Твоя искра затухает...

Он умирал Лололошка это понимал. Он не мог это принять, но он видел это как ясный день. После каждой встречи, когда Лололошка видел Эграсселя, его искра казалось все тусклее и тусклее. Даже глядя искоса, даже если не смотреть, он видел — чувствовал — что свет в его груди становился слабее и почему это причиняло ему боль. Он не мог объяснить этого неопознанного чувства и почему считал, что его искра тухнет, но… Будто было что-то, что он упускал… Будто он должен что-то чувствовать, но этого нет. Он не помнит. Ему нельзя что-то чувствовать. Ему было физически больно смотреть на эльфа. Он не понимал что должен чувствовать. Почему было больно? Он же не должен ничего ощущать. Почему он чувствовал столько чувств и одновременно с этим не чувствовал ничего? Он не помнит… Ему нельзя помнить. Лололошка отводил взгляд, поджимал губы или отворачивался и никогда не смотрел в глаза. Джон не понимал, почему он так ведет себя, почему сбегал, почему отказывал. А Лололошка не мог даже объяснить, что с ним творится. Он стыдился чего-то настолько далекого, того что обычно бывает у друзей или людей, что имеют общую историю? Они друзья? Они пара? У них было общее прошлое… или его не было? Лололошка полностью игнорировал Джона. Все его взгляды и вопросы, проходили мимо него. Ему было не до этого. Почему память ему отказывала? Ло копался в своей голове, будто в библиотеке. Он искал альбомы памяти, пытаясь найти хоть что-то. Хоть какую-нибудь подсказку, что же их связывало. Почему он не помнит? Он не может. За что ему такое испытание? Он не знает. Почему он просто не может жить спокойно? Кто ты? Когда Эграссель озвучил вслух свое желание умереть, его сердце разбилось. Он молчал и не знал, что ответить. Ему требовалось время, он не хотел думать об этом. Но ему нужно было подумать. В его голове витали осколки мыслей, они не хотели стать единой целой мыслью. Он искал его в своей памяти Лололошка согласился. Он понимал — он черт возьми знал — это решение будет стоить ему очень дорого, но он не мог… Ему нельзя помнить и что-то чувствовать. Он не имел права, его отобрали. Отобрали так же как и его память. Эграссель явно просил его, будто обращался к его сердцу, а не просто предлагал выход из ситуации. Будто знал, что если он чего-то захочет, то Ло это сделает, даже если это будет его смерть, но… Все напоминает о тебе Почему чувствует вину? Что было такого в их прошлом, что он не мог поднять руку на эльфа? Почему он хотел плакать только о мысли, что его не станет? — Я люблю тебя, помни об этом, Ло! Когда он впервые посмотрел в эти глаза, что-то внутри треснуло. То, что держало его воспоминания в тайне от него самого, это что-то треснуло. Проходили мгновения, как он вспоминал, что было у них… что было между ними… Карие глаза цепко смотрят в его, голубые, а смех, что звучит отголоском той любви… Разреши мне быть ближе… Карие глаза молят о смерти. Эти глаза просили о том, чтобы остановить эту неизбежность. Даже Джон, который не отличается эмпатией понимает всю ситуацию. Он тоже видит как искра Эграсселя тухнет. Ло не знает, помнит ли Джон что-то об Эграсселе, знает ли вообще хоть каплю информации о нем, но... Лололошка чувствует себя околдованным, будто его приворожили. Он смотрит в глаза и смотрит. Разреши мне дотронуться… — Я устал, — прошептал Эграссель, — я просто хочу свободы. Лололошка пожалуйста, просто дай мне уйти. Время пройдет и ты забудешь все, что было... Нет, я не ждал тебя, но знай что я тебя любил... Когда Эграссель умер, в его голове стало пусто. Будто с корнем вырвали все мысли. Когда он умер, казалось умер и Лололошка. Почему ему все еще больно? Он не помнит. Почему план Джона принес еще больше боли? Он не хотел этого. Ему было не до Архея или каких-либо заговоров Отца и еще чего-либо... Хочется быть к тебе ближе Прыжок в прошло стал как пощёчина. У них было прошлое. У них было нечто большее, чем просто общие воспоминания. Но ему опять соврали. Молчала его память. Молчал Эграссель, который безусловно все помнил и узнал его. Почему он промолчал? Почему ему опять врут... Ему не разрешают помнить хоть что-то хорошее... Он хотел плакать, смотря как тот Лололошка счастлив, как тот Лололошка целует любовь всей его жизни и клянётся быть вечно. Ему больно. Воспоминания бьют в спину, не жалея сил. Он проклинает Джона и его гениальность, чтоб ему пусто было. В последний раз Перед глазами карие глаза и нежная улыбка, что прощают любое зло. Ему можно все, Эграссель прощает любой его проступок. Будь то забытая дата первого поцелуя, годовщина их искры или свое убийство. Почему он решил, что его смерть что-то сделает, кроме разбитого сердца? Почему? Почему ставил себя ниже всех, почему позволил чужому благополучию стать чем-то большим, чем его жизнь? Почему он не стал таким же как Лололошка или Джон. Он позволил себе умереть за других. Почему он не стал таким же как Отец или Джодах. Он оценил свою жизнь меньше жизни других. Пусть ничто не вечно над луной Я не забуду дня, когда ты был со мной...