А если я хочу в подарок тебя?

      Бывает же такое, и наверное, даже очень часто, что какое-то слово ассоциируется с определенным человеком?       Вот, например, слово «фотосессия». Просто проскользнет где-то в разговоре, а в голове фантазия уже рисует довольно четкий образ: темные отросшие кудряшки, пронзительные голубые глаза, чуть вздернутый кончик носа, неизменное кольцо-печатка на безымянном пальцем и совершенно чарующее взгляд тело. Такого хочется постоянно держать в объективе камер, чтобы запечатлеть каждый оттенок его эмоций.       Любимый, всеми обожаемый (кто говорит, что нет, тот нагло врет и себе, и людям. А это в свою очередь грех вообще-то!)… Аррррсений Попов.       Держите себя в руках.       Антон вот изо всех сил пытается. Но он смотрит на воодушевленно рассказывающего Арса и плывет, потому что как же прекрасен человек, который с горящими глазами рассказывает о своем любимом деле.       — Так ты поможешь мне? — спрашивает вдруг Попов, а Шастун распахивает глаза и несколько раз быстро моргает, отчаянно пытаясь вспомнить, о чем речь.       Так… Ну изначально, он рассказывал про свой бренд, про новые идеи к новому году. Как будто футболки и елочного шара мало. Хотя у Антона это все уже было. «Нужён» светилось с нескольких сторон на праздничном дереве, а в черную футболку «Арс. Дватри. Елочкагори» он облачался каждый раз, когда приходил домой. Естественно, ни о чем таком Арсений не знал и не должен был знать. Он один раз заметил нить «ф». Антон тогда моментально смущенно покраснел и старательно избегал Попова весь остаток рабочего дня, в глаза так вообще еще неделю не смотрел.       Стыд и позор.       — Шаст?       Антон медленно моргает и смотрит в обиженные, злые глаза. Черт.       — Прости, Арс, я что-то…устал после съемок сегодня… Совсем из жизни выпадаю… — он нервно усмехается, а Попов поджимает губы и качает головой с разочарованием.       — Мог просто сказать правду, что не хочешь.       Он грустно вздыхает, поднимается и выходит из гримерки. Шастун ловит себя на мысли, что тот, в отличие от него самого, уже успел переодеться, а потом подрывается с дивана, спотыкается о свои ноги, но все же спешит в коридор. Он буквально чувствует бешеную панику и тахикардию от того, что может потерять шанс побыть вместе с…другом. Это ощущается так, будто драгоценный песочек стремительно просыпается между пальцами и растворяется в воздухе навсегда.       — Стой, погоди! Погодистой!       Только за счет того, что Арсений устал и идет не так быстро, как мог, Антон догоняет его и тормозит, положив ладонь на плечо.       — Арс, правда, устал, но я не отказываюсь! — быстро тараторит он, а потом шумно выдыхает и выпрямляется. — Я просто выпал из реальности и прослушал тебя. Прости… Но если ты повторишь, то я помогу. Что бы там ни было       Попов с сомнением осматривает его, чуть изгибая бровь, а потом всё-таки кивает, расслабляясь, и начинает рассказывать заново, но более коротко и спокойно.       — Коллекция украшений у меня новая. Хочу выложить на сайт как раз перед новым годом, но ещё ничего не отфотано. Моя шея сейчас не самая кинематографичная, и я подумал, что ты мог бы помочь. У тебя она…хорошая.       Хорошая? Что? Хорошая шея? Это как вообще?       Антон непонимающе и одновременно с этим недоуменно выгибает бровь на подобранный эпитет. Арсений моментально тушуется и отводит взгляд, неловко прикусывает губу, однако больше ничего не добавляет: он же все рассказал, теперь нужен только ответ. И Шаст понимает это лишь через несколько секунд молчания, чуть хмурится, задумываясь, и кивает.       — Хорошо. Давай попробуем.       Голубые глаза вдруг загораются счастьем, будто их обладатель получил самый желанный подарок на новый год.       — Отлично! Супер! Спасибо! Тогда я даже сам могу отснять все кадры, не придется никого беспокоить, — быстро от воодушевления говорит Попов, а Антон, залипнувший от невероятности этого человека и от быстрой смены его эмоций, едва успевает уловить, что они будут наедине.       Только вдвоем…       Эта мысль неожиданно отрезвляет. Шастун резко вскидывает брови и судорожно вздыхает. Со стороны такое поведение наверняка похоже на какой-то приступ или болезнь. Но Арс никак не комментирует, принимая это за усталость и попытки вынужденно взбодриться. Он кладет руку на плечи Шаста, приобнимая, разворачивается, и они вместе идут обратно в гримерку, чтобы тот тоже переоделся.

≻───── ⋆✩⋆ ─────≺

      Пока Арсений подготавливает все к фотосъемке, Антон расхаживает по небольшой снятой студии и осматривается. Особенно он задерживает свое внимание на украшениях, которые уже были разложены. Браслеты, подвески. Прелесть… Сколько же Шастуну придется выложить из своего кармана ради успокоения души и сердца с гиперфиксом.       — Можешь потом забрать их. В свою коллекцию, — говорит Арсений, тихо подойдя к нему со спины.       — К-коллекцию?.. — запинаясь, уточняет Антон и тяжело сглатывает.       Арсений Сергеевич, во-первых, читать чужие мысли некрасиво и вообще запрещено. Во-вторых, когда вы успели проникнуть в квартиру и увидеть эту драгоценнейшую коллекцию?       — У тебя же есть волшебная ниточка, — поясняет он с улыбкой и аккуратно цепляет пальцами подвеску.       Шастун успевает облегченно выдохнуть и расслабиться, что его тайна по-прежнему тайна, но шеи касаются тонкие пальцы, вызывая полчище мурашек. Судорожно втянув воздух, он резко оборачивается. Арсений не успевает отстраниться, поэтому он оказывается прижатым к нему, обнимая за шею. Они удивленно смотрят друг на друга и не отстраняются почти минуту. Но Попов все-таки приходит в себя (к сожалению) и, неловко кашлянув, делает шаг назад.       — Я всего лишь хотел помочь застегнуть, — оправдывается он и отводит взгляд.       — А… — очень многословно отвечает Шаст и снова поворачивается спиной. — Помоги…       Помоги и признайся первым, что мы не друзья. Не просто друзья…       Сам же он чертовски боится поднять эту тему. Причина до банального очевидна. Антон не был уверен, что чувства взаимны, а не просто романтизированная фантазия шалит.       В этих мучительных мыслях Шастун пребывал всю фотосессию. Он дергался и выпадал в реальность каждый раз, когда Арсений подходил и поправлял положение или украшение, касаясь его кожи.       Нарочно долго касаясь, между прочим.       Когда все вещицы заканчиваются, Антон замечает, что Арс какой-то расстроенный. Глаза уже не сверкают радостью от чужого согласия. Даже на свои украшения смотрит без огонька. Совсем безэмоционально. Это заставляет Шаста поджать губы, чувствуя себя виноватым. Он не выложился на максимум, он не оправдал ожиданий. А потом он внезапно замечает в углу коробку, где сверху лежат два ободка с оленьими рогами, и улыбается. В его чудесную светлую головушку приходит забавная мысль. Он берет этот декор, отряхивает и так отсутствующую пыль и аккуратно надевает один на себя. Со вторым Антон подкрадывается к убирающемуся Попову, встает перед ним, заставляя того поднять голову и посмотреть на него, и украшает его с особой осторожностью. Арсений непонимающе хлопает ресницами и вопросительно вскидывает брови, прося объясниться.       — Нашел их и подумал, почему бы нам не сделать совместную фотку в преддверии нового года?       Шаст неловко улыбается, но это неожиданное воодушевление меркнет в нем с каждой секундой тишины. А потом быстро расцветает, когда Попов начинает тепло смеяться и приобнимает.       — Я не против. Давно у нас не было фотографий. Таких простых, из жизни, а не со съемок или мероприятий.       С искренними, яркими улыбками они делают столько снимков, пока оба не остаются довольны.       — Так что, заберешь все эти экземпляры? — спрашивает Арсений, отправляя их удачные кадры Антону в личные сообщения.       — Не слишком ли накладно для тебя?       — Хорошо, можешь считать что-то из этого подарком на Новый год, — усмехнувшись, парирует Арс.       — А если я хочу в подарок тебя? — вдруг выдает Антон и, кажется, сам ошарашен этим смелым заявлением.       Попов медленно поднимает голову и внимательно смотрит на него, думая, послышалось ему или нет.       — Повтори, — просит — или скорее требует — он.       — Я сказал, что с удовольствием приму твои украшения в подарок, — находу придумывает Шастун и тяжело сглатывает, смотря на Арсения взглядом испуганного олененка, а тот хмурится.       — Ты не это сказал.       Но раньше чем Антон придумывает оправдание, его притягивают за свитер и целуют в губы. Он настолько шокирован, что просто стоит истуканом, не отвечая. Это смущает Арса. Тот уже ловит себя на мысли, что ему действительно послышалось, и собирается отстраниться, извиниться и сбежать. Но Шастун чувствует это, очухивается, хватает его также за свитер и отвечает на долгожданный поцелуй. Они синхронно облегченно выдыхают и отдаются моменту на несколько секунд, прежде чем отстраняются друг от друга.       — Я согласен стать твоим новогодним подарком.       — А..?       — Да, я влюблен в тебя, — перебивает Попов. — И я хочу сходить с тобой на свидание. И встретить Новый год вместе. И поцеловать тебя еще раз, — тараторит он, а потом прикусывает нижнюю губу и чуть тише бормочет: — Если ты не против…       — Не против, — с приоткрытым ртом от удивления говорит Антон, облизывается и с улыбкой добавляет: — Не против всего перечисленного.       Арсений шумно выдыхает и тоже улыбается. Он снимает с них обоих ободки с оленьими рогами и возвращает обратно в коробку.       — Тогда хватай пакет с украшениями, и пойдем. Безумно хочу есть. И тебя.       — Что?       — Что?       Шаст замирает с подарками в руках и с вскинутыми бровями смотрит на хитро ухмыляющегося Арса, а потом фыркает и закатывает глаза, отмирая и направляясь на выход.       — Я тоже очень хочу.       — Что?       — Есть, конечно же. А что еще?       Он отвечает Арсению такой же хитрой ухмылкой, и теперь очередь Попова закатывать глаза. Но потом они пару секунд смотрят друг на друга в тишине и срываются на смех. В обнимку они покидают здание. Да и привычную жизнь тоже отчасти.       План Арсения сработал. Им наконец-то удалось перешагнуть эту ступеньку. Новый год — новый этап. Так вперед, навстречу счастью!