under pressure

cause love's such an old fashioned word

and love dares you to care for the people   on the edge of the night

and love dares you to change our way of caring about ourselves

(under pressure - queen, david bowie)

***

До появления Коннора в этом доме годами держался стойкий запах перегара, запах этот поселился в обивке дивана и осел по углам вместе со слоем вековой пыли. Конечно, никаких гостей здесь не бывало, но если бы кто-то появился на пороге, особенно если денёк у Хэнка был дерьмом - отшатнулся бы, скривившись от этой вони. Но Хэнк перестал замечать её с годами, а потом перестал винить себя за алкоголизм, как и надеяться на что-то. Поначалу он еще с отвращением косился на своё отражение, в пьяном угаре едва различая свое красное осунувшееся лицо, но потом стыд притупился. Вот такой вот он, Хэнк Андерсон - старый, заросший и пиздецки жалкий. А и похуй. Иногда, держа в руках пистолет, он косился на хрипящего Сумо и осознавал, что не сможет нажать на курок, пока собака еще жива. Тогда он включал музыку, не слишком громко, просто чтобы заглушить шум собственных мыслей и напивался как черт. Бутылочный склад после таких вечеров оставался на пару месяцев в куче прочего мусора. И этот извечный запах перегара выветрился, а кучи бутылок были собраны в черный полиэтиленовый мешок заботливыми руками и отправлены на переработку. Коннор говорил что-то о сохранении природы и об экологичном потреблении, Хэнк слушал вполуха, только пялился на эти механические руки, собирающие с пола бутылки. Механические, как же, да хуй там плавал - в них было столько человечности и заботы, сколько Хэнк не замечал ни в ком и ни в чем долгое время. -Я бы их и сам убрал, не трать силы. - сказал Хэнк и знал, что это был пиздёж. Иногда он чувствовал в своих руках и во всём теле такую тяжесть, от которой он не мог заниматься никакой уборкой. Самым оптимальным вариантом было лечь, закрыть глаза и не просыпаться как можно дольше.  Коннор помог. Он всегда был готов помочь, когда наступали такие моменты, ну конечно. Время шло. Шторы в этом доме больше не задергивались днём, потому что "Лейтенант, солнечный свет оказывает благоприятное воздействие на обмен веществ, повышает иммунитет, улучшает работу мозга, стимулирует выработку серотонина, а следовательно снижает уровень тревоги и дарит ощущение радости." Солнечный свет это, конечно, хорошо, и радует и успокаивает. А еще, по ночам, Хэнка успокаивает голубоватый свет от диода, падающий на стену и оповещающий, что Коннор в полном порядке, в безопасности и находится в спящем режиме. Прямо здесь, в кровати Хэнка, согревая бок.   Спать вместе первым предложил не Хэнк. Во-первых, он не был уверен, что андроиды вообще нуждаются во сне, а во-вторых - он просто стеснялся, не позволяя себе даже мысли, что Коннор захотел бы разделить с ним постель. Нахера ему это? Хэнк либо храпит, либо мучается бессонницей до рассвета. Бессонница - эта херня хуже любого похмелья. Похуй всем на работе от каких тяжелых мыслей ты мучаешься до утра на этот раз, а эти часы сами по себе - пытка. Но если на работу на следующий день не надо, Хэнк справлялся с бессонницей проверенным способом. Конечно просто шел и напивался, и делал он так всегда. Ну, до появления Коннора. Потому что когда Коннор застал его за этим в первый раз, всё закончилось тем, что Хэнк смог уснуть и без бутылки.

***

Хэнк пробрался на кухню, по дороге заметив, что Коннор спокойно лежит солдатиком на диване, а в ногах у него сопящий Сумо. Это было хорошо, Коннору не нужно знать. Приглушенный свет и открытый холодильник, рука тянется к баночке холодного пива. Щелчок банки в тишине звучит оглушительно громко, а затем раздался растерянный голос. -Хэнк? Да что б тебя. Хэнк вздохнул и захлопнул дверцу холодильника. -Разбудил тебя, да? Коннор стоял в проходе, Сумо приплелся следом и уселся в ногах андроида. Тусклый свет лампочки не попадал ему на лицо, выражения нельзя было прочесть. -Сейчас ровно час ночи, почему не спите? -Не могу уснуть. - Хэнк опёрся о столешницу. Ему было немного стыдно, он ожидал, что Коннор отругает его, как провинившегося ребёнка. -Такое бывает. У меня... бессонницы. Иногда. -А пиво зачем? - Коннор подошел ближе, и свет упал на его обеспокоенное и слегка недовольное лицо. Теперь он стоял прямо напротив и сложил руки на груди. Беспокоится ведь. -Помогает уснуть - Хэнк аж скривился и потупил взгляд, он прекрасно слышал себя со стороны - звучит как заядлый и законченный алкоголик. Помогает ему пиво уснуть, ага. Ну и ебанатство. Коннор перевёл взгляд с банки пива на лицо Хэнка. Смотрел так проницательно, любяще. Коннор не мог злиться долго, вспыльчивый, но отходчивый - это одна из черт его характера, которая проявилась, когда тот начал разбираться в том, как вообще устроен его девиантский мозг теперь. Выяснилось, что Хэнку он мог простить что угодно. Рука андроида потянулась к пиву, отобрала и вылила содержимое банки в раковину, сопротивления не последовало. - Прости - Коннор положил голову на плечо Хэнку и переплел их пальцы. Хэнк рвано выдохнул и положил подбородок на макушку андроиду. - Я не думаю, что стоит употреблять алкоголь в качестве снотворного, мы могли бы найти другое решение. Я бы этого хотел. В глазах щипало нещадно. Коннор просто стоял там и прижимался к нему. Вчерашняя машина, как же быстро он научился чувствовать. Откуда в нём было столько заботы, где она хранилась? Текла по проводкам, как по венам? Как в него помещалось столько любви, но что важнее, откуда столько любви на одного Хэнка? В глазах щипало. -Я... - голос охрип, и он замолчал, заметив это. - ну может.

***

В ту ночь они впервые спали вместе, обнимались. Хэнк говорил, а Коннор слушал. Раньше бывало очень херово. И сейчас иногда, по старой памяти, хотелось напиться. Хэнк и Коннор продолжали работать над делами о девиантах, но теперь им приходилось разгребать последствия человеческой жестокости и нетерпимости, которые служили причиной для многочисленных преступлений. Как всё изменилось-то. Наблюдать за всем этим пиздецом было очень тяжело, но Хэнк напоминал себе, что всё это должно иметь какой-то смысл. В какие-то моменты жизни он продолжал разгребать дела исключительно ради Коннора, чтобы ему не приходилось работать в одиночку. И опять же, есть ещё списочек вещей, которые Хэнк делал ради Коннора: пытался бросить пить, например. Даже после самых ужасных дней он не разрешал себе этого, и Коннор был просто в восторге. Он поощерял Хэнка каждый раз, когда замечал, как тот воздерживается от алкоголя, каким бы раздраженным и уставшим тот ни был. Вообще, Коннор был очень нежным, и, как оказалось, страшно тактильным, поэтому не мог лишний раз удержаться и расцеловывал лицо Хэнка в знак благодарности, широко улыбаясь. Хэнк в ответ на это хмурился и бубнил, но этот бубнёж никого не обманет. Такие поощерения мотивировали сильнее любых слов.

***

- Сегодня 100 дней вашей трезвости, лейтенант! - Коннор гордо улыбался, глядя в сонные глаза только что проснувшегося Хэнка. - Просто прекрасно, железяка, своего всегда добьешься. - Хэнк уткнулся лицом в подушку. Он стал спать гораздо, гораздо лучше. Его щеки дотронулись нежные пальцы, и над ухом послышалось тихое: -Спасибо.

Потому что любовь -такое старомодное слово

Любовь вызывает тебя позаботиться о людях на краю гибели,

Любовь вызывает тебя изменить наше отношение к себе.