Когда «Мемы» пять?

Руслан на студии старается над новым альбомом. Он полон усталости. Алюминиевые банки выпитого Ред Булла уже давно не бодрят, а входят в повседневную норму. Тики обостряются на фоне постоянного стресса из-за неуспеваемости по поводу альбома, банального контента и каждодневных посиделок в компании близких друзей. Сегодня Тушенцов тоже хотел после студии увидеться с Ильёй, выпить с ним чего покрепче и поговорить насчёт дальнейших фитов. Но сегодня его друг на концерте Данилы Кашина в вип ложе снимает забавные кружки в Телеграмм, выпивает алкоголь и клянётся себе, что если спуститься в этот слэм – его там просто убьют.  Руслан наблюдает его тёмный силуэт, который освещают софиты и разноцветные прожектора, а затем камеру переворачивают на сцену и приближают к прыгающему Даниле. Рыжий скачет по сцене и уже с большой отдышкой поёт свой трек в микрофон, пока толпа на всём фоне перекрикивает артиста и расходится по сторонам для очередного мясистого слэма. Руслан невольно улыбается в экран, сидя напротив своего звуковика, пока они взяли небольшую передышку. Он знает, что у Дани полный солд-аут в Москве и, скорее всего, во всех городах. Хоть и эти игры в молчанку длятся несколько лет, Тушенцов всё равно рад, что его бывшего друга настигла ослепительная вспышка успеха.  Был рад. До момента, пока Илья не высылает ему ещё один кружок, где он слышит излюбленные мотивы легендарного трека, а сам Кашин улыбается вскрикивающей толпе. Он исполняет мемы? Тушенцова аж передёргивает от одной только мысли, а пальцы сжимают корпус телефона и пересматривают этот кружок снова и снова. Какие нахуй мемы? После такого долгого молчания, запрета на его имя в канале и на стримах, игнорирование совместных мероприятий этот человек идёт и исполняет мемы? Зубы неприятно стиснулись, брови машинально нахмурились, а взгляд был уставлен на диалог с Коряковым. Правда, кружок уже перестал проигрываться пару минут назад, а глаза будто стали видеть сквозь телефон. Неприятные воспоминания о том, как Кашин отзывался о нём на стримах, блокировал своих фанатов за малейшее упоминание, неприятно встали комом в горле. И Тушенцов бы проглотил этот ком, если б его это не так сильно ударило. Любимые совместные выступления с этим треком где-то приятно разливались в тёмных уголках его воспоминаний, которые он уже давно забросил пылиться в самый дальний угол. Руслан узнаёт у друга про окончание концерта, который был запланирован на десять вечера. Парень пытается отвлечься и сосредоточиться на работе, но текст резко перестаёт его устраивать. Биты хочется поменять и поменять вообще всё, начиная с записи трека «Мемы».  Так и не продвинувшись дальше в работе, он снимает наушники и покидает кабину звукозаписи. Руслан натягивает на себя куртку с массивным капюшоном, прощается с коллегой и покидает душную студию. Он сразу приземляется в заранее вызванное такси и едет совсем не домой. Едет туда, где крики толпы разрывали танцпол, услышав легендарную песню. Едет к тому, с кем нужно решить неопределённое количество вопросов и разрушить эту невидимую стену между ними, которая выстраивалась поэтапно множество лет. Погода знатно морозная, уже давно пора сменить джинсы с дырками и укутаться во что-то тёплое. Москва меняет свои виды за окном автомобиля, и Руслан разглядывает их, чтоб снять подступающее волнение. Не выходит. Чем ближе он к точке назначения, тем быстрее колотиться его сердце, а тики усиливаются и заставляют мышцы напрягаться.  Машина тормозит на ближайшей парковке. Парень покидает тёплый салон и встречается с холодным ветром, который неприятно бил в лицо. Натягивает капюшон посильней и двигается в сторону чёрных входов, откуда после концерта выходят артисты. Руслан облокачивается спиной на стену около двери и жадно тянется к опустевшей пачке сигарет. Выуживает оттуда последнюю, зажимает её дрожащими губами и подкуривает. Кашин, кажется, только закончил концерт, ведь Руслан отчётливо слышал громкое «Всем спасибо!» и визжащую толпу. Сердце заколотилось ещё сильнее, татуированные пальцы стали дрожать и чуть предательски не выронили последнюю сигарету. Вдох. Выдох. Он закрывает глаза и жмурится от очередного тика. Звуки улицы начинают слышаться словно из под воды, куда Руслан сам и занырнул.  Дверь через пару минут распахивается, а в проходе виднеется Кашин с сигаретой в зубах, не застёгнутой куртке и полностью мокрыми волосами. Видимо, вышел покурить и ещё вернётся в свою гримёрку. Тушенцов встречается с ним взглядом, и они оба замирают. Смотрят пару секунд, а затем Даня сводит светлые брови к переносице и оглядывает шатена с ног до головы. Кашин молча встаёт в стороне и закуривает долгожданную палочку никотина, а взгляд устремляет на мрачное небо.  — Привет, — Сухо протянул Тушенцов и наблюдал за Кашиным, который и глазом не повёл в его сторону.  — Если ты за Илюхой, то он в гримёрке. Могу написать ему, — Рыжий стряхивает тлеющий пепел и снова подносит сигарету к губам.  — Я не за Ильёй, — Всё так же сухо и холодным тоном отчеканил Руслан. Он слегка поддался вперёд, к голубым глазам, но те упорно делали вид, что его тут нет. — Удобно тебе находиться в такой позиции?  Он впервые за эти пару минут сталкивается с голубыми глазами дольше, чем на пару секунд. Впервые за столь долгое время. Кашин с полным высокомерием оглядывает парня и задерживается на его карих глазах. Бровь устремляется вверх, а лёгкая ухмылка проскальзывает на веснушчатом лице.  — В какой же? — Сигарета тлеет в татуированных пальцах. Данила, кажется, забывает о ней на пару секунд, но после возвращает её к губам снова.  — Петь «Мемы» ради дешёвого фейма? Когда за упоминание лишь моего имени ты кидаешь в пожизненный бан своих фанов, а на сцене прыгаешь и открываешь рот на мой куплет, — Тушенцов подошёл ближе и сглотнул подступающий ком. — Это просто творчество, — Улыбается Кашин и отстреливает пальцами оставшийся фильтр куда-то себе под ноги.  — Творчество? — Шатен усмехается. Он готов взорваться прямо на месте. — Ты на стримах пиздишь за тупых малолеток, которые при любом удобном случае упоминают нас в Тик Токе. Говоришь, что тебя заебало это и ты не хочешь видеть подобную хуйню там. Но ты, сука, идёшь и поёшь «Мемы» прекрасно осознавая, что потом будет, — Словно на одном дыхании проговорил Тушенцов.  Кашин замолчал. Он лишь смотрел в карие глаза и впитывал полученную информацию. Шатен выглядел помотанным, уставшим и раздражённым, но доказывал свою правду.  — Ты взрослый мужик, который несёт ответственность за свои действия. Зачем ты сам даёшь им повод, а потом плачешь об этом на стримах? — Тушенцов, кажется, выбьет себе зубы от таких резких тиков. Челюсть непроизвольно стукнулась с рядом зубов, чем привлекла заинтересованный взгляд рыжего мужчины.  — Ты даже меня не спросил о том, можно ли спеть нашу совместку. Меня, может, это тоже заебало за несколько лет, только я не даю на это реакцию, потому что знаю, что это не закончится. А ты повёлся на свою аудиторию долбаёбов, которые кидают в тебя дротики, а ты принимаешь, словно доска для дартса.  — Ты закончил? — У Данилы на лице играют желваки, а руки в карманах сжимаются в кулак. Хочется закончить этот разговор и не портить себе настроение после такого потрясного концерта.  — Ты биомусор со своим дешёвым хайпом, а твои фанаты – малолетние дегенераты, которые хавают такое отношение, — Тушенцов тыкнул пальцем ему в грудь и улыбнулся. — Поплачь потом на стримах, когда тебе будут лететь постоянные донаты с одним и тем же вопросом. Я ха-ха с тебя половлю.  — А ты сиди и впаривай своим фанатам букмекер с полным наебаловом. Строй из себя ебануто крутого чувачка и меняй маски на камеру, — Кашин улыбается в ответ и сплёвывает мокроту в сторону.  — Дань, мир не крутится вокруг тебя. Тебе это не раз говорили.  Они оба – упёртые бараны, которые будут стоять на своём до последнего. Простая «дружеская ссора» тому подтверждение. Руслан слишком прямолинеен, жесток и хладнокровен. Но Кашин знает его слабую сторону, а Тушенцов знает чувственную сторону Данилы. И вот они стоят и пытаются друг друга поддеть за «не такой» контент, дешёвый хайп, перебирают грязное белье и совсем забывают, как с яркими улыбками писали «Мемы». Выступали вдвоём и потом без ног отдыхали в отеле. Как ночами долго не спали и встречали Питерский рассвет, а потом засыпали рядом до самого вечера. Как Руслан помогал снимать клип Дане, предоставив свою квартиру, где ему в ванной выбили аппаратурой лампочку. Да, тогда хозяйка чуть не выселила его, но клип получился легендарным. Лицемер – успешная песня, мерч и тот самый просматриваемый клип на несколько миллионов. Их связывают яркие улыбки, звонкий смех, совместные усилия и труд. Но мозг, как правило, запоминает только плохое. Это плохое они пытаются выдавить из себя друг на друга, задавить аргументами и фактами, показывая, что «я точно прав». — А тебе не раз говорили, что нужно вовремя успеть закрыть ебальник, — Данила ёжится от мороза, который пробрался к его чувствительной шеи, и застёгивает куртку.  — Самовлюблённый долбаёб, — Фыркает Руслан и закатывает глаза. — У тебя опять маниакалка началась? Хотя, что это я… Ты ведь постоянно думаешь, что тебе все обязаны. Кашин поджимает губы в тонкую линию и молча начинает перешагивать за спину шатена. Тушенцов такого действия не оценивает, хватает его за рукав и толкает к стене.  — Что, Кашин, как всегда, уходишь от разговора? Года идут, а язык всё равно в жопу пихаешь, а потом на стримах язвишь всем подряд, — Усмехается Руслан. Выпученные глаза напротив недовольно смотрели на мужчину, а светлые брови по новой нахмурились.  — Отъебись от меня, Руслан. Наши пути давно разошлись. Нахуй ты приехал? — Даня злобно сверлит его своими холодными глазами.  Шатен, кажется, прокусывает собственный язык и мгновенно ощущает вкус металла. Кулак сжимается и резко влетает в скулу Кашину, который таращится к стене ещё сильнее и машинально подставляет ладонь на место удара.  — Ты совсем ахуел? — Даня стиснул зубы и от удивления раскрыл глаза.  — Нет, Кашин, ахуел только ты, — Тушенцов подходит ближе и толкает его в стену ещё раз. Кажется, что если бы сзади не было опоры, тот бы точно свалился. — И твоя ебаная лицемерная сторона уже порядком заебала даже на расстоянии, — Он тычет ему в грудь пальцем.  — Руслан, я не собираюсь с тобой о чём либо спорить. Это бесполезно, — Констатирует факт рыжий и теперь он отталкивает от себя некогда близкого друга. — Не появляйся больше, пожалуйста, — Его макушка скрывается за железной дверью, оставляя после себя неприятные эмоции, чувства и убитое настроение.  Он не мог понять, была ли эта дружба их самым ценным сокровищем, или она просто развалилась, уступив место горькому осознанию – они больше не были тем цельным, неразрывным коллабом, каким были раньше. Отчаяние душило, оставляя ощущение, что вся жизнь рассыпалась в прах, который унесло тяжёлым ветром за эту чёрную дверь.  Руслан уехал домой. Отчаянно понимая, что скучал.  Проходили недели. Сгущалось небо и сыпало ещё больше снега, образовывая пушистые сугробы. Работа умеренно продолжалась, но теперь Руслан давал себе отдышаться, ведь тики обострились гораздо сильнее. Он падал в эпилептические припадки. Музыка, последние штрихи нового мерча, участие в каких-либо стримах, подготовка к ближайшему туру не могли восполнить то, что за один вечер из него выбили, будто кувалдой. Внутри него, словно старая ржавая пружина, трещала и скрежетала боль. Ощущение, что он потерял что-то драгоценное, чего уже не вернуть, а осознал это только сейчас.  Коля зовёт любимцев из своего круга общения пересечься на закрытой тусовке. Обещал, что будет дорогой алкоголь, вкусные закуски, отличная музыка и какие-то личные приколы от него. Это хорошая затея с чётом того, что все скоро разъедутся по турам, концертам и на отдых в другие страны. Руслан немедля соглашается. Из-за работы тот видел друга последний раз месяц, а то и более назад, и то через монитор на совместном стриме.  Тушенцов устало поднимается с мятой постели. Голова кружится, глаза жмурятся, а тело чувствует себя так, будто он вчера не на студии был, а таскал мешки с песком по пятьдесят килограмм. Глаза цепляются за банку Ред Булла на столе. Руслан лениво хватает её, встряхивает и понимает, что там давно пусто. Тяжёлый вздох. Он направляется в душ, чтобы хоть немного выглядеть сегодня опрятно, хорошо пахнуть и блестеть натянутой улыбкой.  За окном вечереет, зажигаются уличные фонари. Люди спешат домой, чтобы укрыться от ледяного ветра, а хлопья снега устилают за ними дорогу, словно подгоняя. Шатен сегодня решил надеть джинсы без дырок и чёрную рубашку, чтобы выглядеть презентабельно, а не как обычно. Но на ногах всё равно будет незаменимая пара излюбленных вансов. Такси довозит парня до места назначения. Он покидает салон, разглядывая здание с неоновыми вывесками перед ним. Раньше он здесь не был, и Руслан уверен, что Коля приготовил что-то интересное и незабываемое. Это в его стиле. Тяжёлая дверь открывается под его напором, и он сталкивается с двумя крупными мужчинами, которые требуют предъявить заранее высланный код на телефоны гостей. Шатена пропускают, он юркает сквозь этих мужчин, следуя за миловидной блондинкой, которая сопровождает его до гардероба.  Большой зал, огромный бар с выбором любого алкоголя, один большой стол с разными видами закусок. Небольшая сцена, софиты и прожектора. Руслан честно ахает про себя от такого масштаба, и настроение сразу меняется на готовность шутить, веселиться и прыгать с ребятами под любимые песни.  — Ну, как тебе? — Коля в деловом смокинге пожимает руку шатену и приветливо улыбается.  — Просто отпад, — Признаётся Руслан и ещё раз оглядывается по сторонам.  — Спасибо, я старался, — Ещё шире улыбается Ромадов и слегка поклоняется на такой комплимент. — Пошли за стол? Там как раз Илюха, Макс.  Тушенцов кивает и следует за блондином. За столом уже собрался большой круг из стримеров, музыкантов и блогеров. Иногда ребята обсуждали какие-то общие темы, а иногда разбивались на парочки и болтали о чём-то своём. В основном девочки сидели своей компанией, а парни и не спешили разрушать их идиллию. Мол, зачем лишний раз трогать, пусть лучше обсуждают свою косметику, утюжки и плойки или новые духи. Руслан усаживается рядом с Ильёй, который улыбается во все тридцать два, и слегка приобнимает его. Когда эти двое вместе, то они готовы творить какой-то хаус вокруг, который поймут только они вдвоём. Шутить такие шутки, от которых они будут надрывать живот, а другие покрутят пальцем у виска. С Ильёй тепло, беззаботно, а его лучезарная улыбка действовала как вирус, который ты подхватывал и сам начинал давить лыбу весь вечер.  — Я планирую нажраться, — Твёрдо заявляет Илья и смотрит на Руслана.  — Ох, блять, только не это, — Наигранно произносит Тушенцов и строит жалкую гримасу лица. — Я щас Ксюше расскажу, — Улыбается шатен. — Нет, ей не стоит, — Коряков смущённо поглядывает на женскую компанию через пару человек.  — Женщина в доме хозяин, так что для начала у неё разрешения спроси, — Смеётся Руслан и тянет к себе ближайшую бутылку вина.  — Давай помогу, — Денис подхватывает бокал, берёт вино и смело заливает алкоголь.  — Дрейк, ты моя официантка? — Руслан с удовольствием принимает такой жест от друга и смело забирает наполненный бокал.  — Ага, оплату принимаю натурой, — Он улыбается и поправляет очки.  — Ох, Дрейк, я так отплачу, что тебе придётся весь вечер мне винище подливать, — Тушенцов играет бровями на лице и улыбается, когда видит, что Денис закатил глаза и бросил что-то по типу «долбаёб».  На фоне играют разные знакомые треки. Ребята потихоньку собираются за столом, распивают алкоголь и накладывают себе в тарелку чего попало. Начиная от лёгких салатов, заканчивая разными видами стейков. Зал потихоньку наполняется знакомыми людьми, с которыми Руслан здоровается и перекидывается парой слов. А некоторые и вовсе присоединяются к их нескромной компании, чтобы потравить шутки и выйти за рамки своего поведения.  — Привет, ребят, — Прозвучало где-то у него под ухом. Руслан поворачивает голову и сталкивается с голубыми глазами которые смотрели в ответ.  Кашин жмёт руки ребятам, но обходит стороной Руслана. Да и он, в общем-то, дружелюбно к нему настроен не был. Парни улыбаются и под радостные возгласы приглашают присесть рядом. А Данила и не отказывается, будто специально. Садится прямиком напротив Тушенцова и натягивает довольную улыбку, пока ребята интересуются его делами. Данила, с нарочитой уверенностью, оглядывал всех собравшихся. Его улыбка, хоть и широкая, казалась натянутой маской. Встречаясь взглядом с Русланом, он лишь едва заметно хмыкал или делал вид, что его здесь вовсе нет. Это пренебрежительное равнодушие было для Тушенцова словно болезненный укол.  Руслан, наблюдая за всем этим, заметно притих и ощущал нарастающую неловкость. Он чувствовал себя зажатым, словно лишним участником этого тщательного выстроенного представления Данилы. Он пытался улыбаться и поддерживать общий тон беседы, но под маской улыбки скрывался дискомфорт, который сопровождался скрежетом зубов, болезненными тиками и нервным постукиванием пальца по столу.  Тушенцов, скрестив руки на груди, наблюдал за Кашиным, как за врагом, готовым к нападению. Каждое его слово, каждый жест, улыбка, направленная на других, отдавалась у него в сердце ноющей болью. Он ощущал не только ненависть, но и жгучую обиду, которая, казалось, набирала силу с каждой минутой.  Данила, небрежно отмахнувшись от очередного бокала вина, встал из-за стола и направился к выходу. Шёл нарочито быстро, будто куда-то спешил. Он словно демонстрировал всем свою значимость. Возможно, сам этого не хотя.  Шатен наблюдает со своего места за удаляющийся широкой спиной. Он быстро предупреждает друзей, что ему нужно отлить, и подскакивает со стула, направляясь прямиком за рыжей макушкой. Идёт, поджав губы, но в глазах плещется сумасшедшее раздражение, которое он изо всех сил пытался скрыть за этим чёртовым столом. И ведь пришёл же, гад. Хотя наверняка знал, что Руслан тут будет.  Парень быстро накидывает на себя куртку, нащупывает пачку сигарет и выходит на заснеженное крыльцо, замечая курящего Данилу, который стоял к нему спиной.  — Что, Дань, уже можешь засунуть своё поведение в жопу и находится со мной в одном помещении? Не похоже на тебя, — Руслан усмехается и тянет сигарету в губы.  — Просто пришёл к ребятам, потому что завтра уезжаю в тур, — Спокойно и уверенно говорит Даня, выпуская дым большими кольцами. Голубые глаза даже не поворачиваются в сторону шатена, а лишь продолжают разглядывать опустевший город в столь позднее время.  — Свадьба Коли для тебя не была важным событием, а просто встреча имеет значение? — Руслан затягивается сигаретой и равняется рядом с рыжим.  — Ты о чём-то хотел поговорить? — Раздражённо спрашивает Кашин и, наконец, поворачивает голову в его сторону.  — Когда «Мемы» пять? — Усмехается Тушенцов и смотрит карими глазами в ответ. В его пьяной голове сейчас это кажется уместным, даже чем-то смешным. Даня молча смотрит на него пару секунд и расплывается в какой-то тёплой улыбке. Руслан узнаёт в этой улыбке что-то родное, что приятно отдаётся в его сердце.  — Не знаю, Руслан, — Он отворачивает голову и тянет тлеющую сигарету к губам.  — Я скучаю по нашей дружбе, — Хмыкает шатен.  — Я тоже.  Руслана словно прошибает током от этих слов. В голове словно вспышками проносятся все их моменты вместе. Он понимает, как же сильно ему не хватает присутствия Данилы в его жизни. Он осознаёт, что они оба соскучились и что надо что-то решать, а не отмалчиваться снова несколько лет. Руслан боится обжечься о его ледяные глаза и чёрствое сердце. Он хватает ртом морозный воздух и выкидывает фильтр от сигареты в ближайшую урну.  — Я знаю, что всё было не так, как должно было быть. Но… я скучаю по тому, как мы проводили время вместе, по шуткам, совместным коллабам, по тому, что мы чувствовали тогда, — Тушенцов тяжело выдыхает. Откровенничать с таким родным человеком, но с таким чужим за столь долгие годы, очень тяжело. В горле встаёт ком, а тики предательски сводят мышцы.  — Мы выросли, поумнели, и это нормально, — Кашин продолжает разглядывать заснеженные улицы, смакуя последние затяжки от сигареты.  — Я лишь хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, — Улыбается Данила куда-то вдаль и резко переводит взгляд на Руслана. — Но уже без меня.  Шатен мигает глазами и непонимающе разглядывает веснушчатое лицо. Это был удар под дых, от которого хочется загнутся и выплюнуть все внутренности наружу. Больно. Он пытается проглотить нарастающий ком в горле, но даже это даётся ему с режущей болью. Всё в моменте перестаёт иметь какое либо значение, кроме этого повзрослевшего, изменившегося рыжего мужчины. Но Руслан его всё ещё видит тем лучезарным парнем, с кем они входили в понимающий тандем, помогали друг другу даже в самых мелких вопросах и всегда умели находить общий язык. Но однажды не смогли.  — Дань, я думаю, нам стоит просто всё обсудить, — Руслан натягивает какую-то нервную улыбку. Хочет показать, что его это совсем не тронуло. Но они оба знают, что этот разговор сейчас медленно убивает их двоих.  — Руслан… — Данила тяжело вздыхает и отстреливает пальцами бычок в урну. — Перестань жить в семнадцатом году. Мы тогда были молоды, глупы и беззаботны. Сейчас всё поменялось. У нас другие ценности, мышление, и нам будет вдвоём тяжело, — Констатирует факт рыжий и встаёт напротив Руслана, заглядывая тому в щенячьи глаза.  — Нам и тогда было тяжело, но мы справлялись, — Фыркает шатен и отводит взгляд от пристальных глаз.  — Нет, Руслан, мы нихуя не справлялись. Мы копили это в себе, а потом вываливали и обвиняли друг друга. Мы оба были неправы, оба косячили и делали необдуманные поступки, — Рыжий прерывается на глубокий вдох и касается ледяными пальцами чужой щеки, сразу ловя на себе взгляд больших глаз. — Я всё ещё люблю тебя, Руслан, но хочу, чтобы мы дальше шли врозь.  — Опять ты решаешь за двоих, — Тихо говорит Тушенцов и поджимает губы.  — Я не решаю за двоих. Я хочу, чтобы мы больши не напарывались на одно и то же, не допускали одинаковых ошибок.  — А вдруг я хочу допускать эти ошибки? — Руслан повышает тон голоса и смахивает с лица чужую ладонь. — Вдруг я хочу пережить это снова, но с тобой?  — Я не хочу, Руслан, — Кашин говорит твёрдо и уверенно, но играющие желваки на лице выдают его с потрохами. Он переживает и нервничает.  — Почему? — Карие глаза бегают по его лицу и пытаются найти хоть какой-то внятный ответ.  — Потому что я снова болезненно привяжусь к этому, а потом скорее себя убью, чем буду переживать то, что было, — Признаётся Кашин и шумно сглатывает, опустив взгляд.  — Дань, всё будет по-другому, — Он тянется руками к его плечам и старается говорить спокойно.  — Нет, Руслан, ничего не будет по-другому и как раньше тоже уже, к сожалению, не будет, — Он медленно убирает от себя чужие руки и смотрит Руслану в глаза.  — Блять, Дань, но… — Его прерывают.  — Руслан, нас больше не будет.  Кашин болезненно смотрит на него в ответ, словно пытается запомнить этот момент на всю жизнь. Тушенцов лишь раскрывает рот, застыв в немом положении. Данила напоследок так по родному треплет чужие волосы, слегка улыбается и двигается в сторону выхода. Руслан так и остаётся смотреть ему вслед, пока волна слёз и нахлынувших эмоций сводила его с ума.  Кашин заходит в шумное помещение и сразу забегает в ближайший туалет. Он смотрит в зеркало на покрасневшие глаза и даёт слабину, пропуская несколько слёз. Он задыхается от несправедливости жизни и жестоких решений. Острые ножи резали его изнутри. Вспарывали каждый его орган, нанося непоправимый ущерб. Он не хотел этого делать, но точно знал, что нужно учиться отпускать.  Сможет ли он отпустить теперь?