parralel desire

      🎄🎄🎄

       Новогодняя музыка, шуршащие звуки подарочных упаковок приятно ласкали слух, родные красно-зеленые стены, увешанные мотивирующими плакатами и лентами, были практически не видны за огромными коробками. Огромные электронные часы в холле отсчитывали дни до праздника, который ждал весь мир, минуты, до того момента, как прозвенит сирена и эльфы отправятся в путь, чтобы раздать подарки добрым и хорошим людям. Вся эта обстановка была домом для Джисона. Знакомые лица, теплый, удобный для работы костюм, даже еда в столовой, что поначалу казалась слишком сладкой, снилась ему в нерабочее время. Сидеть дома весь год стало мукой, одинокая квартира в многоэтажном доме для эльфов, где обычно никто не отвечал на звонки по стационарному телефону. Было проще переехать, чем подружиться с соседями. Хотя кто бы захотел взять Хан Джисона из команды помощников Санта-Клауса? Ведь все думали, что иметь такого жильца-попрощаться с квартирой. Между обычными работниками завода подарков даже пустили слух, что все из главной команды, правые руки их босса, самодовольные эльфы, думающие, что «низший слой» обязан подчиняться им.        -Так уплетаешь это печенье, что, за год успел соскучиться? -саркастично спросил Хенджин, отпивая молоко, после чего довольно облизывая свою верхнюю губу.-Раз так скучал, поцелуй меня скорее!        -Могу в морду дать, хочешь?        Хенджин закатил глаза, но в мгновение ока его лицо озарила улыбка, и он замахал кому-то рукой, держащей упаковку молока. Джисон повернул голову назад и увидел своего второго лучшего друга Чанбина, тот направлялся к их местам, держа поднос с томатными спагетти. Хенджин довольно отпил свой напиток, вздыхая, и, ставя коробку на стол, похлопал сиденье возле себя для новоприбывшего друга. Чанбин, хмыкнув, сел возле Джисона напротив Хенджина, получая высунутый язык. Шатен все это время смотрел к себе в тарелку с шоколадным печеньем и слабо улыбался, ему нравилась его среда обитания, пусть он большее время умирал со скуки.        -Ну, что, малыш Джи? Готов сесть в этом году в сани к деду? -Чанбин закинул свою тяжелую руку ему на плечо, прижимая друга ближе.        -Да какие сани, ты чего… Я же всего лишь работаю у него в подчинении, кофе там принести, проверить списки подарков…-Джисон смущенно надул губы.        -…Или в рот дать, -добавил Хенджин и сам же рассмеялся.        Конечно, куда без остроумных шуточек от Хвана. Кажется, это единственная вещь, по которой не скучал Джисон. Часто, нет, постоянно, когда на Полюсе работал завод Санты Клауса, работники пускали слухи, якобы парень спит с самим Сантой, только чтобы подняться по карьерной лестнице. Эти легенды зародились еще шесть лет назад, когда Джисон, будучи обычным стажером, прошел ускоренное обучение по работе на фабрике и через пару месяцев попал в команду к Клаусу. Только вот все почему-то забыли, как Джисон не спал всю зиму, обдумывая дизайны упаковок и изготавливая подарки, как всегда закрывал офисный корпус, когда оставался за своим столом до последнего, помогая другим с их проектами. Тогда-то его и заметили люди из главной команды: Чанбин и Хенджин. Они долго ходили в офис Санты, собирая нужные подписи для Джисона, чтобы тот попал к ним. Ведь он и вправду заслуживал этого.        -Мы все знаем, что в рот даешь тут только ты, -шатен показал другу язык и фыркнул.        Хенджин уже было открыл рот и расправил плечи, чтобы съязвить в ответ, но праздничная музыка, что заиграла из колонок громче, заставила всех присутствующих умолкнуть и поднять голову к большим часам, показывающим, что до очередной миссии оставался ровно день. Послышался короткий, противный гудок, и тихая мелодия в очередной раз включилась, подбодряя эльфов. Все, вернувшись к разговорам, начали вставать с мест, кладя пустые подносы на специальные столы и выходя в холл. Тройка друзей, тяжело вздохнувшая от предстоящей работы, тоже покинула кафетерию, но свернула налево в сторону темно-зеленой лестницы, ведущей наверх, пока работники завода и упаковки подарков остались идти прямо в другой корпус. Чанбин, широко распахивая дверь, первый зашел в офис, украшенный новогодними шарами. Он уже открыл рот, чтобы сказать его привычное: «Наконец-то я в своей тарелке», но, увидев старшего и самого высокого парня из их команды Бан Чана, стоявшего со скрещенными руками на груди и смотревшего на прибывших испепеляющим взглядом, Чанбин тут же закрыл свой рот и, чуть кивнув ему в знак приветствия, убежал за свой стол. Хенджин, опустив голову, незаметно проскользнул на свое рабочее место, а Джисон, поймав холодный взгляд Чана, не смог даже пошевелиться.        -Почему еще нет отчетов о выполненных желаниях? -без эмоций спросил Чан, смотря в глаза младшего. Джисон знал, что он обращался ко всем троим, но под строгим взглядом казалось, что главный в команде собирался задушить и сжечь его одного, -Это прикол какой-то или что? Сейчас не первое апреля, а тридцатое декабря, тогда соизвольте объяснить мне, какого хера отчеты не готовы, некоторые письма еще не развернуты?! То же самое было и в прошлом году, но сейчас нету Мистера Клауса, который мог бы помочь вам. Я ухаживаю за оленями и помогаю боссу, Уиллиам следит за работой на заводе, Дэвид болеет в конце-то концов! А вы чем занимаетесь? Чем вы занимались весь прошлый месяц? Ладно, Джисон, он-то хоть помогал Уиллиаму, новые чертежи для саней придумал, -шатен облегченно вздохнул, но снова замер, когда Чан сделал шаг вперед, отталкиваясь от стола, -У вас есть пять часов до того момента, как вы должны прочитать и выполнить все желания в письмах. Ничего не знаю, Джисон, за мной.        Глаза расширились, и брови поползли вверх, парень никак не ожидал, что Чан, выходя из офиса, позовет Джисона с собой. Хорошо, что он не будет торчать с Хенджином и Чанбином, читая в основном детские письма с кучей ошибок. Ведь взрослые не верят в чудеса. Да и хорошо, что не верят, а то писем было бы в два раза больше, тем более однотипных. «Хочу выплатить ипотеку», «Хочу, чтобы мой босс поднял мне зарплату». Раз так сильно хочешь, не трать время в пустую, а иди работай. Корпорация Санта-Клауса не какие-то детские шуточки, здесь все предельно серьезно. Несмотря на то, что люди считали бородатого старика на санях вымыслом и отличной идеей для фильмов, эльфы усердно работали над тем, чтобы принести в каждый дом хорошего человека счастье и веселье.        Бан Чан привел Джисона в отдел пакования подарков, на второй ярус, что находился над столами рабочих. В нос тут же ударили запахи клея, корицы и ели. Каждый подарок, что отправлялся отсюда в мешок Санты, пах по-особенному, по волшебному. Когда к обычному человеку попадал «сюрприз» от эльфов, обонятельные рецепторы сразу же ловили ароматы, и получивший подарок весь год ощущал этот необычный запах у себя в носу, словно он отпечатался где-то внутри. В ста случаях из ста люди, что заказывали подарки у Мистера Клауса, всегда писали еще раз и еще, весь год думая о вкусном запахе оберточной бумаги.        -Вот список, -Чан протянул сверток бумаги Джисону, -здесь номера, которые необходимо проверить: готовы они или нет. Из вашего «трио» я только тебе доверяю, не подведешь? -Старший притянул свиток к себе, как бы сомневаясь в парне перед собою.        Джисон тут же замотал головой и проводил взглядом Чана, уходившего из отдела. Голова начала кружиться от сильных и тяжелых запахов, шатен в который раз понял, почему сотрудники этого отдела использовали фильтры для носа. Сделав глубокий вдох, после которого нос неприятно зачесался, Джисон двинулся в стороны лестницы, ведущей на первый этаж. Внизу стояло огромное количество столов, за которыми сидело по одному человеку. На каждом столе находилась лампа, к которой была прикреплена лупа, и много упаковочной бумаги с баночками с ароматическими маслами. Осмотрев зал, парень двинулся к тележкам, в которых находились запакованные и подарки без упаковки. На ручке одной из тележек висел планшет на пружине. Джисон, взяв гаджет в одну руку, раскрыл список, что дал ему Чан. От большого количества цифр глаза разбежались, а ноги подкосились. Номеров было слишком много, даже если бы Джисон не спал всю предстоящую ночь, он все равно бы не закончил проверять. Голова уже просто раскалывалась, ароматы сдавливали виски до слез. Но выбора не было, Джисон сам согласился, зная, что неработникам данного отдела фильтры не выдают. Особенно «шлюшке Санты». Сквозь боль, парень принялся работать, вводя трек-номер каждого подарка и находя его в тележках, лишь после вычеркивая его из списка.        -Джисон!        Несмотря на противное пищание в ушах, шатен смог услышать, как кто-то выкрикнул его имя, и звук быстрых шагов по железному полу второго яруса. Джисон поднял глаза наверх и, сморгнув пелену выступивших слез, увидел Ян Чонина, самого близкого друга парня, с кем он проходил стажировку. Рыжеволосый парень, заметив Джисона, быстро сбежал вниз по лестнице. Первым же делом он вложил в ладони друга маленький пакетик и сделал вдох через рот. Лишь вблизи шатен заметил, что у Чонина в ноздрях стояли затычки, а, посмотрев в свою ладонь, понял, что Чонин оказался его спасением: он раздобыл для Джисона фильтр для носа. Шатен положил листок Чана на какую-то коробку, быстро надевая защиту, и облегченно выдохнул через рот. Рыжеволосый в это время взял список с трек-номерами и возмущенно развел руками.        -Ты реально?! Джисон, ты совсем? Ты…! -Чонин принялся массировать переносицу свободной рукой в своей привычной манере, стараясь успокоиться, -Почему ты делаешь его работу за него? Санта поручил это задание ему, потому что… Ладно, но как ты мог оставить этим идиотам распределение желаний? Вдруг они тебя опять во что-то впутают?        -Да что может случиться, я им доверяю.-Джисон улыбнулся и положил руку на плечо друга.        В этот момент кончики ушей вздрогнули, и парень ощутил холод, пробежавший по его телу. Эльфийское чувство, но…к чему? Надежда, что это было к тому, что Санта может взять Джисона к себе в сани, заставила шатена улыбнуться еще сильнее, но он слегка дернулся, когда часы на запястье завибрировали. Каждый эльф обязан был носить такие часы: их можно было использовать в целях коммуникации и развлечений. Джисон поднес умное устройство ближе и ответил на звонок. Между ним и Чонином появилась полупрозрачная картинка Хенджина и Чанбина, они стояли в офисе возле принтера. Хван неуверенно заговорил:        -А…Джисон? Тут картридж опять закончился, а Чан попросил нас, ну, распечатать отчет для Мистера Клауса… А мы, ну, не умеем заправлять принтер…        -Картридж? Но я ведь только вчера менял, -парень посмотрел на Чонина, без слов спрашивая его о помощи насчет трек-номеров, и друг молча кивнул, -Ладно, сейчас приду. Ничего без меня не трогайте.        Показав рыжеволосому, что Джисон успел сделать, он вышел из офиса упаковки и убрал фильтр в карман. Шатен знал, что оставлять Чонина одного было некрасиво, поэтому он решил прибавил скорости, буквально вбегая на лестницу. На переходе из одного здания в другое было на удивление пусто, даже не было ни одного эльфа, что мог бы прогуливаться по второму этажу с кружкой кофе или молока. Хотя…тридцатого декабря всегда было ни души в коридорах: все, резко вспоминая о работе, в экстренном порядке брались за дела, на которые у них был месяц. Джисон уже был в метре от офиса, когда уши снова вздрогнули. Тяжело вздохнув, парень прошелся рукой по волосам. Раньше такого никогда не было. Шатен открыл дверь, осмотрелся, и тут никого. Джисон сделал несколько шагов внутрь: принтер шумел, печатая что-то. Но как? Хенджин же сказал, что… Затылок обожгло внезапной, резкой болью, будто в него вонзили раскаленную иглу. Он инстинктивно качнулся вперед, пытаясь понять, что произошло, но мир вокруг начал вращаться. В висках запульсировало, дыхание сбилось, а в глазах потемнело. Попытка устоять на ногах оказалась тщетной. Тело обмякло, и он с грохотом рухнул на пол, как подкошенный. Сознание, словно призрачный дым, рассеялось, оставляя за собой лишь непроницаемую тьму. -Он что, реально вырубился? -голос Чанбина эхом прозвучал в голове. -Походу дела, да, давай быстрее, пока он не очнулся, -слова Хенджина оказались последними, что Джисон смог расслышать.       

      🎄🎄🎄

       Голова раскалывалась, на секунду показалось, что у парня было жуткое похмелье. Джисон застонал, попытался приподняться, но резкая боль в затылке отбросила его назад. Он поморщился, ощупывая рукой болезненное место — тупой удар ощущался до сих пор, словно его ударили секунду назад. Открыв глаза, шатен тут же зажмурился от яркого света — гирлянда, обвивающая ветки ели прямо над его головой, слепила прямо на Джисона. Мир вокруг был странным. Он лежал на холодном, жестком полу, среди нагромождения каких-то коробок и шуршащей мишуры. Осмотревшись, Джисон понял, что находится прямо под огромной новогодней ёлкой в чьей-то темной квартире, новогодняя ель казалась громадной из-за его нынешнего положения. Руки и ноги были крепко связаны широкими подарочными лентами, переливающимися всеми цветами радуги. Словно он сам был подарком, забытым под праздничным деревом. Лишь потом, когда парень попытался приподняться, Джисон осознал еще одну деталь — он был голый. Полностью. Исключением была нелепая шапка Санта-Клауса, небрежно нахлобученная ему на голову, она нависала на глаза, белым козырьком закрывая ему часть обзора. От этой абсурдности происходящего ему стало еще более неловко. Затем, медленно, Джисон перевел взгляд на противоположную стену и застыл, словно олень, попавший в свет фар. Там, во всю стену, висело огромное зеркало, от которого отражался его нелепый, униженный вид. Джисон увидел себя — голого, связанного лентами, с дурацкой шапкой Санты на голове, лежавшего под рождественской елкой, как какой-то позорный трофей. Его лицо было в ужасе, смешанном с полным непониманием. В этот момент, помимо боли, пронзившей его тело, Джисона охватила волна неловкости и недоумения. Как он здесь оказался? Кто это сделал? И что, черт возьми, все это значит? Зеркало, подобно жестокому шутнику, отражало не только его тело, но и весь его абсурдный кошмар. Он ощущал себя пойманным в какой-то сюрреалистический сон, из которого не мог проснуться, и при этом он был полностью лишен защиты и достоинства. Это было унизительно, пугающе и, в какой-то абсурдной степени, комично.        Джисон попытался успокоиться, прогнать панику, которая, словно ледяной ветер, обдувала его разум. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, но запах хвои и мандаринов только усиливал ощущение нереальности происходящего.        -Это не сон, это не сон, — повторял он про себя, но от этого было ничуть не легче.        Снова открыв глаза, Джисон взглянул на свое отражение в зеркале. Он заметил, что ленты, которыми он был связан, не просто подарочные, а с блестящими, праздничными нитями. Они были обвязаны вокруг его лодыжек, коленей, , талии, груди и запястий. Причем, завязаны не просто так, а с каким-то извращенным чувством стиля, с бантами и красивыми узлами, словно куклой наряжали. Вид был одновременно абсурдным и пугающим. Взгляд задержался на банте, что украшал его основание члена, и Джисон судорожно вздохнул. Он начал медленно и осторожно шевелить пальцами, пытаясь определить, насколько туго его связали. Ленты оказались довольно прочными, а узлы крепкими. Самостоятельно освободиться у него явно не получится. Он снова почувствовал прилив паники, но теперь она была сдобрена нотками раздражения. Это не просто шутка, это изощренная, продуманная ловушка. Попытавшись перекатиться, Джисон понял, что ленты не дают ему двигаться, и тогда он принялся осматривать место, где он лежал. Под елкой, на глянцевом полу, были разбросаны несколько упаковок конфет, гирлянд, и, что самое странное, несколько искусственных снежинок. Все выглядело так, словно его специально поместили в эту рождественскую инсталляцию. Он замер, прислушиваясь. В квартире царила тишина, лишь негромкое жужжание гирлянд нарушало покой. Он попытался позвать на помощь, но голос вышел слабым и хриплым. Тогда Джисон набрал в легкие побольше воздуха и закричал:        -Эй! Есть кто?        Тишина вернулась, такая давящая и холодная. Никто не ответил. Он еще раз попытался, вкладывая в крик всю свою ярость и отчаяние. Снова молчание. Он понял, что кричать бесполезно. Его либо никто не услышит, либо его похититель просто не хочет откликаться. Ощущение безысходности накрыло Джисона с головой. Он совершенно один, беспомощен и гол, как новорожденный, в этой зловещей рождественской постановке. И, что самое ужасное, он понятия не имеет, кто и зачем с ним так поступил. Его разум метался от одной ужасной мысли к другой. Это могли сделать обычные работники, что распускали грязные слухи о Джисоне, это могли быть Хенджин и Чанбин, решившие поиздеваться, но они бы ни за что на свете не заставили его страдать! Это могло быть испытание от Санты, но разве он был настолько жесток? Нет. Джисон знал лишь одно: это был не розыгрыш, это была игра. И он, похоже, был пешкой в ней. Шатен снова взглянул в зеркало, и его взгляд зацепился за блеск колпака. Насмешка. Издевательство над его беспомощностью. Мол, посмотри, какой ты замечательный помощник Клауса. Теперь понятно, из-за чего сработало эльфийское чувство, не нужно было проявлять инициативу, не надо было идти и помогать. Никому. И тогда, сквозь страх и отчаяние, пробилась тонкая струйка ярости. Он не сдастся. Он не позволит кому-то играть с собой, словно с куклой. Джисон мотнул связанными руками в сторону, тем самым разблокировал электронные часы на запястье, что, к удивлению, остались на нем. Экранчик появился перед лицом шатена, и он пару раз мотнул головою, такими движениями набирая номер Хенджина. Заостренные кончики ушей снова вздрогнули под шапкой, и паника лишь усилилась. Через пару секунд в полупрозрачном экранчике появились лица Чанбина и Хенджина, они оба нервно улыбались, сидя в офисе, словно перед ними не Джисон, связанный подарочными лентами, а обычная таблица в Excel. -Что за херня?! -Ярость прорвалась наружу, и его голос прозвучал громче, чем он ожидал. Головная боль на секунду усилилась, но Джисон с силой сжал веки, подавляя тошноту. -Друг, не кипишуй, хорошо? -Умоляюще начал Хенджин, его улыбка сползла на бок, — Мы тебя очень-очень любим, просто, ну, понимаешь… Тут какой-то Минхо написал, что хочет переспать с эльфом в Новогоднюю ночь в качестве подарка! И карма у него чиста, что нам оставалось сделать? Тебя сто процентов после этой миссии отправят в сани к Санте! — Ага, и мы тебе приготовили самый лучший подарочный бантик, — неуместно добавил Чанбин, подмигнув Джисону, намекая на бант на его члене. Его широкая ухмылка выглядела наглой и беспечной, словно он был не в офисе, а на праздничной вечеринке.        Джисон не мог поверить своим ушам. Его связали, выставили как рождественский подарок и все из-за какого-то идиотского запроса какого-то Минхо? Случайного добренького парня с улицы?        -Да не посадят меня никуда! Я убью вас на месте! Ну, почему я, идиоты, — захныкал он, голос сорвался на фальцет. В ушах снова зазвенело, и он почувствовал, как слезы подступают к глазам. Издевательство! Это было просто изощренное, унизительное издевательство! Чанбин помахал рукой и завершил звонок, прозрачный экранчик растворился в воздухе. В этот момент, словно по сценарию какой-то глупой комедии, входная дверь со скрипом открылась, и лампа в прихожей загорелась. В проеме появился силуэт, высокий и темный. Как понял Джисон, это и был Минхо. На его лице играла легкая, умиротворенная улыбка, от которой шатена передернуло. Незнакомец был одет в черное длинное пальто, на его шее красовался бордовый шарф, на его темной макушке были снежинки, не успевшие растаять. Минхо держал в руках большой бумажный пакет и букет пушистых, белоснежных гипсофил. Его взгляд медленно скользил по залу, пока не остановился на Джисоне, лежащем под елкой, словно странное, нелепое украшение. Брюнет остановился на пороге, его глаза расширились от удивления, а улыбка стала еще шире, какой-то жутковатой, торжествующей.        -Ого, — тихо выдохнул он, рассматривая «подарок» во всех подробностях и снимая обувь.-Похоже, я был настолько хорошим, что Санта принес мне именно то, что я заказывал. Джисон с ужасом наблюдал за тем, как Минхо медленно приближается к нему, его взгляд буквально сканировал каждую деталь его «новогоднего наряда». Улыбка на лице незнакомца стала почти хищной, и Джисона пробрала дрожь, на этот раз не от холода, а от страха. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, словно бабочка, наколотая на булавку. -Ну что, эльф, похоже, ты меня дождался, — промурлыкал Минхо, его голос был спокойным, почти нежным, но в нем чувствовалась какая-то зловещая нотка. Он поставил пакет на пол и бросил букет гипсофил рядом с Джисоном, так что несколько цветков коснулись его обнаженного тела. Шатена передернуло от этого прикосновения, будто оно обожгло его кожу. Джисон хотел закричать, но горло пересохло, и вместо этого он просто злобно сверкнул глазами. Минхо тем временем опустился на колени рядом с елкой, его взгляд по-прежнему был прикован к Джисону, словно он рассматривал редкий и драгоценный экспонат. -Я всегда думал, что эльфы носят штаны, но этот вид просто великолепен, — прошептал Минхо, его рука медленно потянулась к шапке Санты, что была криво нахлобучена на голову Джисона. Он осторожно поправил ее, так, чтобы кончик колпака немного свисал на лоб Джисона, как бы подчеркивая всю нелепость ситуации. — Настоящий рождественский эльф. Просто мечта. А уши правда острые? — он приподнял краешек шапки, длинные пальцы скользнули к уху, трогая заостренный, дрожащий кончик. Джисон почувствовал себя еще более униженным, чем когда-либо. Не хватало только баннера «Добро пожаловать в ад» или чего-то в этом роде. Он пытался отвернуться, но ленты держали его на месте. Минхо вдруг перестал улыбаться. Его взгляд стал серьезным, почти задумчивым, и от этого Джисону стало еще страшнее. -Знаешь, — сказал Минхо, не отводя глаз от Джисона, — я всегда любил необычные подарки. И ты, пожалуй, самый необычный, что я когда-либо получал. Передай потом Санте, что я безумно благодарен, — он медленно провел пальцем по контуру щеки Джисона, и тот почувствовал, как по коже пробежала волна мурашек. -Ты маньяк! — прошипел Джисон, его голос дрожал от страха и возмущения. Минхо на это лишь усмехнулся. -Возможно, — тихо произнес он, его рука перешла на шею Джисона, легонько сдавливая кожу. — А возможно, и нет. Но я уверен, что ты тоже получишь от этого удовольствие. Ведь, разве рождественские желания не должны сбываться? — его взгляд стал вызывающим и в то же время завораживающим, от чего у Джисона застыла кровь в жилах. -Мне не нужны твои желания, — прохрипел Джисон, пытаясь отстраниться, но он был связан и совершенно беспомощен. Он понял, что, кажется, попал в действительно большую беду. И что его друзья, возможно, просто продали его с потрохами. Минхо на это не ответил. Он просто улыбнулся, так, словно предвкушал что-то очень интересное. А Джисон, лежа под елкой, ощутил, что его новогодняя ночь только начинается. Шатен с отчаянным ужасом смотрел, как улыбка Минхо, до этого полная какой-то зловещей загадочности, медленно расплывается в нечто хищное и предвкушающее. Он чувствовал себя кроликом, попавшим в ловушку к лису, и единственное, чего ему сейчас хотелось — это исчезнуть, провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе. Но увы, он был прочно привязан к этому месту, к этому идиотскому рождественскому антуражу, как украшение на елке. — Ой, да брось, эльф, не бойся так, — промурлыкал Минхо, его пальцы скользнули по его шее, оставляя за собой дорожку мурашек. — Ведь ты же рождественский подарок, разве нет? А подарки должны дарить радость. Да и я, как правило, очень щедрый даритель, — он подмигнул, и в его глазах заиграли озорные искорки, но Джисон воспринимал это как проявление маниакального энтузиазма. Джисон попытался дернуть связанными руками, но лишь почувствовал, как ленты впиваются в кожу, словно жгуты. Беспомощность, до этого приглушенная яростью, накрыла его с новой силой. Он был не просто связан, он был как кукла, готовая плясать под чужую дудку. Минхо, тем временем, медленно поднялся на ноги, и в глазах Джисона он казался огромным и угрожающим. Он стянул с себя длинное пальто, отбросив его в сторону, и остался в легкой водолазке, которая, тем не менее, подчеркивала его спортивную фигуру. Затем он подошел к пакету, что стоял на полу, и вынул из него… бутылку шампанского и два бокала. Джисон с ужасом смотрел на происходящее. Этот тип явно не собирался его просто отпустить. И то, как он обводил его взглядом, словно оценивал, вызывало у Джисона желание закричать во весь голос. Он перевел взгляд на экранчик часов, надеясь, что хоть Чанбин и Хенджин понимают, что их «миссия» провалилась, но они, конечно же, ничего не видели и не слышали. Минхо, облокотившись на барную стойку, ловко откупорил бутылку, и воздух наполнился шипящим звуком и тонким ароматом шампанского. Он налил в бокалы алкоголь, и один из них, с невинной улыбкой, протянул Джисону, подходя ближе. -Начнем праздновать? Все-таки Новый год на носу, — промурлыкал Минхо, его улыбка, теперь была одновременно обворожительной и пугающей. — И не волнуйся, эльф, я знаю, как сделать это по-настоящему волшебным, — он подмигнул, и Джисону показалось, что его взгляд пронзил его насквозь, до самых костей. Джисон сжал челюсти. Он не собирался сдаваться, но понимал, что шансы у него минимальны. -Извращенец! Что ты себе позволяешь! — крикнул он, его голос звучал бессильно и хрипло. Минхо придвинулся еще ближе, так что их лица почти соприкасались. -Я позволяю себе наслаждаться, — прошептал он, и его дыхание коснулось щеки Джисона. — И ты тоже будешь. Ведь разве не этого хотят все эльфы в Новогоднюю ночь? Чтобы их подарками наслаждались? — он тихо рассмеялся, и этот смех, словно раскат грома, пронесся в голове Джисона. Эльф, ощущая, как липкий страх сковывает его тело, попытался отвернуться, но голова была зафиксирована криво нахлобученной шапкой Санта Клауса, и его взгляд так или иначе упирался в лицо Минхо. Его щека горела от близкого дыхания, а запах шампанского, смешиваясь с запахом хвои, вызывал тошноту. Минхо медленно провел пальцем по краю бокала, словно репетируя, а потом опустил его на пол, рядом с лицом Джисона. Тот вздрогнул, не понимая, чего ожидать. -Ну же, эльф, не будь таким мрачным, — сказал Минхо, его голос внезапно стал более обыденным, почти дружелюбным, что еще больше дезориентировало Джисона. — Давай просто выпьем. За Новый год, за исполнение желаний, за… — он запнулся, словно подбирая нужное слово, — За нас. Минхо снова улыбнулся, на этот раз с какой-то детской непосредственностью, от которой Джисона передернуло. Он схватил бокал с шампанским и присел рядом с Джисоном, по-прежнему держа его в своем поле зрения. Он поднес бокал к губам, сделал небольшой глоток и медленно облизнулся, его взгляд стал более вызывающим. -Ну что, эльф, — произнес он, его голос звучал как кошачье мурлыканье, — выпьем за то, чтобы этот Новый год был самым незабываемым в твоей жизни? Джисон молчал, его губы были плотно сжаты, а глаза горели яростью и отчаянием. Он знал, что это бесполезно, он не мог ничего сделать, но сдаваться не собирался. Минхо покачал головой, словно читая его мысли. -Ну хорошо, — сказал он, его голос снова стал тихим и завораживающим, — тогда я выпью за нас обоих. — Он сделал еще один глоток шампанского, и потом, к ужасу Джисона, наклонился вперед, так, что их губы почти соприкоснулись, — С Новым годом, эльф, — прошептал Минхо, и Джисон почувствовал, как горячее дыхание незнакомца обжигает его кожу, а капля шампанского с губ Минхо коснулась его губ, вызывая омерзение. Джисон стиснул зубы, пытаясь не закричать. Он закрыл глаза, надеясь, что этот кошмар закончится, но внезапно почувствовал, как руки Минхо коснулись лент, стягивающих его грудь, а затем — и всего его тела. И тут он понял, что на этот раз все будет по-настоящему, но почему-то почувствовал странное спокойствие. Словно он принял судьбу и был готов к тому, что могло быть дальше. — Ты, наверное, очень пить хочешь. Ну же, оближи губы. — Эльфам нельзя ничего, кроме молока и печенья. Остальное со специальной специей, иначе мы умрем, -прошептал Джисон, еле двигая губами, чтобы капля шампанского не попала в рот. Минхо замер, его пальцы, скользившие по лентам, на секунду застыли. Он медленно отстранился, и его взгляд, до этого полный предвкушения, теперь выражал какое-то замешательство. Он несколько раз моргнул, словно переваривая сказанное Джисоном.        — Эм… что? — пробормотал Минхо, его голос звучал не так уверенно, как раньше. — Молока и печенья? Со специальной специей? Ты сейчас серьезно?        Джисон, чувствуя, как холодная волна облегчения проносится по его телу, с трудом приоткрыл глаза. Он посмотрел на Минхо, и в глубине его души, где-то за страхом и яростью, промелькнула искорка надежды.        — Да, — прошептал Джисон, стараясь говорить как можно более убедительно. — Это… это правила эльфийского мира. У нас особый метаболизм. Если мы выпьем что-то, кроме молока, с каким-нибудь… запрещенным ингредиентом… то мы… — Он сделал паузу, стараясь придумать что-то достаточно страшное. — Мы… мы просто… рассыпемся в пыль.        Минхо несколько секунд молчал, его брови были нахмурены, а губы поджаты. Он смотрел на Джисона, словно пытался понять, шутит он или нет.        — Рассыпетесь в пыль? — наконец пробормотал Минхо, его голос звучал недоверчиво. — Как… как печенье?        Джисон, ощущая прилив смелости, кивнул, пытаясь придать своему виду как можно больше трагичности.        — Именно, — прошептал он, его губы дрожали. — Поэтому… поэтому я не могу пить шампанское. Я… я умру.        Минхо снова замолчал, его взгляд скользил по лицу Джисона, и эльф чувствовал, как напряжение вновь нарастает. Он не понимал, верит ли ему Минхо, или тот просто играет с ним, как кошка с мышкой. Незнакомец вдруг отвернулся, и Джисон увидел, как он сжал кулаки.        — Это… это какая-то чушь, — пробормотал Минхо, его голос звучал раздраженно. — Я… я не верю в это.        Джисон, собрав все свои силы, попытался вложить в свой голос как можно больше отчаяния и мольбы. — Пожалуйста, — прошептал он. — Я не хочу умирать. Я не хочу, чтобы… чтобы это было последним, что я увижу. Пожалуйста, не заставляй меня пить.        Минхо замер, его рука, тянувшаяся к бутылке, застыла в воздухе. Он молчал, и Джисон, словно на иголках, ожидал вердикта. В эту секунду, мир застыл, все звуки исчезли, и Джисон слышал лишь биение своего сердца, громкое и торопливое. Он понимал, что от следующего слова Минхо зависит его жизнь, его судьба. Джисон смотрел на него, затаив дыхание, и молился всем богам, эльфам и демонам, чтобы тот сжалился над ним. Минхо опустил руку, его лицо было искажено противоречивыми эмоциями. Ярость, замешательство и, кажется, даже капля разочарования боролись за право главенствовать на его лице. Джисон, наблюдая за этой сценой, едва дышал, ожидая вердикта, словно перед казнью. -Черт бы тебя побрал, эльф, — прорычал Минхо, его голос был полон раздражения, но в нем уже не было той зловещей угрозы, что была раньше, — Я не собираюсь тебя травить, — проворчал он, отвернувшись от Джисона и начав расхаживать по комнате, словно загнанный зверь. — Я не какой-то садист, чтобы радоваться твоим мучениям. Джисон выдохнул, чувствуя, как лед, сковывавший его грудь, начинает таять. «По крайней мере, не сейчас,» — подумал он про себя, но вслух ничего не сказал. Эльф знал, что ему нужно действовать осторожно, не провоцировать Минхо, который, очевидно, был далек от спокойного и уравновешенного состояния. Человек остановился и повернулся к Джисону, его взгляд был мрачным, но в то же время — каким-то… растерянным. -Но, господи, эльф, — сказал он, его голос звучал более мягко, — Ты реально запутал меня. Я же… Я же думал… Ну, что это будет как в сказке. Что ты — мой рождественский подарок, и я могу делать с тобой все, что захочу, — он сделал паузу, словно ожидая возражений, но Джисон молчал, прислушиваясь к каждому его слову. — И ты такой… беззащитный, связанный, словно игрушка, — прошептал Минхо, его рука снова скользнула к лицу Джисона, касаясь его щеки и губ. — Я думал, что ты будешь… рад этому. -Так как ты, Ли Минхо, не делал ничего плохого в этом году, — против воли заговорил эльф. Не он сейчас управлял своим телом, что-то заставляло его произносить эти слова, голос казался механическим, — Я, Хан Джисон, эльф из команды Санта-Клауса, буду делать все, что ты пожелаешь, на протяжении новогодней ночи. Минхо хмыкнул, медленно склонился к нему и прошептал прямо в губы: — Как официально мы заговорили. Рад узнать имя своего подарка, эльф. С этими словами Минхо поцеловал его, жадно, требовательно, брюнет был словно хищник, набросившийся на свою добычу. Его руки скользили по телу Джисона, развязывая ленты, и с каждым движением, напряжение между ними нарастало. Поцелуй становился все глубже и настойчивей, и Джисон, несмотря на свой страх, не мог не поддаться этому напору. Шатен почувствовал, как член предательски встал, и бантик на основании касался живота, вызывая легкую щекотку. Зато теперь парень был не просто связан — он был привязан к Минхо невидимыми нитями подчинения, возбуждения, и он знал, что это только начало. Второй поцелуй Минхо, после секундной передышки, был ударом молнии, пробудившим в Джисоне новую бурю противоречивых чувств. Страх, удивление, и какое-то странное, до этого незнакомое ему, волнение смешались в гремучую смесь, от которой все его тело трепетало. Он попытался сопротивляться, отстраниться, но руки Минхо уже скользили по его коже, развязывая тугие узлы лент, снимая с него не только оковы, но и слои защитной брони. Ленты падали на пол, как листья с осеннего дерева, и с каждым освобожденным участком кожи Джисон чувствовал себя все более уязвимым, и одновременно, все более… открытым. Губы Минхо, тем временем, переместились на его шею, оставляя на ней легкие, обжигающие, открытые поцелуи, от которых по всему телу бежали мурашки. Он чувствовал его дыхание, горячее и учащенное, и от этого сердце, готовое выпрыгнуть наружу, быстро билось в груди. Холодные руки на разгоряченном теле специально игнорировали украшенный член, кажется, назло Джисону. Минхо, освободив его от лент, теперь скользили по его торсу, касаясь нежно, но в то же время требовательно. Шатен чувствовал, как его сердце бьется все чаще, а дыхание становится неровным. И вот, наконец, руки Минхо опустились к его бедрам, и Джисон вздрогнул, чужие пальцы специально задели основание члена. — Ты такой красивый, — прошептал Минхо, его губы снова вернулись к его губам, и поцелуй стал еще более глубоким, более настойчивым, требуя ответа. Минхо углубил поцелуй, и Джисон почувствовал, как все его тело охватывает новая волна жара. Язык Минхо проник в рот, исследуя его с жадностью. Джисон невольно застонал, и этот звук, вырвавшийся из его горла, подтолкнул Минхо к еще более решительным действиям. Руки вновь спустились к бедрам Джисона, сжимая их крепко, пытаясь удержать его от побега. Куда мог уйти Джисон, не знавший свое место нахождение, а единственное, что было на нем — это смарт часы и бантик на члене? Минхо притянул его ближе, так, что их тела почти соприкоснулись, и Джисон чувствовал, как смазка капала на живот, пока головка набухала все сильнее. От этого ощущения его дыхание перехватило, а сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Минхо оторвался от его губ, и Джисон, пытаясь перевести дыхание, посмотрел в его глаза. Они были темными, как ночь, но в их глубине горел огонь желания, который заставлял тело дрожать.        — Разве не этого ты хотел? — прошептал Минхо, его дыхание было горячим и сбившимся, и эта фраза прозвучала как заклинание, околдовавшее Джисона.        Шатен открыл рот, чтобы сказать о том, что спина ныла от боли, что эльф буквально сдерживался, чтобы не кончить от поцелуев Минхо, но он только смог простонать и зажмуриться, позволяя своим чувствам взять над ним верх. Джисон чувствовал, как его тело горит от желания, как его кожа становится чувствительной к каждому прикосновению, и как его разум отказывается подчиняться здравому смыслу. Минхо снова поцеловал его, на этот раз более нежно, словно пытаясь уговорить его, успокоить, и этот поцелуй был как прикосновение к спасительной прохладе. Губы Минхо скользили по его щеке, потом по шее, спускаясь ниже и ниже, и Джисон чувствовал, как его тело горит от желания. Руки Минхо, до этого такие нежные, теперь становились более требовательными, и их прикосновения стали более откровенными. Он жадно мял его грудь, сжимал соски, заставляя Джисона стонать от удовольствия и страха. Шатен почувствовал, как Минхо опускается ниже, к его животу, а затем — к его паху, и все его тело напряглось в ожидании. Эльф знал, что произойдет дальше, и, несмотря на свой страх, он почему-то не хотел, чтобы это заканчивалось. Минхо, чувствуя его колебания, вновь поцеловал его, и в этом поцелуе было столько страсти и желания, что у Джисона в который раз перехватило дыхание. Он знал, что теперь он полностью принадлежит Минхо, и он почему-то не хотел, чтобы все это прекращалось. В любимом офисе ни за что бы на свете такого не произошло, может быть Джисон на капельку меньше злился на друзей за предательство. Шатен полностью отдался во власть своих чувств, забывая обо всем на свете. Он был подарком, и он был готов открыться, полностью и без остатка.        Минхо отстранился от его губ, и Джисон, тяжело дыша, смотрел на него с трепетом и волнением. Глаза брюнета были широко раскрыты, а губы слегка припухли от поцелуев. Человек медленно провел пальцем по его губам, словно смакуя вкус поцелуя, а затем улыбнулся, и эта улыбка была настолько обворожительной, что Джисон, забыв обо всем, опять готов был отдаться во власть его желаний.        — Ты такой красивый, — прошептал Минхо, его голос звучал хрипло и соблазнительно. — Я хочу… я хочу все.        И с этими словами он начал осыпать лицо Джисона, его лоб, щеки, веки, шею мокрыми поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, пока его губы вновь не встретились с губами Джисона. Поцелуй был жадным, будто они оба боялись, что это может закончиться. Руки Минхо скользили по телу Джисона, оглаживая каждый сантиметр его кожи, и каждое его прикосновение вызывало у Джисона волну дрожи, которая пробегала по всему телу. Минхо прервал поцелуй и посмотрел в глаза Джисону, и тот почувствовал, как его сердце замирает. В темных глазах было столько страсти и желания, что Джисон понимал, что теперь он больше не принадлежит себе. Он был полностью во власти человека с «чистой кармой», и он даже не противился этому. Минхо снова опустился к его шее, его губы ласкали нежную кожу, а зубы оставляли легкие, обжигающие засосы, что пробудут с Джисоном оставшиеся последние часы старого года перед тем, как исчезнуть навсегда. Руки Минхо перебрались к его соскам, осторожно поглаживая их, а затем, с легким нажатием, вызывая у Джисона стоны и всхлипы. Эльф чувствовал, что головка горела и жалобно пульсировала, как член и острые кончики ушей вздрагивали от каждого прикосновения. Минхо, словно чувствуя его желание, поднял его бедра, и Джисон почувствовал, как его возбуждение касается его живота. От этого ощущения его дыхание перехватило, а сердце забилось так сильно, что он боялся, что оно вырвется из груди.        — Минхо, пожалуйста… Очень больно, -эльф снова всхлипнул, не понимая, как двусмысленно звучали его слова. Он был готов потерять сознание от перевозбуждения, но это было не так важно, как жуткая боль в спине от твердого пола.        Человек замер, будто его облили ледяной водой. Его движения, до этого такие уверенные и страстные, стали резкими и неуверенными. Он отстранился от Джисона, и в его глазах, до этого полных огня, теперь промелькнула тень замешательства и вины. Он медленно сел, его руки скользили по телу Джисона, уже не вызывая дрожь желания, а, наоборот, пытаясь успокоить, утешить.        — Больно? — пробормотал Минхо, его голос был полон недоверия. — Я… я не хотел…        Джисон, тяжело дыша, открыл глаза и посмотрел на Минхо. В его глазах стояли слезы, но не от страха или боли, а скорее от разочарования и досады. Он не понимал, почему его тело так реагировало на прикосновения Минхо, почему он чувствовал столько удовольствия и в то же время так сильно страдал.        — Не… не там, — прошептал Джисон, его голос был слабым и дрожащим. — Спина… мне больно… на полу…        Минхо снова взглянул на Джисона, его лицо было искажено тревогой. Он резко встал, и, подхватив Джисона на руки, отнес его на огромную кровать в другой комнате, это была спальня, как понял эльф. Минхо нежно опустил его на мягкие подушки, словно драгоценную вазу.        — Прости, прости, Джисон, — шептал Минхо, его голос был полон вины и раскаяния. — Я не хотел причинить тебе боль. Я… я просто потерял голову.        Джисон, чувствуя, как его тело расслабляется на мягких подушках, посмотрел на Минхо и слабо улыбнулся. Он не понимал, почему он так быстро простил Минхо, почему он не злился на него за всю ту боль, которую он ему причинил, за его идиотское желание.        — Все… все хорошо, — тихо ответил Джисон, его губы вновь задрожали. — Просто… на полу… было… неудобно.        Минхо, слушая его слова, снова наклонился и поцеловал его, и этот поцелуй был уже совсем другим, не таким страстным, а более нежным и ласковым. Он целовал его губы, его щеки, его подбородок, и Джисон чувствовал, как его тело наполняется теплом и уютом. Минхо отстранился и посмотрел на Джисона. В его глазах уже не было той пугающей страсти, а только нежность и забота.        — Я не хотел тебя обидеть, — прошептал Минхо, его голос был полон искренности. — Я просто… я никогда раньше не встречал эльфов. И я… я не знаю, что со мной происходит.        Джисон, глядя на него, невольно расплылся в широкой улыбке. Он знал, что Минхо говорит правду, он видел это в его глазах. И это понимание вызывало в нем волну симпатии, которая смывала остатки страха и боли.        — Я тоже, — Голос Джисона звучал мягко и вкрадчиво. — Ты тоже… не обычный человек. И я… я тоже не знаю, что со мной происходит.        Минхо снова наклонился и поцеловал Джисона, и этот поцелуй был самым искренним, из всех, что они испытали. Они, казалось, были единственными людьми на всей планете, затерявшимися в тишине их собственного мира. Все было волшебным до того момента, как Минхо отстранился и прошептал Джисону на ухо каким-то сумасшедшим голосом:        -Кровать удобнее, чем пол. Хочу тебя, эльф Хан.        Джисон вздрогнул, словно его пронзила молния. Слова Минхо, прозвучавшие так интимно, мгновенно вызвали цепную реакцию в его теле. Его сердце забилось быстрее, дыхание участилось, а в животе разлилось странное, горячее волнение. Он смотрел на Минхо, и в его глазах, до этого полных нежности и заботы, теперь снова разгорелся огонь страсти. И тут он понял, что слова Минхо не были простыми желаниями, они были приказом, который он не мог ослушаться. Его тело само собой подчинялось этой власти, и это пугало его, и одновременно — завораживало. Минхо медленно наклонился к нему, и Джисон, словно под гипнозом, прикрыл глаза, ожидая его поцелуя. Но поцелуй не последовал. Вместо этого, он почувствовал, как губы Минхо скользят по его шее, оставляя горячие поцелуи, которые проникали под его кожу, заставляя его стонать от удовольствия. Руки Минхо, тем временем, вновь вернулись к его телу, лаская его нежно и требовательно. Низ живота тянуло, а член, молящий о разрядке, дергался с бешеной силой. Это все было какой-то игрой, главной задумкой которой были страдания Джисона.        — Тебе нравится? — прошептал Минхо, его голос звучал так близко, что Джисон чувствовал его дыхание на своей коже. И этот вопрос, словно укол, заставил его на мгновение проснуться.        — Я… я не знаю, — прошептал Джисон, его голос дрожал от волнения и страха. — Это… это странно. Я… я не должен этого так сильно хотеть.        Минхо улыбнулся, и этот его взгляд заставил сердце Джисона пропустить удар.        -Не должен? — прошептал Минхо, его голос звучал насмешливо и соблазнительно. — А разве желание — это что-то, что можно контролировать?        Он снова поцеловал Джисона, и в этом поцелуе было столько страсти и жажды, что Джисон понял, что давно перешел черту, за которой нет пути назад. Руки Минхо скользили по его телу, оглаживая каждый сантиметр его кожи, и Джисон чувствовал, как его тело горит от желания. Он прижимался к Минхо, отвечая на его поцелуи с такой же страстью, как и он сам.        Человек, отстранившись от него, прошептал на ухо:        -Хочу, чтобы ты смотрел на меня и стонал от наслаждения, эльф.        Джисон вздрогнул, как от удара током. Слова Минхо, прошептанные прямо на ухо, с такой хриплой, чувственной интонацией, отозвались в нем эхом, проникая в самую глубь его существа. Его сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а по телу разлилась волна жара, заставляя его кожу гореть. Он невольно сжал пальцы, впиваясь ими в одежду Минхо, словно пытаясь за что-то уцепиться. Он посмотрел в глаза человека, и в этот момент понял, что от контроля ничего не осталось, его воля словно порабощена этим взглядом, этим голосом, этими прикосновениями. Джисон перестал думать, перестал сопротивляться, просто отпустил себя, позволяя Минхо вести его по пути наслаждения. Его губы слегка приоткрылись, а взгляд стал более томным и похотливым. Джисон, подчиняясь невидимому приказу, медленно приподнялся, его взгляд неотрывно был прикован к лицу Минхо. Его губы слегка раздвинулись, обнажая кончик языка, а глаза, наполнившись похотью и желанием, смотрели прямо в глаза Минхо. Эльф чувствовал, как его тело горит, и как его член пульсирует, требуя разрядки. И, как будто его вела невидимая рука, он начал медленно опускаться к паху Минхо, его взгляд так и не отрывался от его лица. Человек наблюдал за ним, его глаза горели страстью, а его губы приоткрылись, словно в немом восхищении. И когда Джисон, наконец, коснулся паха Минхо своими губами, он выпустил тихий стон, который, казалось, пронзил все его тело. Эльф почувствовал руку брюнета в своих волосах, она, зарывшись пальцами в волосы, притягивала нос к бугорку — ширинке. Джисон почувствовал, как пальцы Минхо, настойчиво и в то же время нежно, зарываются в его волосы, обхватывая его затылок. Он почувствовал, как его нос, послушный воле Минхо, направляется к ширинке брюк, и его дыхание участилось от предвкушения. Человек нежно, но настойчиво, притягивал его к себе, и с каждым его движением Джисон чувствовал себя все более и более возбужденным, хотя казалось, что еще больше было невозможно. Когда его нос в очередной раз коснулся бугорка, скрывающегося под слоем ткани, он издал тихий всхлип, и от этого звука у Минхо, словно по волшебству, усилилось напряжение в руках. Джисон ощутил, как его волосы сильнее сжимаются в кулаке Минхо, и его голова слегка наклоняется вперед, будто его подталкивают сделать следующий шаг. Он чувствовал, как тепло и напряжение Минхо проникает сквозь ткань, заставляя его живот сводить судорогой от возбуждения. Он начал медленно двигаться, прижимаясь к бугорку губами, и в этот момент он ощутил, как брюнет, словно по команде, подается вперед, позволяя ему полностью насладиться своим возбуждением. Эльф облизывал и без того мокроватую ткань, пробовал ее на вкус, и чувствовал, как Минхо в ответ стонет, и его звуки вызывали в Джисоне волну удовольствия. Человек отпустил его волосы, но его руки не покидали его затылок, нежно массируя его кожу, словно пытаясь успокоить его, но в то же время заставляя его член все сильнее и сильнее набухать. Джисон продолжал нежно ласкать ткань, вдыхая запах Минхо, его стоны становились все громче и протяжнее, словно он сам подгонял себя к этому наслаждению. Его язык скользил по ткани, вырисовывая на ней невидимые узоры, а губы нежно обхватывали бугорок, вызывая у Минхо ответный стон. Он чувствовал, как его возбуждение нарастает, как его тело горит от желания, и как он отдается во власть своих чувств, полностью и без остатка. Минхо, подпитываемый его стонами, перехватил инициативу, и, снова зарывшись пальцами в волосы Джисона, притянул его к себе так, что его губы опять коснулись ширинки. Шатен провел языком вдоль ее линии, оставляя за собой влажную дорожку, и Джисон почувствовал, как его тело пронзает новая волна жара. Он застонал еще громче, прижимаясь к Минхо всем телом, словно пытаясь слиться с ним воедино. Человек, чувствуя его желание, быстро избавился от водолазки и начал медленно расстегивать пуговицу за пуговицей брюк, и Джисон, как завороженный, следил за каждым его движением. Когда ширинку наконец-то удалось расстегнуть, а трусы были стянуты до коленей, перед глазами Джисона предстал член Минхо, пульсирующий и налившийся кровью, и от этого вида он снова застонал, его губы приоткрылись в ожидании. Брюнет слегка приподнял его голову и прошептал прямо на ухо, его голос был хриплым от возбуждения:        -Хочу, чтобы ты взял его в рот, эльф. Хочу чувствовать тебя на себе.        Губы Джисона, словно одержимые, скользили по члену, чувствуя пульсацию. Он слышал, как Минхо стонет все громче, как его дыхание становится все более прерывистым. Он наслаждался этой властью, которую ему дарил Минхо, наслаждался этим ощущением полного подчинения и полного контроля одновременно. Брюнет, тем временем, обхватил руками его затылок, нежно массируя кожу и подталкивая его к еще более откровенным действиям. Его пальцы зарывались в волосы Джисона, слегка оттягивая их назад, и Джисон чувствовал, как его сердце бьется быстрее, а по телу пробегает дрожь возбуждения. Эльф, ведомый невидимой силой, откликнулся на его слова, и стоны вырвались из его горла с такой силой, что они пронзили все его тело. Он чувствовал, как его член пульсирует от напряжения, а живот сводит от возбуждения. Через пару секунд его губы снова прильнули к его члену. Минхо застонал, его пальцы сильнее сжали волосы Джисона, и он почувствовал, как Минхо слегка подается вперед, позволяя ему полностью насладиться своим возбуждением. Джисон начал медленно двигаться, лаская головку Минхо, и с каждым его движением человек стонал все громче и громче. Он чувствовал, как Минхо приближается к пику, и это ощущение вызывало в нем волну эйфории. И когда, наконец, Минхо разразился стоном, Джисон почувствовал, как его собственное тело охватывает волна оргазма, и он выпустил хриплый стон, который слился со стоном Минхо в единое целое. -Не смей кончать, Джисон. Хочу, чтобы ты терпел, пока я тебе не разрешил. Джисон вздрогнул. Слова Минхо, прозвучавшие с такой властностью и требовательностью, моментально вернули его в реальность, вырывая из пучины удовольствия. Его тело напряглось, а сердце забилось с бешеной скоростью. Эльф поднял глаза на Минхо, и в его взгляде он увидел не только страсть, но и какое-то странное, почти жестокое, желание власти. Шатен почувствовал, как его тело напрягается еще сильнее, как его желание становится более интенсивным, но в то же время, как его оргазм отступает, испугавшись воли Минхо. Он ощутил, как член начинает пульсировать с удвоенной силой, а по животу пробегает волна трепета и отчаяния. Человек, почувствовав его колебание, мягко провел пальцами по его губам, успокаивая его, но в его взгляде все еще оставался отблеск той жестокой власти, которая заставляла его подчиниться.        -Хороший эльф, замечательный рот, — прошептал Минхо, его голос звучал мягко и соблазнительно.        Джисон, не отрывая глаз от Минхо, почувствовал, как его желание становится всепоглощающим. Его член пульсировал, требуя разрядки, но он не мог позволить себе это удовольствие. Минхо, удовлетворенный его реакцией, снова подался вперед, и Джисон почувствовал его член в своих губах. Брюнет начал двигаться, его толчки становились все более сильными и настойчивыми, и Джисон ощутил, как его тело горит от желания, а член наливается тяжестью. Орган Минхо проскальзывал куда-то в горло, создавая першение, Джисон захлебывался слюной и смазкой человека, но терпел, послушно глотая. Эльф стонал, прикусывал губами, но ни в коем случае не кончал, его тело горело огнем, его разум плавился от желания, но он терпел. Минхо в свою очередь лишь сильнее наслаждался его подчинением, и продолжал двигаться, его толчки становились все более настойчивыми и глубокими, и эльф чувствовал, как его собственное возбуждение достигает своего пика. Джисон еще громче стонал, посасывал головку, проводил языком по основанию, подчиняясь воле Минхо, но одновременно чувствовал, как его терпение подходит к концу. Брюнет слегка отстранился, и Джисон увидел в его глазах смесь насмешки, власти и какого-то странного предвкушения.        -Идеальная шлюха, — прошептал Минхо, его голос звучал неузнаваемо, — ты терпеливый, я это очень ценю.        Джисон не отрывал взгляда от глаз Минхо, и понимал, что тот играет с ним, наслаждается его подчинением, испытывает его терпение, и это ощущение вызывало в нем смесь страха, возбуждения и какого-то странного, почти болезненного желания. Минхо снова подался вперед, и Джисон почувствовал, как его член наполняется напряжением и силой. Его губы сами прильнули к головке члена Минхо, и он начал двигаться быстрее, более настойчиво, толкаясь головкой за щеку. И в это мгновение, Джисон почувствовал, что его терпение на пределе, что он больше не может сдерживаться, что его тело требует немедленного освобождения. Шатен выпустил хриплый стон, и Минхо отстранился, его глаза горели страстью, а его губы слегка приоткрылись в улыбке.        — Терпеть, Джисон, — прошептал Минхо, его голос звучал как приказ, — Я сказал терпеть.        Джисон, подчиняясь его воле, застонал от отчаяния, его тело напряглось, а член пульсировал с неистовой силой, готовый взорваться. Он чувствовал, как его оргазм подкатывает волнами, и он боролся с ним, цепляясь за свои ощущения, пытаясь не отпустить нить контроля. В какой-то момент жидкости во рту стало слишком много, что Джисон закашлялся. Минхо тут же отстранился и помог эльфу выпрямиться, поглаживая большими пальцами кончики ушей, будто это могло как-то облегчить ситуацию. Джисон сглотнул и сжал кулаки, возбуждение превысило ограничительные рамки, заставляя все кружиться и двоиться в глазах шатена. Минхо смотрел на Джисона с беспокойством, и в его взгляде была не только страсть, но и какое-то странное чувство вины.        — Эй, ты в порядке? — прошептал Минхо, его голос звучал мягко и взволнованно.        Он круговыми движениями поглаживал Джисона по коже своими большими пальцами. И Джисон действительно почувствовал, как от этого прикосновения жар немного спадает, и он может перевести дух. Джисон с трудом сглотнул. Он почувствовал, как возбуждение, сковывающее его тело, усиливается с каждой секундой, а его разум перестает воспринимать происходящее адекватно. Шатен сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу, и он понимал, что еще немного, и он сорвется или же потеряет сознание. Минхо снова прикоснулся к нему, его рука скользнула по его животу, останавливаясь на напряженном члене. Его пальцы нежно погладили его, и Джисон выпустил хриплый стон, не в силах сдержать себя.        — Джисони, — прошептал Минхо, его голос звучал так близко, что шатен чувствовал его дыхание на своей коже, — скажи мне, чего ты хочешь? Чего желает мой эльф?        Джисон зажмурился, его разум был окутан страстью, а тело пылало от возбуждения. Он не знал, чего хочет, шатен знал только, что не может больше терпеть, что он хочет отдаться этому ощущению полностью, без остатка, что Джисон хочет потерять себя в этом безумном, чувственном танце, который он танцевал с Минхо. Эльф открыл глаза, и его взгляд встретился с взглядом Минхо, и в его глазах было столько похоти, столько желания, что Джисон почувствовал, как его сердце замирает. Шатен не понимал, почему человек так влияет на него, почему он так полностью отдает себя ему, но он не мог этого остановить, он не мог бороться со своими желаниями.        — Минхо… — прошептал Джисон, его голос звучал хрипло и томно, — Я не могу больше… Я хочу… кончить…        И эти слова, сказанные так жалобно, как заклинание, сняли все оковы, и Джисон почувствовал, как его тело начинает освобождаться от напряжения. И Минхо, услышав его признание, нежно улыбнулся, и в его глазах загорелся огонь предвкушения.        — Неверно, Джисони. Ты хочешь мой член. Ты хочешь почувствовать его внутри себя. Ты хочешь, чтобы я наполнил тебя до краев.        Сказанное запечатлелось в сознании Джисона, и его тело среагировало, как марионетка, повинующаяся воле своего кукловода. Шатен в который раз осознал, что его желания были где-то на заднем плане, и Минхо решал, чего хотел эльф, а он должен подчиниться этой власти. Его разум снова затуманился, а все его чувства обострились до предела. Он почувствовал, как его член пульсирует с удвоенной силой, а низ живота сводит от возбуждения.        — Скажи это, Джисони, — прошептал Минхо, его дыхание касалось губ Джисона. — Скажи, что ты хочешь мой член. Скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, что ты просто грязная…        -Д-да! -не дав закончить человеку, выкрикнул шатен.        Минхо снова поцеловал его, и он был таким жадным, что Джисон понял, что теперь он не сможет сдерживаться. Эльф чувствовал, как что-то тянет его назад, чтобы он перестал и просто подчинился Минхо, но шатен сопротивлялся, надеясь, что человек позволит кончить как можно скорее. Джисон ответил на поцелуй с такой же силой, прижимаясь к Минхо. Брюнет отстранился и посмотрел в глаза Джисона, и в его взгляде было столько страсти и похоти, что Джисон, забыв обо всем на свете, снова почувствовал, как его тело горит от желания.        — Ты такой хороший, Джисони, — прошептал Минхо, его губы скользили по шее Джисона, оставляя на ней горячие поцелуи, — Ты мой самый лучший рождественский подарок.        Человек накрыл губы Джисона своими. Эльф прижимался к Минхо, впитывая каждое его прикосновение, будто оно было спасением от того пламени, которое терзало его изнутри, отдавая в каждую венку на члене. Минхо приподнял Джисона, усаживая его на свои бедра. Шатен жалобно всхлипнул, ощущая орган брюнета в себе. Минхо, не давая привыкнуть к ощущению, начал двигаться до упора, выбивая из бедного Джисона все больше громких стонов. Член жутко болел, смазка не просто капала, она уже стекала по животу и паху, пропадая где-то на коже Минхо, хотелось прикоснуться к себе и наконец-то сойти с пика. Джисон почувствовал, как рука Минхо скользнула вниз, по его спине, и от этого прикосновения у него перехватило дыхание. Только сейчас в темной комнате, освещенной только фонарем на улице, эльф заметил, что брюнет выглядел не просто хорошо без одежды, он был настолько горяч, что живот свело до дрожи в коленях. Обнаженное тело Минхо излучало жар, который проникал в Джисона. Шатен чувствовал его огонь, ощущал мускулистую силу и каждую венку Минхо внутри себя. Нос Джисона, оказавшись возле груди человека, коснулся мягкой кожи под ним, и Джисон выдохнул, стон застрял в горле. От Минхо пахло темным шоколадом и кокосовым молоком. Брюнет, замерший на мгновение, наслаждаясь реакцией эльфа, наклонил голову вбок, предоставляя шатену свою белоснежную шею и не переставая махать бедрами. Джисон подался еще сильнее, его губы, касаясь кожи, ощущали пульсацию. Он слышал учащенное дыхание Минхо, его стоны, едва уловимые, но все равно проникающие в самое сердце Джисона. Эльф почувствовал, как мышцы Минхо напряглись, и его тело, казалось, готово было к взрыву. От этого ощущения Джисон испытал еще большую волну страсти и желания. Джисон несильно прикусил венку на шее Минхо, чувствуя, как член прошелся по простате, и оба всхлипнули. В комнате было до жути жарко, разнообразные запахи пота и гелей для душа смешались в одну кучу, проникая в легкие и не желая покидать их. Джисон, как будто опьяненный этим ощущением, начал двигаться еще быстрее, насаживаясь на член самостоятельно. Минхо тихо застонал, его тело напряглось. Человек, почувствовав его новое возбуждение, накрыл его губы своими, и поцелуй был таким страстным, что у Джисона закружилась голова. Руки Минхо скользили по его телу, лаская его нежно и требовательно, и Джисон чувствовал, как его тело горит от прикосновений. Он отдался во власть своих чувств, забыв обо всем на свете: о горящем от желания разрядки члене, о том, что его трахал какая-то умница с чистой кармой, о том, что эльф стал подарком, ранее связанный лентами Хенджина и Чанбина, но Минхо отстранился, и Джисон увидел, как он внимательно смотрит на него, изучая каждую деталь его тела. Его взгляд скользнул по его шее, затем по его груди, останавливаясь на его сосках, которые напряглись от возбуждения. Минхо улыбнулся, и в этой улыбке было столько желания, что у Джисона перехватило дыхание. Человек протянул руку, его пальцы коснулись сосков шатена, и от холодного прикосновения у эльфа вырвался тихий стон. Он чувствовал, как его соски напрягаются и становятся более чувствительными, и как его член пульсирует все сильнее. Минхо, наслаждаясь его реакцией, продолжал ласкать его соски, и Джисон чувствовал, как его тело горит от удовольствия. Брюнет медленно наклонился к нему, его губы коснулись его шеи, оставляя горячие поцелуи и яркие засосы, Джисон почувствовал, как его тело дрожит от волнения, и прильнул к уху Минхо, постанывая от каждого качка бедер и облизывая ушную раковину, покусывая мочку уха.        — Перестань, -прошептал брюнет, не больно сжимая соски эльфа и снова входя до конца.        Джисон, проигнорировав просьбу, уместил свои руки на его плечи, опуская ладони на грудь и сминая ее. Минхо прерывисто вздохнул и простонал в последний раз, изливаясь прямо в Джисона. Шатен улыбнулся самому себе, гордясь проделанной работой. Член, снова неприятно дернулся в живот эльфа, и он проскулил, пряча свое лицо в шее человека.        — Я разрешаю тебе делать все, что захочешь сам, Хан Джисон, -слова, сказанные Минхо, заставили Джисона вздрогнуть. Он даже не успел взглянуть на брюнета, как обильно излился себе на живот, и облегченно вздохнул, прикрывая глаза.       

      🎄🎄🎄

      

Теплая вода, обжигающая кожу, смывала остатки страсти и пота, оставляя после себя ощущение расслабления и неги. Джисон стоял под душем, прислонившись спиной к кафельной стене, и позволял струям воды массировать его уставшие мышцы. Рядом стоял Минхо, его глаза были закрыты, а тело, расслабленное, покачивалось под напором воды. Они молчали, и эта тишина не была неловкой, она была наполненной пониманием и близостью. Когда они вышли из ванной, завернутые в мягкие халаты, воздух в квартире казался каким-то другим, более легким, более спокойным. Минхо провел Джисона к кухонному островку, где они вновь открыли бутылку шампанского. Он наполнил бокалы, и они уселись за барный стол, погрузившись в тишину, нарушаемую лишь легким потрескиванием пузырьков в шампанском.        — А…Тебе же нельзя, я забыл… — Минхо виновато посмотрел в бокал с напитком.        — Уже можно! — Джисон махнул рукой, отпивая шампанского в качестве доказательства.        Шатен приподнял бровь, его губы изогнулись в лукавой ухмылке. Он видел, как на лице Минхо проскальзывает тень недоумения, сменяясь легкой усмешкой, и это вызывало у Джисона чувство внутреннего удовлетворения. Он наслаждался моментом, игрой, которая завязалась между ними.        — Значит, ты меня обманул, — повторил Минхо, его голос звучал хрипло и с легким придыханием. Он провел рукой по своим волосам, откидывая их со лба, и его взгляд был полон иронии и какого-то странного восхищения. — Ты тот еще хитрюга, эльф.        Джисон, не отрывая глаз от Минхо, снова поднес бокал к губам и сделал глоток, наслаждаясь прохладным шипением шампанского и его терпким вкусом. Он чувствовал, как его щеки наливаются румянцем, и в его сердце разливается теплое, приятное волнение.        — Возможно, — приглушенно и соблазнительно прошептал Джисон. Он медленно опустил бокал на стол и посмотрел на Минхо с лукавой улыбкой. — Но ты ведь не злишься, правда?        Минхо отрицательно покачал головой, и его улыбка стала более открытой и искренней, словно он окончательно принял правила игры. Он отставил свой бокал и, опираясь локтями на стол, подался вперед, его взгляд был прикован к лицу Джисона.        — Нет, — произнес Минхо, его голос звучал мягко и тепло, и в нем не было ни малейшего намека на обиду. — Я совсем не злюсь. Наоборот… Я даже рад, что ты меня обманул. Иначе я бы не узнал, какой ты… на самом деле.        Человек сделал паузу, его взгляд был таким пронзительным и таким искренним, что Джисон почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он понимал, что это всего лишь слова, но они прозвучали с такой глубиной, что заставили его задуматься.        — И какой же я на самом деле? — тихо и чуть дрожаще спросил Джисон. Он не отводил глаз от Минхо, боясь пропустить хоть малейшую его реакцию.        Брюнет нежно улыбнулся, и это движение заставило все тело Джисона трепетать. Он протянул руку и легонько провел пальцами по щеке Джисона, словно пытаясь запомнить каждую его черту.        — Ты… — начал Минхо, — Ты умный, хитрый и… невероятно красивый. И ты, пожалуй, самый необычный подарок, который я когда-либо получал.        Его глаза смотрели прямо в глаза Джисона, и в этом взгляде было столько тепла, нежности и восхищения, что Джисон почувствовал, как его щеки начинают краснеть, и его сердце бьется быстрее, готовое выпрыгнуть из груди. Он сглотнул, чувствуя, как слова Минхо, как теплые волны, разливаются по всему его телу. Эльф не мог сдержать легкой улыбки, которая появилась на его губах, и его глаза, полные смущения и волнения, смотрели прямо на Минхо. Джисон не привык к таким комплиментам, особенно произнесенным с такой искренностью и таким восхищением. Человек, заметив его смущение, тихо засмеялся, и этот звук наполнил кухню теплом и уютом. Он снова провел пальцами по щеке Джисона, и его прикосновение вызывало приятную дрожь по всему его телу.        — Ты краснеешь, эльф, — подметил Минхо. Он наклонился к Джисону, его дыхание коснулось его губ, и этот момент, казалось, застыл в воздухе, как и два сердца, бьющиеся в одном ритме.        — Я… я не привык, — пробормотал Джисон, его голос звучал сдавленно, — Не привык к таким… словам.        Минхо улыбнулся, и его глаза засияли озорным огоньком. Он отстранился на несколько сантиметров и, пристально глядя на Джисона, произнес:        — Тогда, возможно, мне стоит говорить тебе их почаще, чтобы ты привык.        Джисон не знал, что ответить на эти слова, он был зачарован взглядом Минхо, его голосом, его прикосновениями. Он чувствовал, что полностью поглощен им, и он, почему-то, не сопротивлялся этому. Минхо, заметив его замешательство, засмеялся и, вновь протянув руку, нежно дотронулся губ Джисона. Этот прикосновение было таким нежным и таким ласковым, что Джисон закрыл глаза, позволяя себе насладиться этим моментом. После нескольких минут потягивания шампанского Джисон перевел взгляд на елку, которая, как немой свидетель их бурной ночи, по-прежнему стояла в углу комнаты, украшенная гирляндами и мишурой. Его взгляд остановился на букете гипсофил, одиноко лежавшем на полу. Эльф кивнул в сторону цветов, его брови слегка приподнялись в вопросе, и его голос, звучавший непринужденно, нарушил тишину кухни. — А цветы кому? — спросил Джисон, его взгляд вновь вернулся к Минхо, и в его глазах заиграли любопытство и легкая ирония. Минхо, сидящий напротив него, заметно напрягся, его лицо внезапно покраснело, и он, словно застигнутый врасплох, отвел взгляд в сторону. Он кашлянул, стараясь скрыть своё смущение, и начал нервно вертеть бокал в руках. — Ну… — пробормотал Минхо, — Это… это просто… антураж. Джисон, наблюдавший за его реакцией с легкой улыбкой, сделал еще один глоток шампанского, не сводя глаз с Минхо. Он чувствовал, как его сердце наполняется теплом и весельем, наблюдая за тем, как этот сильный и уверенный в себе мужчина, вдруг превращается в смущенного мальчишку. — Антураж? — переспросил Джисон, его голос звучал игриво, и в его глазах засияли озорные огоньки. — А разве рождественский эльф не является достаточным антуражем? Минхо, нахмурившись, посмотрел на Джисона, его щеки все еще горели от смущения. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и затем, выдохнув, ответил: — Ну… понимаешь… я просто… я хотел, чтобы всё было идеально, — промямлил Минхо — Хотел, чтобы эта ночь была… поистине прекрасной. Смех Джисона, словно музыка, наполнил кухню светом и радостью. Он пододвинулся ближе к Минхо, его рука нежно коснулась его щеки, и его глаза были полны нежности и тепла. — Минхо, — мягко и ласково прошептал Джисон, — Ты и так все сделал идеально. И цветы… они мне очень нравятся. — Значит, я… я не зря их купил? — Его голос звучал робко, и в его глазах засияла надежда. Джисон нежно поцеловал его в щеку, и его губы засияли от улыбки. — Нет, Минхо, ты все сделал правильно. И я очень рад, что ты купил их. Джисон быстро спрыгнул с барного стула, поднимая букет и возвращаясь на место, и осторожно положил цветы на стол. Он взял один из гипсофил и, нежно проведя им по щеке Минхо, засмеялся. Минхо ответил ему такой же робкой улыбкой и взглядом, полным нежности. И тишина вновь воцарилась на кухне, наполненная уютом, теплом и какой-то незримой связью, возникшей между ними.        — Позволь мне кое-что тебе показать.        Минхо аккуратно взял Джисона за руку и повел его к окну, из которого открывался вид на заснеженный город. Шатен, словно загипнотизированный, пошел за ним, и, когда они приблизились к окну, он почувствовал, как его дыхание перехватывает. За окном простирался ночной город, весь в огнях, словно море, усыпанное бриллиантами. Снег тихо падал за окном, и маленькие снежинки, танцующие в свете фонарей, создавали ощущение волшебства. Джисон приоткрыл рот, и его взгляд скользнул по заснеженному городу, раскинувшемуся за окном, как сказочное полотно. Он был очарован этой картиной, и его сердце наполнилось каким-то особенным, трепетным волнением. Он не мог припомнить, чтобы когда-то видел что-то подобное. На Северном полюсе, где находилась его станция, где он жил среди эльфов и вечного снега, не было таких видов, таких ярких огней и такой уютной атмосферы. Джисон прижался ладонями к холодному стеклу, чувствуя, как ледяная поверхность приятно пускает дрожь по телу и охлаждает его горячие щеки. Эльф наблюдал за маленькими машинками, мелькавшими внизу, словно игрушечные, и его губы невольно растянулись в легкой улыбке. В этот момент шатен почувствовал, как Минхо нежно обнимает его сзади, и его теплое дыхание касается его шеи.        — Сколько у нас еще времени? — осторожно спросил человек. Джисон заметил, как он напрягается, и понял, что Минхо, боится разрушить эту хрупкую, волшебную атмосферу.        Джисон опустил взгляд, его губы слегка изогнулись в грустной улыбке. Он понимал, что время, отпущенное им, не безгранично, и что скоро ему придется вернуться домой. Эльф не хотел думать об этом, но слова Минхо, как холодный душ, вернули его к реальности. Джисон отстранился от окна и повернулся к Минхо, его глаза, полные грусти и тоски, смотрели прямо на него.        — Не знаю, — прошептал Джисон, — У меня есть часы, но они… они показывают время только в эльфийском измерении. Я не знаю, сколько времени осталось здесь.        — Я понимаю, — ответил Минхо мягко и ласково, — Но, знаешь, время — это всего лишь условность. И даже если время, которое нам дано, закончится, твои банты останутся в моей памяти надолго.        Джисон почувствовал, как его сердце наполняется теплом и любовью. Он посмотрел на Минхо, и в его глазах он увидел отражение своей собственной тоски и надежды. Он понимал, что Минхо прав, и что их общие воспоминания — это то, что останется с ними навсегда.        — Ты прав, — голос Джисона звучал более уверенно. Он положил свою руку на щеку Минхо и, ласково погладив ее, произнес: — И даже если мне придется вернуться, я никогда не забуду эту ночь. И я никогда не забуду тебя.        Минхо улыбнулся, согревая сердце Джисона. Человек притянул эльфа к себе и крепко обнял, боясь, что тот вот-вот исчезнет. Они стояли в тишине, наслаждаясь моментом, и, казалось, время замедлило свой ход, давая им возможность побыть вместе еще немного. Но, как и все волшебные моменты, этот момент не мог длиться вечно. Джисон вдруг почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Шатен посмотрел на свои руки и увидел, как они начинают становиться полупрозрачными, словно растворяясь в воздухе. Он вздрогнул, и его глаза наполнились тревогой.        — Минхо… — прошептал Джисон, его голос звучал дрожаще. — Мне пора домой.        Минхо отстранился и посмотрел на Джисона, его глаза были полны ужаса и отчаяния. Он увидел, как контуры тела эльфа становятся все более размытыми, словно он превращается в призрака. Брюнет протянул руку, чтобы коснуться его, но его пальцы, казалось, проходили сквозь тело Джисона, словно он был сделан из воздуха.        — Нет! — воскликнул Минхо, его голос звучал так, словно его разрывали на части. — Нет, это не может быть правдой, не смешно!        Джисон посмотрел на него с грустью. Он понимал, что ничего не может поделать, что время, отведенное ему здесь, подошло к концу. Его тело становилось все более прозрачным, и он чувствовал, как его сознание начинает ускользать, словно песок сквозь пальцы.        — Мне пора, — слабо прошептал Джисон. — Но знай, Минхо… Я никогда тебя не забуду. И я надеюсь, что мы еще встретимся. Загадай в следующем году такой же замечательный подарок.        С этими словами Джисон полностью исчез, растворившись в воздухе, будто его никогда и не было. И в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Минхо. Он остался один, глядя в пустоту, где только что был его эльф, его рождественское чудо. И под елкой остались подарочные ленты, что раньше находились на теле Джисона, напоминание о том, что эта ночь была не сном, а реальностью, пусть и короткой, но такой незабываемой. Минхо опустился на колени, его взгляд был прикован к лентам, разбросанным под елкой. Ярко-красный цвет выделялся на фоне блеклых елочных игрушек, словно капли крови на снегу. Он медленно протянул руку, дрожащими пальцами касаясь шелковистой ткани. В его сердце зияла огромная дыра, словно его вырвали из реальности, а потом вернули назад, оставив лишь пустоту. Он сжал ленты в кулаке, поднося их к лицу, и вдохнул их аромат, надеясь снова почувствовать присутствие Джисона, его тепло и его нежность. Но ленты пахли лишь пылью и хвоей, и это лишь усиливало его боль, его отчаяние, его тоску по потерянному чуду. Минхо не понимал, как такое могло произойти, как он мог так быстро влюбиться в этого странного, загадочного эльфа, который появился из ниоткуда и так же быстро исчез, оставив его одного. Минхо опустил голову, и его плечи задрожали от бесшумных рыданий. На секунду-две, разливая то шампанское, он верил, что Джисон и вправду будет его, что Минхо получит эльфа навсегда, но, сейчас осознание реальности было слишком болезненным. Слезы, не зная пощады, текли по его щекам, оставляя на них соленые дорожки. Он чувствовал, как его сердце разрывается на части, и брюнет не мог ничего с этим поделать. Он был готов отдать все, лишь бы увидеть Джисона снова, лишь бы еще раз услышать его смех, еще раз почувствовать его прикосновения, еще раз окунуться в его волшебный мир.       

      🎄🎄🎄

      

Хенджин, удобно расположившись на своем столе, с хищной улыбкой рассматривал Джисона, который вертелся перед настольным зеркалом, чем-то похожим на павлина, красуясь в своей новой, более элитной форме. Зеленый кафтан, украшенный золотой вышивкой и блестящими пуговицами, сидел на нем как влитой, подчеркивая его стройную фигуру и придавая ему вид настоящего, важного эльфа. Медалька, сверкавшая на его груди, явно свидетельствовала о его новом статусе, и Хенджин не мог не подколоть своего друга.        — Ну, и каково тебе быть ассистентом Санты? — протянул Хенджин, его голос звучал насмешливо и вкрадчиво. Он прищурил глаза, наблюдая за реакцией Джисона. — А кто тебе помог? Кто тебя отправил на то задание? Ты должен был ответить Мистеру Клаусу, что без Со Чанбина и Хван Хенджина награду не примешь.        Джисон фыркнул, его губы изогнулись в легкой усмешке. Он подошел к большому зеркалу, и, осторожно поправляя медальку на зеленом кафтане, с некоторым видом удовлетворения рассматривал свой наряд. Он не мог отрицать, что форма ему идет, но он также не собирался давать Хенджину возможность поиздеваться над ним.        — Не думал, что тебе в прошлом году не достаточно ударов было, — парировал Джисон, его голос звучал с ехидной усмешкой. Он повернулся к Хенджину, его взгляд был полон озорства. — Вон, Чанбин меня до сих пор избегает.        Хенджин рассмеялся, откинувшись на спинку стула, и его смех эхом разнесся по офису. Он не мог скрыть своего веселья, наблюдая за тем, как Джисон, обычно такой тихий и скромный, теперь демонстрирует свои лидерские качества.        — Ну, ладно, ладно, — сказал Хенджин, примирительно подняв руки. — Я всего лишь хотел узнать, как твой год прошел. Ты ведь не рассказываешь нам подробности.        Джисон вздохнул, и его взгляд стал более серьезным. Он понимал, что его друзья хотят знать правду о том, что произошло в прошлый Новый Год, но он также не хотел делиться всеми подробностями. Он знал, что, если он расскажет им о Минхо, они будут смеяться над ним или, что еще хуже, будут жалеть его, а он не хотел ни того, ни другого.        — Все нормально, — сказал Джисон, стараясь придать своему голосу беззаботный оттенок. — Я просто немного поработал, немного отдохнул, немного поиграл в купидона среди эльфов… В общем, ничего особенного.        Хенджин, откинувшись на спинку стула, с прищуренными глазами изучал Джисона, словно пытался прочитать его мысли. Его хищная улыбка никуда не исчезла, и Джисон, чувствуя на себе его пронзительный взгляд, почувствовал легкий укол раздражения. Он знал, что его друзья — это как назойливые мухи, которые будут жужжать до тех пор, пока не получат желаемого.        — «Немного поработал, немного отдохнул, немного поиграл в купидона»? — повторил Хенджин, его голос звучал с легким сарказмом. — Джисон, ну ты и сказочник. Уж я-то знаю, что за этими «немного» скрывается целая эпопея.        Джисон вздохнул, зная, что с Хенджином бесполезно спорить. Он обернулся к зеркалу, поправляя медальку на груди, словно этот жест мог отвлечь его от нежелательного разговора. Он знал, что рано или поздно ему придется рассказать друзьям о том, что произошло, но ему хотелось оттянуть этот момент как можно дольше.        — Ну, что ты хочешь услышать? — спросил Джисон, — Что я встретил рождественского чудовища, которое попыталось меня сожрать, а потом мы вместе танцевали под луной и пели рождественские гимны? — Он закатил глаза, отворачиваясь от Хенджина и его бесконечных вопросов. Шатен знал, что если он сейчас начнет оправдываться, то Хенджин не отстанет от него до конца рабочего дня, а ему сейчас совсем не хотелось тратить время на пустые разговоры, — Ладно, ладно, — произнес Джисон, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия. Он посмотрел на часы, красовавшиеся на его запястье, и сделал вид, что очень торопится. — Мне пора идти проверять работу на заводе подарков. А то, как известно, если за эльфами не следить, они такого наваяют, что Санте потом год расхлебывать придется.        Джисон подмигнул Хенджину и, не дожидаясь его ответа, быстро направился к выходу из офиса, оставив своего друга размышлять над его загадочными словами. Хван, провожая его взглядом, лишь покачал головой, но на его губах, как и всегда, играла хитрая улыбка. Джисон, выйдя из офиса, облегченно выдохнул. Он знал, что обманул друга, но это была ложь во благо, ведь вовсе не собирался идти на завод подарков, его совсем не интересовали проблемы эльфов, занимавшихся производством игрушек. У него был совсем другой план, и этот план занимал все его мысли с тех самых пор, как он проснулся утром. Вместо проверки работы, Джисон направился в совсем другое место, в тайную комнату, доступ к которой был только у самых привилегированных эльфов.        Это была комната с камерами, следившими за всеми людьми на планете. Здесь, на огромных экранах, транслировалось изображение с каждого уголка мира, и здесь, в тишине и темноте, Джисон проводил большую часть своего свободного времени. Пользуясь своим новым статусом ассистента Санты, Джисон стал частым гостем этой комнаты. Он посещал ее так часто, что его друзья уже начали подшучивать над ним, говоря, что он проводит там больше времени, чем на унитазе. Они, конечно же, не догадывались о настоящей причине его постоянных визитов. Каждый день Джисон, как одержимый, пролистывал бесчисленные кадры, наблюдая за Минхо. Он видел, как человек ходит на работу, как он общается с друзьями, как он смеется и грустит, как ходит на свидания, и каждое его действие, каждая его эмоция вызывали в Джисоне бурю противоречивых чувств. Он чувствовал себя сталкером, но он не мог остановиться, он жаждал видеть его, жаждал знать, что он в порядке, жаждал услышать его голос, хотя бы и в записи. Он понимал, что это было неправильно, что это было навязчиво, но он ничего не мог с собой поделать. Минхо был словно наркотик, от которого он не мог отказаться, и он был готов заплатить любую цену, лишь бы еще раз увидеть его, хотя бы и на экране. И эта комната, ставшая его тайным убежищем, хранила в себе все его тайные мечты, его сокровенные воспоминания, и его безнадежную симпатию к человеку, которого тихо молил по ночам о новом желании на Новый год.        Джисон вошел в комнату с камерами, и его сердце, как всегда, забилось быстрее. Огромные экраны, раскинувшиеся по всей стене, словно огромные окна в другие миры, притягивали его взгляд, а множество лиц, мелькавших на них, создавали ощущение какой-то сюрреалистической реальности. Он чувствовал себя здесь одновременно и наблюдателем, и участником этой сложной, запутанной игры под названием «жизнь». Но его взгляд, словно магнит, был прикован к одному конкретному экрану, где, как всегда, отображалась жизнь Минхо. Он видел, как тот сидит в своем офисе, сосредоточенно работая за компьютером, его брови слегка нахмурены, а губы поджаты. Джисон невольно улыбнулся, глядя на его сосредоточенное лицо, и почувствовал, как тепло разливается по его телу. Он так хорошо помнил его, и, казалось, все ощущения и эмоции прошлого зимнего праздника возвращались в его сознание, обжигая его сердце. Шатен прошел к своему излюбленному месту перед экраном, с которого он мог наблюдать за своим возлюбленным, и сел на мягкий стул, чувствуя себя как будто наедине с Минхо. Он всматривался в его лицо, пытаясь уловить каждый его жест, каждое его движение, словно от этого зависела его жизнь, наблюдал, как Минхо иногда отрывается от работы, чтобы выпить глоток кофе, как он морщит лоб, когда ему что-то не удается, как он улыбается, когда у него получается что-то хорошо. И с каждым этим наблюдением любовь Джисона к Минхо только росла, становясь все более сильной и все более безнадежной.        Эльф провел в этой комнате несколько часов, полностью погрузившись в мир Минхо, забыв обо всем остальном. Он видел, как тот вышел из офиса, как он гулял по городу, как он заходил в кафе, чтобы пообедать, видел его в толпе людей, и он чувствовал, как его сердце наполняется тоской. Джисон хотел быть там, рядом с ним, он хотел прикоснуться к нему, услышать его голос, почувствовать его дыхание. Но он знал, что это невозможно, что он всего лишь наблюдатель, а Минхо — всего лишь персонаж на экране. Шатен вздохнул, чувствуя, как его охватывает грусть. Его желание увидеться с Минхо было столь сильным, что он был готов на все, чтобы хотя бы на мгновение оказаться рядом с ним, но он знал, что это несбыточная мечта. И все, что ему оставалось — это наблюдать за ним со стороны, пытаясь удержать его образ в своей памяти, до тех пор, пока его воспоминания не угаснут, как и он сам. И эта мысль, словно ледяной ветер, пронеслась по его душе, заставляя его съежиться от боли и тоски.        Дверь в комнату с камерами распахнулась с такой силой, что Джисон вздрогнул, словно его застали за чем-то запретным. Он вскочил с места, чуть не потеряв равновесие, и его сердце забилось с бешеной скоростью. Он обернулся и увидел Чонина, который, тяжело дыша, стоял в дверном проеме, держа в руке какой-то конверт. Его лицо было красным от бега, а дыхание сбилось, будто он только что пробежал марафон. В его руке был скомканный, потрепанный конверт с маркой завода Санта-Клауса, и Джисон почувствовал, как его сердце замирает от какого-то странного предчувствия, а кончики ушей вздрогнули.        — Что случилось? — спросил шатен, его голос звучал немного дрожаще, и подошел к Чонину и протянул руку, словно пытаясь взять конверт, но тот отдернул руку, словно обжегшись.        — М-минхо… прошлогодний, — проговорил Чонин, с трудом переводя дыхание. Он посмотрел на Джисона с каким-то странным выражением, словно он увидел привидение. — Он написал письмо с желанием, но оно точно такое же, как и в прошлом году! Точнее, марка прошлогодняя, ее проще всего найти в письмах!        Джисон почувствовал, как его кровь стынет в жилах. Он сглотнул, и его горло, казалось, пересохло. Он понимал, что это значит, что это невозможно, но в его сердце вспыхнула надежда, такая сильная, что он едва мог дышать. Он, с трудом сдерживая дрожь в руках, осторожно взял конверт и взглянул на марку с заснеженным логотипом завода Санта-Клауса. Это действительно было письмо из прошлого года. Его пальцы дрожали, когда он открывал конверт, и его глаза, жадно пробегали по строчкам письма, написанного аккуратным, знакомым почерком. И с каждой прочитанной буквой, надежда в его сердце становилась все сильнее и сильнее.        «Дорогой Санта,» — прочитал Джисон про себя, и его дыхание перехватило, — «Я знаю, что я не маленький мальчик, и я не верю в чудеса, но я хочу попросить тебя об одном подарке. Пожалуйста, верни мне моего эльфа. Я знаю, что это против правил, но я все равно надеюсь. Я хочу снова увидеть его, снова почувствовать его, снова услышать его смех. Я знаю, что это эгоистично, но я не могу отпустить его из своего сердца. Я буду ждать его, в этом году я вел себя хорошо, как и в прошлом, и я надеюсь, что однажды ты услышишь мою просьбу. С надеждой, Минхо.»        Джисон опустил письмо, его сердце бешено колотилось в груди. Слезы подступили к его глазам, и он с трудом сдерживал рыдания. Он не мог поверить своим глазам, он не мог поверить, что Минхо написал такое письмо, что он все еще помнит его, что он все еще ждет его. Он чувствовал, как его надежда, такая хрупкая и нереальная, начинает прорастать в его сердце, словно росток, тянущийся к свету. И теперь, когда эта надежда разгорелась с новой силой, Джисон понимал, что он должен сделать все, чтобы встретиться с Минхо, что он должен сделать все, чтобы быть с ним, даже если это будет противоречить всем правилам эльфийского мира.        Он поднял глаза на Чонина, и в его взгляде был и восторг, и удивление, и какое-то странное, почти отчаянное предчувствие. Он понимал, что это письмо — это не просто случайность, что оно означает нечто большее, чем просто совпадение, что его судьба переплетается с судьбой Минхо в какой-то таинственной, непонятной закономерности. Под Новый Год.        — Он… он написал то же самое, — прошептал Джисон. Он снова посмотрел на письмо, словно пытаясь убедиться в том, что это не сон, что это все происходит на самом деле. — Он… он загадал меня снова.        — Странно, знаю, — неуверенно ответил Чонин. — Но письмо настоящее. И марка тоже. Я не понимаю, почему Санта не отправил запрос на удаление, это же… Противоречит кодексу эльфов. Почему-то он доставил это письмо ко мне.        Джисон замер, и его взгляд снова устремился к экрану, где все еще показывали жизнь Минхо. Он видел, как он сидит за столом, как он хмурится, читая какие-то документы, и как его губы растягиваются в легкой улыбке, когда он смотрит в телефон. И в этот момент Джисон понял, что он не может просто так сидеть сложа руки, что он должен что-то сделать, что он должен найти Минхо, особенно сейчас, когда сама судьба, казалось, подталкивает его к этому шагу, и когда сам Санта, словно по волшебству, преподносит это желание ему на блюдечке. Джисон чувствовал, как его сердце готово вырваться из груди, томимое жаждой неизведанного, жаждой вновь увидеть Минхо, почувствовать его тепло, услышать его голос, а уши вздрогнули от эльфийского чувства.        Если человек с чистой кармой желал что-то, то эльфы просто обязаны были это выполнить, так ведь?