Это я - Гарричка!

Глава 5 Выйдя из Гринготтса, я стал обладателем сотни тысяч галлеонов, обрел наследие Гриффиндора, Слизерина и Певереллов, получил родовые дары и мэноры в придачу. Ну, а гоблины, провожая меня восторженными взглядами, все, как один, кланялись в пол и клялись, что вложат все средства в акции Эппл и Майкрософт, сделав меня в будущем самым богатым магом на Земле. Ага. Хуй там плавал. Для того чтобы полноценно иметь дело с банком, нужно стать совершеннолетним волшебником. А я хоть и Герой магической Британии (и победитель Темного Лорда), но все еще мелкий пиздюк. И на сегодняшний день прав, чтобы свободно распоряжаться своими средствами, не имею. Тысяча галлеонов – все, что мне удалось урвать в новосозданный детский сейф, из которого я снял три сотни на первое время. К слову, успешные операции произошли лишь потому, что рядом была Минерва с ключом и подписанным директором Хогвартса разрешением. Для операций большими суммами – нужно связываться лично с Альбусом дохрена имен и титулов Дамблдором, который официально является моим опекуном. На логичный вопрос, почему Великий Светлый лично не занялся воспитанием сироты, а сдал Дурслям, получил от профессорши ответ: «Потому что сорок два!» Ну, не совсем, однако посыл был именно такой. Правда, Макгонагалл потом искренне заверила, что это было лишь для моего блага. И вообще негоже сомневаться в мудрости Светоча. Если Альбус что-то делает, значит, так надо. О чем еще стоит упомянуть? Ах, да. Я подумал, что мне бы для удобства стоило завести пространственный кошель, дабы всегда иметь доступ к деньгам в детском сейфе. Я предварительно проконсультировался по этому вопросу с деканом Грифов, и такая возможность в Гринготтсе действительно имелась. Однако гоблин-специалист, что нас обслуживал, на мой запрос лишь оскалился, оголив ряды острых клыков: – За ваши деньги – любой каприз, мистер Поттер. А потом озвучил сумму, которую необходимо платить ежемесячно, чтобы пользоваться таким чудом. Я офонарел. Попросил повторить. Гоблин, все также скалясь, повторил. Ну, а я после осознания взял под руку Макгонагалл и молча ушел. Ибо мне такие суммы выплачивать банку пока что не по карману. Полагаю, для этого нужно быть кем-то вроде Малфоев или Блэков. Или хотя бы стать совершеннолетним, дабы получить полноценный доступ к хранилищу Поттеров. – Вам следует выбрать волшебную палочку, мистер Поттер, – сказала декан Грифов. – Сейчас мы пойдем в магазин Олливандера. Он лучший мастер палочек в магической Британии. – А это обязательно? – для проформы интересуюсь. Представив, как я махаю большой зубочисткой и говорю непонятную тарабарщину на квази-латыни, я едва подавил жалобный стон. Предпочтительней для меня был бы какой-то малозаметный концентратор, типа кольца, но где же его достанешь? Существуют еще посохи, вроде Грюм им обладал, но не с моим тщедушным тельцем такое использовать. – Почти вся программа Хогвартса и большая часть дисциплин нацелены на то, чтобы студенты работали именно с волшебными палочками. Так что выбора у вас нет. – Понял, принял… Ожидаемого цирка с палочками у Оливандера не произошло. Возможно, виной всему Макгонагалл, стоявшая под боком? Однако подобрали мне волшебную махалку за каких-то семь минут. Причем удалось обойтись без тотальных разрушений мастерской и выплаты соответствующих штафов за порчу товара и имущества Олливандера. Перебрав несколько вариантов, которые вообще никак не отзывались на мои пассы, Гаррик с предвкушением принес мне длинную узкую шкатулку, и палочка в ней мне вроде как подошла. Да уж. Мне, как и канонному Поттеру, достался остролист с пером феникса. Оливандер лепетал что-то о том, будто это палочка выбирает хозяина, а не он ее. В этой связи возникал вопрос: а если эти палочки такие норовистые, то на кой ляд они вообще нужны? Но я смолчал и не стал спорить со стариком. По правде сказать, какого-то особого отклика, вроде духовного единения, внутренних вибраций или прочей ереси, я не ощутил. Палочка в моей руке лишь слегка нагрелась, и с ее кончика сорвался сноп цветных искр. Ах, да… еще я почувствовал легкое покалывание в шраме на лбу. М-да… это «ж-ж-ж» неспроста. Впрочем, стоило нам выйти на Косую Аллею, чтобы скупиться к школе, как я вернулся к обдумыванию недавнего инцидента с материализацией (призывом) кирпича. Нет, я не собирался строить себе дом. Хотя… теоретически, если бы я мог создавать их как на конвейере, то можно было бы заняться продажами… хм, а смогу ли я материализовать/призвать фунты или американские баксы? Эм… а слитки золота?! Кхем… ладно, что-то не туда меня понесло. Наверняка у этой способности будут подводные камни. Сейчас несколько о другом речь, грани этой силы постичь необходимо, чтобы в случае нужды суметь себя как-то защитить. Ибо вот эта волшебная махалка, на которую реагирует мой шрам, не вызывает доверия вовсе. Да и отбери ты у классического мага поттерианы палочку, кто он станет без нее? То-то же, большинство станет бесполезными сквибами. И только мастодонты вроде Володи-Морды и Дамби, возможно, еще будут что-то из себя представлять. По крайней мере, так было в той вселенной, которую знаю по фильмам и фанфикам. А как обстоят дела в этой реальности – еще предстоит выяснить. Никого из персонажей, известных по канону, сегодня не встретил. Ни младшего Малфоя у мадам Малкин, ни заику-Квирелла в Дырявом Котле. Видимо, мы с Макгонагалл пришли позже? Или, наоборот, раньше? Кто знает. Я косплеил «почемучку», засыпая Макгонагалл самыми разными вопросами, о предметах в школе, быте волшебников, их истории, а также областей магии, маскируя в том ворохе «крючки» для выведывания ключевой информации. – А волшебники могут читать мысли, профессор? – подвел я к самому важному, при этом стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком обеспокоенно. – Существует раздел магии, именуемый легилименция, – кивнула Минерва. – И при помощи соответствующего заклинания некоторые волшебники действительно способны читать мысли. – При помощи заклинания? – зацепился я. – То есть для использования такой магии нужны слово-активатор и палочка? – Верно, – осклабилась Минерва. – Не переживайте, Поттер. Ваши фантазии и подростковые мысли останутся при вас. Ведь несанкционированная легилименция запрещена Министерством. И для ее использования нужно специальное разрешение. – А если я натолкнусь на какого-то злодея, которому будет плевать на отсутствие разрешения? Тогда он может выведать мои тайны или хранимые мной секреты других волшебников, разве нет? – Ну что же, если на вас будет направлена палочка и кто-то скажет Легилименс, всегда можно отразить это заклинание щитовыми чарами. Либо овладеть окклюменцией, дабы защитить свой разум. – А есть ли какие-то амулеты или артефакты, которые способны помочь с такой защитой? Макгонагалл с подозрением прищурилась. В ответ я лишь невинно хлопал глазами. Я очень надеялся купить какую-нибудь безделушку, которая поможет мне скрыть мысли от старого пидараса. Кольцо там, браслет… да блин, я даже был согласен на сережку. Готов в любой момент подставить свое девственное ухо, чтобы его пробили. – Такие артефакты есть, – услышав слова профессорши, я приободрился и хотел было попросить ее сводить меня в соответствующий магазин, как… – однако на них малый спрос, потому они чрезвычайно редки. Делают их под заказ. Соответственно, стоят они… – Сколько? – просипел я. – Простите, Поттер. Даже представить не могу. Впрочем, думается мне, остатков в вашем детском сейфе должно хватить на покупку одного такого артефакта. Примерно семьсот галлеонов?! Еще и под заказ! Да уж. Сегодня однозначно надо мной пролетело стадо гигантских обломинго с пустыми ведрами. Иначе такой невезухи пояснить я не могу. Пытаться продавить идею с заказом амулета при Макгонагалл – безумие, тем самым я только вызову лишние подозрения. Искать соответствующих специалистов самому? – у меня нет таких связей. Потому пока что сидим на попе ровно. Все равно Дамблдор наверняка не будет сразу же лезть в голову первокурснику, тыча в лобешник Бузинной Палочкой. Я задумался. Возможно ли использование легилименции без палочки? Собственно, я тут же задал этот вопрос, на что получил весьма расплывчатый ответ. Вроде как можно, но на это способны только мастера ментальной магии, да и то провести ее можно лишь поверхностно и только глядя в глаза. То есть без палочки шерстить можно лишь поверхностный слой мыслей и общий эмоциональный настрой собеседника. Однако по-настоящему важных тайн или секретов, если человек об этом прямо не думает, раскрыть не удастся. В отличие от обычных чар, ментальная магия очень сложна и невербально без палочки ее применять практически невозможно. Это отчасти радует. Но не сказать, чтобы прямо успокаивает… Кривая улочка магического квартала, а также снующие туда-сюда маги вызывали раздражение и бешенство, особенно своими аляповатыми безвкусными нарядами и галдящей детворой, которую привели, дабы скупиться к новому учебному году в Хоге. Однако я старался дышать медленно, дабы успокоить себя. Еще нацепил дежурную «лыбу комсомольца» и хлопал «расширенными от восхищения глазами», чтобы не отставать от маглорожденных личинок волшебников, которых мой цепкий взгляд попаданца мигом распознавал. Что мне нравилось в Макгонагалл – она довольно охотно делилась сведениями, чем, безусловно, набрала баллов в моих глазах. Если во время первого визита в доме на Прайвет-Драйв у нее в условной шкале было минус сто, то теперь уже около нуля. Того гляди в плюс выйдет, и даже перестану хотеть прибить ее кирпичом. Добрею, однако. *** Альбус Дамблдор считал себя Светлым Волшебником, хотя и признавал, что в его биографии было достаточно темных пятен, а за свою жизнь он порой совершал такие поступки, за которые грозит если не Азкабан, то, как минимум, серьезное порицание в обществе и штрафы. Однако он ни о чем не жалеет. Даже если он совершал некоторые ошибки или неоднозначные поступки, они все же сформировали его личность. Именно благодаря им он стал тем, кем является и добился того, чего желал. 1991 год должен был стать поворотным. Ведь именно в этот год в Хогвартс должен поступить «Избранный из пророчества» – Гарри Поттер. И он должен пройти долгий путь становления героя, чтобы, в конце концов, лично остановить Волдеморта. Гарри нужно было воспитывать в ключе лишений и строгости, чтобы он научился ценить будущих друзей, которых он заведет в Хогвартсе. Чтобы он полюбил магический мир и почувствовал себя его неотъемлемой частью. Именно поэтому было принято решение отдать его Дурслям с соответствующими письменными рекомендациями. Да, именно Дамблдор советовал Петунье быть как можно строже со своим племянником, хотя и не перегибать палку, все же Гарри волшебник. Арабелла Фигг, которую он приставил следить за мальчиком, изредка докладывала ему о том, что происходит в доме №4 на Прайвет-Драйв. И, в целом, Альбуса все устраивало, ибо все шло так, как он того и ожидал. Идея с валом писем показалась Альбусу забавной, потому он высшей трансфигурацией создал и размножил сов, продублировал магией конверты с письмами, и отправил мелких големов «атаковать» Тисовую. После такой запоминающейся эпопеи Дурсли забрали Гарри и уехали на необитаемый остров. Дамблдор использовал одну из сов, чтобы проследить за ними. Потом, поняв, что никуда они оттуда отплывать не собираются, послал туда Хагрида. И вот уже третьи сутки от Хагрида нет вестей. Попытка послать ему письмо совой провалилась. Почтовая сова лишь покружила над островом и вернулась обратно. Арабелла вышла на связь и сказала, что Дурсли с Поттером вернулись, однако тут же уехали, оставив мальчика дома одного. Узнав новую информацию, Дамблдору пришлось отойти от старого плана и послать за избранным своего заместителя – Минерву Макгонагалл. Сам же он аппарировал на необитаемый остров со старым заброшенным маяком. На острове была только одна хижина и Дамблдор быстро ее обследовал. Двери на месте не оказалось, некоторые вещи были спешно брошены, а возле входа в кирпичной кладке нашлись мелкие отверстия, будто от металлических осколков. Запах, несмотря на постоянное проветривание, в помещении стоял специфический. Несло какой-то химией. В подвале нашлись лопаты, покрытые землей и грязью. Очевидно, недавно их использовали по назначению. Вот только зачем? – Любопытно, – он вытащил Бузинную палочку. – Крайне любопытно. К большому сожалению, Хагрид хоть и работал лесничим и негласно именовался «Хранителем Ключей», тем не менее, не являлся официальным сотрудником Хогвартса, а потому магических контрактов никаких не заключал. Отсюда вылезла проблема: Дамблдор не знал, жив он или же нет, да и крови его не имел, чтобы совершить не совсем законный поиск. Но то, что лесничий пропал не по своей воле – безусловно, факт, который надо расследовать. И раз уж Альбус здесь, то он займется этим лично. Он бросил сложное диагностическое заклинание на хижину. К его удивлению, на полу были обнаружены следы крови, которые пытались затереть магловскими средствами. Дамблдор огладил бороду и вышел из хижины, осматривая местность при помощи артефактных очков. Земля после длительного дождя не позволяла найти отчетливые следы, впрочем, кое-что все же бросалось в глаза. А именно – едва заметная просека, будто что-то тяжелое тащили на волокуше. Дамблдор при помощи нескольких взмахов Старшей палочкой выловил следы аур, две из которых несли едва уловимый магический фон. Кивнув своим мыслям, он прошел по ним около сотни ярдов к одинокому раскидистому дубу. – Быть того не может, – Дамблдор пришел к весьма неутешительному выводу. Однако следовало подтвердить свои предположения. Насыпь хоть и была плотно утрамбована лопатами, но все же через зачарованные стекла очков-полумесяцев виднелись следы крови. – Терра Экскаваре, – прошептал он, взмахнув Бузинной палочкой. Земля под ногами задрожала. Влажная почва разошлась в стороны. Еще спустя пару мгновений Альбус прикрыл рот ладонью, ибо он все же увидел то, чего подспудно ожидал: – Мерлин всемогущий… Хагрид!