peccatum/peccare

      Спина кричит от острой боли. Кости будто скручивают и они ломаются вдребезги, он ощущает каждую трещинку и хруст. Капает. Он озирается за свою спину и видит совсем чёрную кровь, будто она сгнила за эти тысячелетия. Чувствуя некий вес давящий на лопатки и тень, что приятно закрывает от солнца, что некоторыми лучами пробивается сквозь щели в пещере.       Он понимает, что этот вес его давно забытых крыльев. — Неужели эта боль настолько отразилась на мне, что я смог обнажиться? – вопрос был повторен несколько раз эхом и тихо хмыкнув, он уселся обратно на холодный камень.       «Они правда думали, что поместив меня в эту пещеру смогут меня заточить? Это же смешно». — Смешные мысли у тебя, – голос раздался за спиной. — Кто Вы? – прищурившись он заметил невысокий силуэт.       Умение читать чужие мысли – древний и сложный навык. — Не человек уж точно! Я тот, кто должен следить за тобой, чтобы ты не попытался убить себя или кого-то, – усмехнувшись он вышел из тени и Танэйти смог разглядеть его.       Длинные светлые волосы, что собраны в высокий хвост. Странная ткань облегала его тело, он не часто такую встречал. Что-то длинное на поясе и сверху ещё одно одеяние похожее на его собственное, только другого оттенка и снова длиннее. Тело было полностью скрыто от глаз. В голове клубились мысли, как феи, что кружатся на весеннем балу. Вдруг взгляд зацепился за уши, что были как у животного на макушке. — Ты из представителей Лу? – люкскад остался на месте и даже не дёрнулся. Он уверен в себе и в своей силе. — Ты что слеп? – немного подумав он улыбнулся и продолжил. — Хотя смотря на твои блеклые глаза, будто это так. — Это не так, ты глупый щенок, – без привычной ткани скрывающей лицо было некомфортно. — Какой ещё щенок!? Ты на мой хвост посмотри, пташка, – прошипел парень и подошёл ближе, такой походкой будто красовался. Мягкой, чуть приподнимаясь на носках. Выглядел он весь как струны лиры. — Так разговаривать будешь со своими. Я из рода Руа, так что будь аккуратнее со своим языком, – крылья что были за спиной опасно потемнели и заострились. — Так почему же так темен? – он осмотрел перья, что сейчас напоминали больше наконечники эльфийских стрел, а не бархат и нежность крыльев пегасов.       Он помнил, что представители Руа были светлыми. От них исходили лучи, что могли ослепить и точно оставить без возможности видеть и зреть. — Любопытный? Ты не с Раэны? — Как ты узнал!? – удивлённый звук и распахнутые чёрные глаза насмешили крылатого.       Танэйти отвернулся и задумался о дитё, что стоял напротив него. Его вид был смехотворным. Его послали к нему на верную смерть и только. Оставляя этого зверька рядом с ним, он понимал, что это прямая смерть. Они специально это сделали.       Чтобы убить этого опечаленного. — Почему у тебя обсидиановы глаза? Ты же владеешь глацие, не так ли? — Да как ты.. – упомянутые глаза блеснули и руки покрылись тонким слоем льда, только вот они были не такими как все привыкли видеть. Узорчаты, будто написывая на коже слова. — Ты проклят, – тяжело вздохнув, Танэйти взмахнул крыльями, удобнее усаживаясь. — Расскажи имя своё. — Авинаэль, – чуть приклонив голову он совсем тихо добавил. — Из рода Фе.       Тот взглянул на него совсем по другому.       Существа представляющий Фелов – древнейшие. Они первые овладевшие магией и те, кому звери шепчут тёмными ночами или на рассвете. Говоря щебетом – коты. Обычно рождаются с Корэ магии. Они велики, как и их сила, но есть те, кто считаются изгнанием. Те, что рождаются без Корэ, светлы для дня и темны для ночи. Они вне гармонии, вне идиллии своих судеб.       Они записаны как те, что погрязнут в своих мучениях и страданиях. Их считалось убивать сразу.       «Этот юнец стоит предо мной и я не могу уловить его Корэ. Кто же он?» — Мне почти половина тысячелетия, так что не считай меня юношей! – после каждого его слова появлялись клубы пара. — Мне чуть больше восьми тысяч, – улыбнувшись, он посмеялся с реакции зверька. Его больше обычного уши, что мигом заострялись от его слов, радовали глаз. — Я знаю зачем меня отправили сюда, – то, как спокойно звучал его голос неприятно давит на виски Танэйти. — И, я знаю, что я проклят. Я привык к тому, что на меня смотрят как на грешника.. — Грешники те, кто убивает тебе подобных, – перебив младшего, он нахмурился. Нельзя быть настолько нелюбимым себе.       Это было вне гармонии его души, его Корэ. Хотя и того у него не было. — Не знаю, – легко пожав плечами, он уселся на камень подмяв под себя длинный хвост. Ему было холодно, но не столь физически, как духовно. Его кости покрывались льдом изнутри и только сейчас Танэйти заметил, что не он морозит всё вокруг, а сила его. Чужое дыхание слишком холодно для и так низкой температуры в пещере. — Что тебе сказали отправляя ко мне? – подсев ближе к Авинаэлю, пытаясь не обращать внимание на то, как тот дёрнулся и попытался чуть отодвинуться назад. — «Испей кровь своих грехов и поведай загадку своей судьбы..» – почесав затылок и дернув левым ухом вспоминая, он продолжил. — «Разгадав её – узришь свой облик и предашь себя земле». — Они хотели, чтобы я убил тебя.       Кивнув он надул губы в обиде. Он прекрасно понимал, что его же родные желают его смерти, потому что он отличался.       «Лучше бы я не рождался». Хвост подобрал ближе и уши теперь были прижаты, явно выражая печаль. Не страх и злость. Он принимал тех, кто считал его греховным и понимал, что он должен разбить своё Корэ в прямом смысле. — На мне оковы Аэр. Я был обречён своей же судьбой, как и ты, – посмотрев на Авинаэля, он тихо продолжил. — На мне оковы потому что я могу разглядеть судьбу. — Что!? – уши тут же взметнулись вверх и хвост заметался за спиной.       Он мягко рассмеялся: — Ты верно мыслишь. Я тот, кто возможно был создателем, а может и нет. Мне не особо интересно, я могу это узнать в любое время, – он облизывает пересохшие губы и давит улыбку. — Ты же боишься меня, м?       Младший поперхнулся воздухом. На его молочной коже появились узоры и люкскад пробежался по ним взглядом. Почти не дыша, читал шёпотом, как мантру и принимал каждый узор в дум. Каждый леденящий душу грех. Чужие грехи.