Удушье

      Морозный воздух неспеша обволакивал комнату. За укутанным инеем окном ветер игриво трепал арматуру. Перекошенные от снежного ужаса деревья то и дело били в стекла.       Сгорбленная фигура в белой футболке сидела за столом на своем излюбленном крутящемся офисном стуле. Одна нога Джона была согнута в колене и упиралась в сидушку, служа подпоркой для его подбородка.       Лишь неяркий свет ноутбука да уличная лампа придавали этой комнате хоть что-то похожее на теплые оттенки. Быстрые пальцы ученого ловко летали над клавиатурой, заполняя спешным клацаньем густую тишину мрачного помещения.       Лололошка думал, что простоял в дверном проеме, просто наблюдая за своей альтернативной версией, ну пару часов так точно, но на деле же он не находился там и минуты. Мысли настолько стремительно носились в голове у обладателя голубой банданы, что он сделал вывод о невозможности зацепиться за столько вещей в такие кратчайшие сроки: он думал о Джоне, о его работе, о том, что ему, должно быть довольно холодно, сидя с открытым окном в нынешнюю зимнюю пору.       Ещё Ло уже давно успел изучить всю комнату ученого вдоль и поперек, поэтому сейчас он размышлял о его наспех заправленной кровати. О шкафе, что разявил свое нутро, демонстрируя быстро сложенные вещи, которые еще немного и начали бы вываливаться на пол. О целом стаде грязных кружек от кофе, нетерпеливо протертых от самых явных следов, что медленно загнивали на столе Джона. Все эти полумеры нужны лишь для того, чтобы эмоциональная голубая версия потом не начала вновь причитать. Хотя, с чего Ло должен его ругать? Это же комната Харриса. В ней он устанавливает свои правила. Да и пока у Лололошки есть свободные кружки в открытом доступе, его это всё не должно беспокоить.       — Джон? — клацанье по клавишам и глубокая сосредоточенность не позволили ученому услышать слов своего сожителя.       После нулевой реакции Ло решил было забить на соседа с его очередным проектом и пойти спать, но внезапно ворвавшийся прохладный ветер в приоткрытое окно, потрепал волосы им обоим, заставляя Лололошку пересмотреть свои намерения.       Ну, сколько бы эта комната не была комнатой Джона, Лошке не хотелось бы потом выслушивать причитания своей копии о его хреновом самочувствии на фоне простуды или чего-то в этом роде.       Тяжело выдохнув, гость кошачьей поступью направился к Харрису, попутно захватив со стоявшего недалеко от входа кресла грубо накинутый на него плед. Рыжая версия всматривалась в сухие строчки отчета слишком пристально и сосредоточенно, чтобы заметить приближающегося Лололошку.       — Джон, — тихий голос нежно протиснулся в окружавшую Харриса тишину. Патока его голоса разлилась точно над ухом ученого, чуть прикрытого наспех расчесанными волосами.       Это, совершенно беспардонное и неэтично провокационное действие со стороны Ло, призвало целый табун мурашек, что с удовольствием решили пробежать спринт вдоль позвоночника Джона. Еле заметно вздрогнув, он оторвал пальцы от клавиатуры. Те зависли над кнопками, не имея сил возобновить работу. Лош заметил, как грудь Харриса содрогнулась из-за резко ударившего в легкие потока воздуха.       Джон поднял взгляд на отражение в окне в попытке удостовериться, что этот несколько непривычный инцидент действительно произошел наяву. И к неописуемому разочарованию ученого, Лололошка не пошел рябью и не растворился в бескрайнем небытие.       — Не... делай так больше, — после долгого молчания шепот раздался из горла с натяжкой. Джон от чего-то не захотел поворачиваться на своего гостя, поэтому лишь скосил глаза, ожидая увидеть свою копию рядом с собой, но тот уже отстранился, выпрямившись в полный рост у него за плечом.       — М? — бровь Ло поползла вверх, выражая непонимание. Хозяин комнаты увидел это в отражении.       — Не… подкрадывайся так, Ло, — Джон неловко сглотнул и оттянул бандану на шее, очевидно найдя ту в моменте слишком тесной. Его сердце било в грудную клетку гулким прибоем. Даже за шумом работающей техники на столе это было слышно весьма отчетливо. Видеть такого Джона было довольно чудно. От привычной занозы в заднице с синдромом дефицита внимания и гиперактивности, которая готова была на стены лезть, лишь бы не стоять в одном положении дольше трех секунд, ни осталось и следа. Тот был так обескуражен, что, кажется, почти даже не двигался, задержавшись в одном и том же застывшем состоянии на какое-то время.       Ло, тяжело вздохнув, воспользовался чужим замешательством и уложил на плечо Харриса плед, что все это время был перекинут через собственное предплечье. Он не ожидал увидеть никакого противодействия со стороны своей копии. К слову, его и не последовало. Джон признал плед как данность, даже, приняв правила этой игры, нехотя поправил ткань, чтобы та укрывала большую часть его тела и вместе с этим не раздражала своим присутствием.       Тихий кулёк ученого, подсвечивающегося в темноте светом от ноутбука, казался Лололошке таким необычным и неуместным. Джон был не сторонником проявления любого вида заботы, но сейчас, ей-богу, в нем словно тумблер какой-то переключили. Ло, размышляя над этим, перевел взгляд на кучу кружек, стоявших на столе у ученого, прикидывая в голове, насколько те могли быть причастны к этим обстоятельствам.       Джон в это время, все еще словно холодной водой облитый, смотрел куда-то перед собой. Он наблюдал за полупрозрачным отражением Лололошки в стекле окна, который в свою очередь это самое окно сейчас закрывал. Гость навис над столом, уперевшись в деревянную поверхность одной рукой. Другая - ловким и умелым движением проворачивала ручку на форточке. Джон даже в моменте поймал себя на мысли, что сейчас откровенно залип на то, как красиво выглядит прикрытое одеждой тело Лололошки с такого ракурса. Хотя нет, вероятно, он, Джон, просто уже давно поехал крышей из-за такого обилия кофе в своем организме.       По завершении томительной экзекуции форточки отражение вернулось в свое исходное вертикальное положение: «за спиной Джона», заставляя ученого, наконец отвиснуть. Лолошка, уложив руки на укутанные плечи друга, повернул его к себе лицом, игнорируя жалобно скрипнувший на эту провокацию стул.       — Ло, ты же понимаешь, что если я сейчас скажу, что ты не пугаешь меня, то я совру, м? — его лицо впридачу к еле заметному румянцу (вызванного, очевидно, холодом) окрасилось чем-то отдаленно напоминающим эмоции. Он явно давал понять собеседнику, что вся его улыбка, наскоро примененная к выражению лица, от угла до угла была фальшивой. Он был явно обескуражен.       — Джон, — Лололошка тяжело выдохнул и наклонился к своей копии, что все еще вгрызалась в нее своим несколько обеспокоенным взглядом. — Я волнуюсь за тебя, — уложив руку на затылок своей альтернативной версии, он надавил на него, заставляя свою копию уткнуться своим лбом в его, на удивление тот не сопротивлялся. Глаза Ло прикрыл, — хватит убиваться. — Парень ненавязчиво воровал рваное дыхание с чужих губ, — Результаты не имеют никакого значения, если ты уже стоишь на пепелище. Прекрати себя терзать, ладно? — его голос звучал мягко и успокаивающе. Парень чуть отстранился от Харриса и невесомо мазнул губами того в висок мимолетным поцелуем, после чего мигом выпрямился и поспешил скрыть свой взгляд от его, да и скрыться из поля зрения в принципе — он поспешил к выходу, — Не засиживайся долго, окей? Твой уже сваренный кофе завтра допьешь, — словно карандашом набросанный контур Ло выделялся на фоне света, зажжённого в коридоре. Рельефный силуэт коротко вздохнул, глянул через свое плечо, и, неловко, словно не желая отпускать, погладил дверной косяк, только после этого прикрыв за собой дверь. Лучик света, старательно пытавшийся пробраться в комнату Джона из коридора, дёрнулся, на секунду перекрытый удалявшейся фигурой.       Обладатель рыжей банданы, очевидно, несколько опешивший от всего того, что успело произойти в его комнате за эти считанные минуты, так и продолжил сидеть за рабочим столом, ныне изучая в отражении окна весь спектр собственных эмоций, что не могли определиться между немым офигеванием и скромным умилением.       Плед съехал с плеч и повалился на пол почти бесшумно.       Тяжело выдохнув, Джон уронил ранее согнутую в колене ногу на пол, с грохотом упёрся локтями в деревянную поверхность. Протяжный, почти сипящий выдох разразился на всю комнату. Нога сама собой задрожала под столом. Что этот голубой себе возомнил?! Джон наспех развязал бандану и, вложив все свои эмоции, бросил её на другой конец стола. Та стала слишком сильно настаивала на асфиксии Джона. Джона, который не понимал (или не хотел), что это удушье было вызвано далеко не какой-то клетчатой тряпочкой. А чертовым обладателем точно такой же банданы, которая отличалась лишь цветом.       И все это после какой-то идиотской выходки! Зачем Ло вообще так много себе позволил?! Кто ему разрешил входить в эту комнату?! Кто ему разрешал беспокоиться о Джоне?! Кто ему разрешал так безбожно подкрадываться?! Кто разрешал ему вызывать мурашки по телу неприступного Джона Дейви Харриса?! Кто разрешал ему произносить его имя в таком ключе и в такой обстановке?! Кто разрешал прикасаться?! Кто разрешал заставлять Джона застревать в ступоре из-за этого?!       Никто доселе не обращался к нему ВОТ ТАК. Почти в интимной обстановке шепот Ло стал для него давно забытым огнем теплого света среди холодного мрака безэмоциональности, к которому ученый ну никак не был готов.       Как Джон ненавидел сейчас Ло за это, и как сильно хотел, чтобы тот все это повторил.