаканами кофе неподалеку. – Ты насколько соображаешь? – На все двести процентов, – Сергей щурится сильнее, потом промаргивается и уже осознанно слезает со стола. А еще очень незаметно касается чуть покрасневшего уха. – Ты принес кофе. Раф? – Ага. Проходил мимо кофейни и решил захватить. Видимо, это было напутствие свыше. Олег хмурится, смотря на мужчину напротив, который садится за рабочий стол уже нормально. Теперь все его внимание сосредоточенно на том, чтобы достать желанный стакан с кофе. – Я слышал, как ты смеялся, – Олег садится на кресло напротив, устаивая локти на подлокотнике. Но спустя несколько минут поднимается, чтобы помочь достать стаканчик с горячей живительной жидкостью. И взять себе свой. – О, мне кажется, – Сергей делает еще одну затяжку, стряхивая пепел в импровизированную пепельницу, которая раньше была чернильницей, – что наша вселенная гениальна. Я пытался почувствовать на себе теорию струн. Ну знаешь: динамику взаимодействия объектов не как точечных частиц, а как одномерных протяжённых объектов. Или как-то так. – Ты бы не курил, а кофе пил, чтобы чуть в себя прийти, – мужчина вздыхает несколько обреченно, делая глоток из своего стакана. – Так, а в честь чего такой праздник и откуда ты вообще эту дрянь взял? – Я зашел в тупик. У меня выдает ошибку код, а я не знаю, как это исправить. – А нахрена тебе люди в компании? Ты же нанимаешь их для того, чтобы те работали, так почему ты грузишься сам? – Об этом я как-то не подумал, – Сергей все же делает несколько глотков кофе, после чего с очень грустным выражением лица кидает остаток косяка в чернильницу. – Да и вообще, тебе не кажется, что есть иногда такие ошибки, в которых разобраться можно, только сломав окончательно весь код? – Это не моя компетенция, ты же знаешь. – Знаю, но, – мужчина в ответ на это вздыхает и ложится щекой на стол, – это так печально. А мне грустить не хочется совершенно. За кофе, к слову, спасибо. – Не за что. Чем хочешь заняться, пока из тебя эта дрянь выветривается? – Мне всегда было интересно, если у тебя фамилия Волков, то ты трахаешься как животное? Олег, который до этого спокойно сидел и пил свой кофе, давится, закашливается и во все глаза смотрит на мужчину напротив. От чужих слов скручивается тугой узел внизу живота и становится как-то слишком жарко. – Кажется, ты не совсем осознаешь, что именно ты говоришь, – Олег неловко кашляет, пытаясь свести тему на нет. – Почему? Я часто думаю о том, какой у тебя большой толстый член. О том, какой он твердый, когда ты возбуждаешься, о твоем выражении лица, когда начинаешь себе надрачивать: как ты сводишь брови, как поджимаешь губы. А потом входишь, заламывая руки за спиной и вжимая чужое тело в кровать или что угодно. В помещении словно включили солнце в количестве минимум трех штук. Олег чувствует, как у него по спине стекает несколько капель пота, а во рту становится так сухо, будто он не пил несколько недель или даже месяцев. Странно, как после такого он жив, но бьющееся в груди сердце ощущается несколько инородным, что может быть вполне устраивающим объяснением. Сергей в это время выглядит странно сексуально: его взгляд словно поддернут поволокой, смотрит расфокусировано, его губы приоткрыты, а по ним периодически скользит язык, облизывая. Мужчина больше не лежит на столе, а сидит, чуть откинувшись на спинку стула. Его рыжие волосы убраны с лица, открывая обзор на покрасневшие щеки. – Если ты это говоришь, не осознавая смысла, лучше прекрати, – голос Олега бархатно-низкий, хрипит на каждом окончании. – Потому что я в шаге от того, чтобы совершить что-то очень грязное, о чем мы будем жалеть. – А кто сказал, что я не понимаю? – Сергей смотрит в ответ на удивление серьезно, а в синих глазах плещется такая уверенность, от которой возбуждение проходится мурашками по рукам. – Я хочу почувствовать, как ты будешь трахать меня так, как тебе этого хочется. Хочу почувствовать, насколько жадным и не услужливым ты можешь быть. Хочу знать каковы твой голод и твоя страсть. Хочу уже много лет, если честно с… Но договорить ему не дают чужие губы. Клишировано грязно и настойчиво, подчиняя себе и мешая думать о чем-то другом кроме себя. Олег сжимает ладонью чужие волосы, заставляя мужчину приподняться со спинки кресла и прижаться всем телом. Это ощущается тяжело и жарко, когда вес чужого тела оказывается в руках. Держать взрослого мужчину оказывается не так просто, как можно представить, однако это не вызывает никаких чрезмерных усилий для Олега. Чужая сила возбуждает, заставляя отпустить последние ускользающие здравые мысли. Сергей чувствует себя возвышенно грязно, чувствует, как от близости желанного тела у него стоит так сильно, что все мысли сосредотачиваются только на получении удовольствия. Быстрее, глубже, сильнее. Личные Олимпийские игры на двоих: в погоне за удовольствием. Олег усаживает любовника на стол, неряшливо скидывая с него все лишнее, в том числе и кофе, которое растекается на полу уродливой кляксой, до которой никому нет дела. У двоих в крови кромешное удовольствие, накрывающее с головой. От каждого прикосновения Сергей плавится, стонет, подаваясь к этому чувству, сгорая изнутри от прикосновений чужих сухих губ к своей шее. В ответ на это Олег дергает полы чужой рубашки в разные стороны, разрывая тонкие нити, сдерживающие пуговицы на месте. Бледная кожа кажется дорогим фарфором в неярком искусственном теплом свете. Мужчина касается губами с нескрываемым восхищением бледности, оставляя после каждого прикосновения расцветающий красным цветок. Их становится все больше, но останавливаться нельзя, пока не будет собран целый букет. Сергей стонет, запрокидывая голову назад и зарываясь пальцами в смоляную тьму чужих волос, прижимая любовника к себе ближе. Его трясет, когда мужчина касается губами соска, затем сменяет губы языком и так по кругу, пока дрожь не становится настолько ощутимой, что хочется удостовериться в том, что все в порядке. Но этого никто не делает, потому что остановиться сейчас кажется восьмым смертным грехом. – Олег, давай быстрее, – голос кажется чужим, когда с губ срываются слова. Сергей только улыбается уголками губ, начиная расстегивать чужую ширинку, чтобы стянуть брюки и мешающее нижнее белье. Такое лишнее все, что стоит между прикосновением грубых ладоней и гладкой кожи. – Не думал, что снизу ты тоже рыжий, – мужчина усмехается, проводя ладонью по чужому аккуратно подстриженному лобку. – Это на удивление мило. Комплимент в такой момент кажется слишком смущающе-личным. Сергей в ответ закрывает лицо ладонями, но разводит ноги шире, чтобы его любовник мог рассмотреть все во всех подробностях, которые только захочется увидеть. – Милашка. Олег наклоняется вперед и касается губами горячей головки, темнеющей из-за сильного возбуждения. Параллельно стягивая с себя пиджак и рубашку. Движения неловкие и резкие, но они совершенно не мешают никому из участников действия получать удовольствие: Сергея конкретно так кроет от прикосновений губ к члену. Ему хочется почувствовать больше. Хочется ощутить язык, влажность и узость чужого рта. И это желание так сильно отпечатывается на его лице, что Олег видит, чувствует и исполняет. Мужчина, помогая себе рукой, поддерживает чужой член и погружает в рот головку. Лижет и сосет торопливо, чувствуя, что хочется больше. Когда он решает взять глубже, заставляя головку коснуться задней стенки своего горла, прежде чем она скользнет глубже, Сергея ломает прямо на глазах: он выгибается, впиваясь пальцами в чужие волосы почти до боли. Ему хорошо настолько, что на глазах наворачиваются слезы, а под веками пляшут разноцветные пятна сюрреалистичных картинок и кислотных цветов. Это кайф в квадрате, который заглатывает, лижет и распускаются на кончиках пальцев. – Не так быстро, – Олег отстраняется так неожиданно, что Сергей разочарованно стонет. – Смазка есть? – Нижний ящик стола, – сглатывая вязкую слюну, шепчет мужчина на столе. Ему хорошо до хороводов, в которых танцует его сердце в преддверии оргазма. – Не смейся надо мной, я надеялся на секс с тобой уже давно. Кто мог знать, в какой момент он наступит? Олег на это не отвечает, а только смеется, открывая колпачок флакона с прозрачной жидкостью. Выливает на пальцы и широким движением размазывает по дырочке, закидывая чужие длинные ноги на свои плечи. – Расслабься, а то будет неприятно. Сергей уже вообще ничего не слышит: он сжимает пальцами край стола до побеления, чувствуя, как в него проникает первый палец и начинает в нем медленно двигаться, растягивая тугие мышцы ануса. Это не от боли, ни в коем случае, а от того, как сильно ему хочется почувствовать в себе чужой член. Почувствовать, как будет растягиваться его отверстие из-за натяжения, как сперва будет сложно привыкнуть к наполненности, а потом… Потом кайф будет сильнее, чем от первой затяжки. Секс с человеком, который для тебя все: несбыточная мечта и любовь всей жизни, – гораздо более яркий, чем что угодно. Олег добавляет второй палец, чувствуя, как собственное возбуждение мешает мыслить здраво. Ему хочется сильнее, ближе и быстрее войти, начать двигаться и заполнить до основания… – У тебя есть презервативы? – Я чист. Хочу почувствовать тебя. Звучит горячо. Настолько, что двигать пальцами внутри чужого тела становится практически невыносимым. Но Олег не пубертатный подросток, он взрослый мужчина, который умеет держать себя и в руках, и в штанах. Можно же отвлечься на что-то и не думать о чужом теле. Красивом подтянутом теле, которое не имеет ничего общего с приятными женскими округлостями: угловатое в плечах, с узкими бедрами, маленькой поджарой задницей и длинными ногами, которые сводят с ума. – Я уже готов, – Сергей едва может держать себя в сознании, потому что хочет в здравом уме почувствовать чужое тепло. Долгожданное тепло! – Хорошо. Олег облизывает губы и, сглотнув, стягивает с себя брюки вместе с бельем. Собственный член с тихим шлепком соприкасается с животом, пачкая его белесой каплей предэякулята. Выдавливает неровными кляксами на руку смазку, после чего с облегченным вздохом размазывает ее по члену. И приставляет его к розовому чуть опухшему от настойчивых ласк анусу. Первое движение ощущается как конец света. Как взрыв сверхновой или резкое сжатие вселенной до молекулы. Искрометный экстаз, растекшийся белесыми разводами на животе Сергея. У него перед глазами все стирается в один единственный мазок цвета Олега, а в груди разливается такое жгучее наслаждение, что крик удовлетворения сам слетает с губ. Для Олега ощущение тесного нутра становится самым настоящим испытанием. Ему хочется сжать ладонями чужую талию до пятен в форме своих ладоней и двигаться в этой тесноте быстро и безжалостно, вытрахивая оргазм за оргазмом. Но здравый смысл, не успевший окончательно раствориться в собственном имени, растекающегося в чужих словах, машет красным флагом и просит дать привыкнуть к прекрасному ощущению наполненности. И это испытание каждый раз дает моральную пощечину мужчине, который готов сойти с ума прямо сейчас, чувствуя, как Сергей подсознательно пытается сжаться, избавиться от чужеродного объекта, но только сильнее создавая ощущение той самой восхитительной узости. – Олег, пожалуйста, я сейчас с ума сойду, – чужие слова спустя некоторое время оказывают эффект подвинутой пробки в бутылке шампанского, которая после этого движения вылетает быстро и с хлопком. Олег начинает двигаться именно так, как хотел этого. Чувствительный после оргазма его любовник стонет громко, практически кричит чужое имя, умоляя не останавливаться и срывая в этой мольбе голос до хрипов. Внутри становится более влажно и свободно, мужчина с трудом может сжаться под таким напором чужих движений. А Олег двигается размашисто и грубо, прогибаясь в пояснице, чтобы заполнить чужое тело полностью. Чтобы его яйца с хлопком стукнулись о чужие бедра. Чтобы услышать очередной стон на грани визга, который ощущается оголенно интимным настолько, что по спине ползут мурашки. – Кончи в… м-меня. По-пожалуйста… Долгожданная близость кажется фееричной. Олег чувствует, как ходит по грани и знает, что за ней ощущения еще ярче, сильнее и громче. Поэтому он начинает двигаться быстрее, дыша тяжело и прикрывая глаза. Ему сложно смотреть на утопающего в удовольствии любовника под собой, который от бессилия дарит всего себя под контроль. Такой красивый и такой грешный, что можно кончить от одного взгляда. А вот надрачивать ему в такт своих движений, заставляя сходить с ум, хочется. Хочется завершить их первый раз красиво, под звук фантазийных аплодисментов. И это удается. Мужчины кончают почти одновременно, застонав громко и откровенно. Удовольствие поглощает их волнами, а после окончательно погребает под толщей воды. Олег падает на дрожащее тело под собой, пока его член дергается, выплескивая последние капли спермы в тело любовника. Сергей кажется разбитым удовольствием, разнеженным и нуждающимся в поцелуях и ласке. – Вау, – Олег кажется единственным на данный момент, кто способен говорить. А еще ему нравится чужая беззащитность. Поэтому лицо любовника подвергается нападкам из мелких нежных поцелуев. – Я надеюсь, что ты потом не скажешь, что это ошибка и согласишься сходить на нормальное свидание вместе со мной. Сергей щурится, а потом тихо смеется, обнимая мужчину двумя руками. – Давай попробуем, дорогой.