Ты голоден?

Это случилось на общем экзамене с классом B. Время поджимало, у них оставалось всего десять минут до конца задания. План был разработан и уже почти приведён в действие. Джиро с Яойрозу спрятались и ждали подходящего момента для последнего, сокрушающего удара, пока парни отвлекали соперников. Монома вновь не знает границ дозволенного и как назло он переключил своё внимание именно на Деку, в то время как Киришима и Бакуго сражались с ещё тремя ребятами. Последнему всё не давала покоя мысль, куда же делась та девчонка из параллельного класса. Голова готова была взорваться - он не успевал думать обо всём одновременно. О своих действиях, о плане класса B, о тупом ботанике, который как-то слишком долго не может избавиться от надоедливого Мономы. Бакуго не хочет признаваться в этом даже самому себе, но отрицать очевидное было выше его понимания. Да, чёрт возьми, в последнее время он сильно сбавил обороты. Да, он перестал яростно обзывать Деку. Да, он больше не хочет его убить. И да, в какой-то степени, совсем на краю своего сознания, он признаётся, что Деку хочется оберегать. Не убить, не ненавидеть, не обижать. Заботиться. И, чёрт возьми да, это осознание сильно ударяет по нему. Потому что какого хрена? Всё должно быть совершенно по-другому. Они должны соперничать, пытаться перегнать другого, ведь это всегда было между ними. Сколько Кацуки помнит себя самого, столько же он помнит и Деку. Этот мальчишка всегда был рядом, буквально бегал за ним по пятам. Но Бакуго всегда казалось, что это он стоит за спиной Мидории. Что это он пытается его догнать. И он соврёт, если скажет, что не боится его. Всегда боялся. Потому что, не смотря на внешнюю беззащитность мальчишки, он всегда был, есть и будет самым стойким человеком, которого когда-либо встречал Кацуки. Самым героическим человеком. И как бы сильно его не раздражали эти очевидные вещи, он признался в них себе. Теперь ярость его была направлена не на Деку. Потому что его привычное мировоззрение рушится. Его мир превращается в крах. И винить в этом кроме себя самого ему больше некого. Только вот, проблема со странными чувствами к Деку никуда не делась и её нужно как можно скорее решать, ибо Кацуки Бакуго ненавидит, когда чего-то не понимает. Он не сразу улавливает суть происходящего, когда где-то в относительной близости раздаётся крик Деку. "Уходи! Беги отсюда." Все пятеро сражающихся всего на секунду отвлекаются на звук, поворачивая головы в его направлении. Бакуго, кажется, хмурится пуще прежнего, когда видит в воздухе чёрные хлысты, абсолютно неподвластные тому, кто их производит. Что-то в груди сжимается, когда он видит Моному, перепрыгивающего через какие-то обломки и понимает, что хлысты принадлежат Мидории. Он ничего не говорит Киришиме, когда срывается с места и отталкиваясь на своих взрывах летит к Деку. Этот чёртов ботаник когда-нибудь окончательно доканает его. Что случилось с ним на этот раз? Наконец подобравшись настолько близко, что бы лицезреть тот хаос, что устроил зеленоволосый, он замирает всего на мгновение. Деку кидает из стороны в сторону, чёрные хлысты хаотично бьются будто в конвульсии, ударяя и по самому Мидории. Парень выглядит ошеломлённо и напугано, а внутри себя Бакуго чувствует непреодолимое желание защитить, успокоить. — Изуку! - кричит он, возобновляя движение, когда ботаника откидывает в бетонную стену. Он уже не слышит звуков той битвы, которая должна была продолжаться за его спиной. То-ли это от того, что парни решили остановиться, то-ли сам Кацуки абстрагировался от лишних звуков, концентрируя внимание лишь на Мидории. Тот уже повалился на землю, но хлысты никуда не делись. Он услышал своё имя, знакомый с детства голос и с полным непонимания взглядом уставился на летащего к нему бывшего друга. — Нет, Каччан, - кричал парень, - уходи! Бакуго почти утробно прорычал и сделал последние рывки, приземляясь рядом с Деку. Чёрта с два он бросит его, такого напуганного и беззащитного. — Смотри на меня, придурок. Успокойся и перестань напрягать руку. - продолжал рычать он. — Каччан. - только и смог выдавить Мидория, неотрывно смотря в глаза напротив. — Я сказал успокойся! Бакуго склонился над ним, перехватил его запястье и сжал, но не настолько сильно, чтобы навредить. Постепенно хлысты стали ослабевать и уже через пару минут совсем исчезли, но блондин не спешил менять положение. Казалось, что они находились в пузыре, закрывавшем их от остального мира. Деку аккуратно, словно боясь спугнуть, вынул руку из захвата и вложил свою ладонь в чужую, так нежно, как только мог. Кацуки, словно на автомате, поглаживал большим пальцем тыльную сторону его ладони. И хотя их руки были полностью в перчатках, он на подсознательном уровне ощущал мягкую, но мужественную хватку Деку. Сердце пропустило удар, когда Мидория искренне улыбнулся и он не мог больше контролировать эмоции на собственном лице, отвечая ему тем же. — Спасибо. - почти прошептал Деку, делая атмосферу между ними более интимной. — Всё что угодно. - в унисон ему ответил блондин. Повинуясь какому-то странному желанию, он приподнял вторую руку и чуть двинул ею к лицу Мидории, но на полпути остановился, как бы спрашивая разрешения. Когда никакого ответа не последовало, он потихоньку приблизился к парню и совсем невесомо пригладил пушистые волосы. Зелёные глаза, и так большие, раскрылись в изумлении ещё шире и засияли, с каким-то восхищением глядя на него. Кацуки не выдержал и первый отвёл взгляд, скрывая позорный румянец с щёк в воротнике своего костюма. Он чуть покряхтел, ибо в горле внезапно пересохло и вновь кинул мимолётный взгляд на Мидорию. Идиллию прервал громкий гудок, оповещающий окончание задания. Оба парня чуть встрепенулись и только сейчас заметили, как к ним приближаются участники обоих команд вместе с Айзавой и Королем Владом. Бакуго первый подскочил с места, нехотя разрывая прикосновение рук. О господи боже, что только что произошло? Сердце готово было выпрыгнуть наружу и он в привычной манере нахмурился, скрывая тревогу. Когда расстояние между ними и прибывшими составляло около двухста метров, Кацуки вдруг почувствовал несвойственный этому месту запах. Очень приятный, дурманящий разум, запах. А потом лёгкое касание к ноге чуть выше ботинка и тихое, просящее "Каччан". Он резко повернулся, оглядываясь на всё ещё лежащего Деку и тело его прошибло электрическим зарядом. Что, блять? Мидория, только что, в этот самый момент представился как омега. Мидория. Омега. Выпучив на него глаза и вобрав больше воздуха в лёгкие, он услышал ещё один запах. Его собственный. Грубый, яркий, желающий. Запах Деку отличался, он был завораживающий, невинный, призывающий. — Кач-чан. - с придыханием почти простонал омега. Никогда раньше он не чувствовал этого, но появление внутреннего зверя подключило инстинкты. Охранять, обезопасить, удовлетворять. Услышав приближающиеся шаги, Бакуго вновь развернулся на шум и зарычал, выпуская клыки и феромоны с примесью злости. Нет, ярости. Айзава, что шёл первый, замер и остановил остальных, расставляя руки в стороны. Взгляд бегал от Мидории к Кацуки и обратно. — Каччан, ближе. - просит Деку, добавляя какие-то зазывающие феромоны в свой запах. У Бакуго сейчас сорвёт крышу, если кто-то посмеет сделать хоть шаг. Он видит, как Айзава шепчет что-то остальным и они все делают несколько шагов назад. Только тогда он поворачивается к Мидории и опускается рядом, сразу забирая его в свои руки. В них Деку казался настолько маленьким, насколько это вообще можно представить. Запахи с каждой минутой только усиливались, затмевая разум. Глаза потемнели, а зрачки расширились. Кое-как сохраняя остатки самообладания, дабы не двигаться только лишь на инстинктах, блондин прижимает парня к себе, желая быть ещё ближе, теснее. Кровь по венам бурлит от осознания. Мидория расцвёл для него, они раскрылись как истинные альфа и омега. Омега. Его омега. Оберегать, обезопасить. И всё же инстинкты брали верх над ним, одни и те же мысли посещали его голову. Когда Деку пропищал что-то ему в грудь, Бакуго потёрся щекой о его щёку, оставляя на них запахи друг друга. Омега довольно замурлыкал и принялся шарить руками по телу альфы в поисках ласки и удовлетворения. Клыки до звёзд перед глазами чесали дёсна, скулы сводило от желания пометить. И видит бог, только сила воли и остатки разума заставили Кацуки отвернуться от шеи Деку. В этот момент он вновь услышал шаги и зарычал, поворачиваясь к источнику звука. Это был Киришима, неуверенно, под обеспокоенный взгляд Айзавы, по полшага приближающийся к ним. Альфа внутри Кацуки уже готов был прыгнуть на соперника, когда он услышал голос друга. — Хэй, Бакубро, это я, всё в порядке. - не слишком громко, дабы не спровоцировать, говорил он и пытался улыбнуться, - Я хочу помочь. Позволь мне помочь Мидории. - просил он. Блондин недоверчиво рыкнул, но попытался обуздать инстинкты, возвращая разум на главенствующую позицию. С учётом истинного омеги в его руках, запах которого сводил с ума, сделать это было критически трудно, но он правда изо всех сил старался. Да, Киришима прав, Изуку надо помочь, отвести его в мед.пункт. Но внутренний альфа сопротивлялся. Это он должен защищать. — Бакуго, возьми себя в руки и пойми, что вам с Мидорией не стоит сейчас оставаться в такой опасной близости. - пытался вразумить его Айзава. — Давай, Бакубро, скажи мне, могу ли я помочь Мидобро? - сделав ещё несколько неуверенных шагов, спросил Киришима. — Дай ему себя понюхать. - продолжал наставлять учитель, - Ты единственный, кто может это сделать. Он не должен почувствовать опасности от тебя. Эйджиро глубоко сглотнул и медленно протянул вперёд руку. Кацуки прислушался к ощущениям. И правда, от Киришимы не пахло опасностью. Только искренним желанием помочь. — Каччан. - продолжал шептать ему Изуку и это, чёрт возьми, нихера не упрощало задачу. Соберись, Бакуго, это всего лишь Киришима и он пришёл не вредить. Сделав пару тяжёлых вдохов и выдохов, он с огромным трудом расцепил пальцы и чуть отодвинулся от омеги, дабы красноволосый мог поднять его на руки. Альфа яростно метался обратно к своему омеге, но Кацуки буквально прибил себя к земле, что стоило ему титанических усилий. Когда Эйджиро отошёл с Изуку на руках на несколько метров, к блондину начал подходить Айзава. — Молодец, Бакуго, я горжусь тобой. Такое не каждому подсилу, особенно подростку. И это помогало приводить голову в порядок. Не каждый день услышишь такие откровения от холодного учителя. Тот присел рядом на корточки и опустил руку ему на плечо. — Мы уже попросили связаться с твоими родителями. Они заберут тебя домой. Мидория будет в безопасности, обещаю. Не имея больше сил даже на разговоры, Кацуки оставалось только кивать на слова сенсея. Он поджал ноги к груди и немного сжался, сгорая от накатившей эрекции. Первые несколько дней, когда он оставался дома, было очень тяжело. Изуку не выходил из его головы ни на секунду. Вся комната Бакуго пропахла его горячим, плотным запахом. Двое суток прошли практически безвылазно из кровати, где альфа весь извёлся. Он царапал когтями изголовье, протыкал клыками матрас и какую-то дурацкую мягкую игрушку. Ладони выглядели ужасно - на них выросли мозоли, а член постоянно пульсировал от желания. Простой дрочки критически не хватало, ему нужен был Изуку. Его омега с пышными ляжками и упругими ягодицами. Он выл волком, как сильно ему хотелось насадить парня на себя, заставить скулить и просить завязать узел. Изуку хотелось оплодотворить, накачать его своей спермой до краёв. Практически всё время он был под влиянием инстинктов. Но на третий и четвёртый день стало легче. Он смог ненадолго выходить на кухню, даже понемногу разговаривал с родителями. Хотя это вгоняло его в краску от осознания, что они знали, чем он занимался сутками напролёт за закрытой дверью. И если физически его отпустило, то морально Кацуки готов был взорвать себе голову. Когда он вернётся в UA, им с Деку придётся поговорить. В животе бабочки плясали от понимания, что Изуку расцвёл для него. Он буквально создал свою омегу для Бакуго. И если последнему эти мысли грели душу, то вот что по этому поводу думает сам Мидория, узнавать было страшно. У них была сложная история и блондин уже давно признал свою вину за те ужасные вещи, что он говорил омеге. Всё это выгрызало Кацуки сердце. Нет, он не достоин Деку. Не после того, что сделал. Глаза до боли жгло, в их уголках поселилась влага, а в душе - злость на самого себя. Неделя пролетела как будто её и не бывало и вот юный альфа стоит перед дверью класса, мешкаясь и нерешаясь войти. — Бакубро! - слышится сзади и через секунду на него налетает Киришима, перекидывая руку через плечо, - Ты как? Уже тише спрашивает он. Блондин чувствет разлившееся по телу тепло, но внешне хмурится и отводит взгляд. — Лучше не бывает. - отрезает он и уже тянется открыть дверь, но парень начинает что-то сумбурно шептать. — С Мидобро всё в порядке, я провёл его до мед.пункта, а затем его забрала мама. Между нами ничего не произошло. - добавил в конце он. Бакуго был безмерно благодарен ему, ибо сам ни за что бы не осмелился спросить о таком, но на деле только цыкнул раздражённо и всё же вошёл в класс. Эйджиро слегка улыбнулся, уже не обращая внимания на грубость друга, зная его истинные чувства и прошёл следом. Изуку, как прилежный ботаник ученик, наверняка пришёл за полчаса до занятий и уже сидел за своей партой, о чём-то увлечённо рассказывая Урараке. Кацуки всего лишь на секунду позволил себе взглянуть на омегу, убедившись в его присутствии, и невозмутимо занял своё место прямо перед ним. И только он сам знал о том, как сильно клокочет его сердце. Мидория ненадолго прервал свой монолог и блондин затылком почувствовал обжигающий взгляд на себе, а так же был уверен в том, что теперь омега выглядел как вылитый помидор. Кацуки молча ожидал начала занятий и принюхавшись, почувствовал запах Изуку. Он был слабый, не такой как неделю назад, но очень нежный, словно расцветший бутон. Альфа даже пожалел, что не он один его чувствует и спрятанные сейчас клыки вновь дали о себе знать и он с усилием подавил в себе желание оставить метку на шее омеги. Занятия прошли как на иголках, а в конце дня Айзава попросил новоиспечённых омегу и альфу проследовать за ним в учительскую. В комнате никого не оказалось и учитель призвал их жестом присесть на маленький диванчик. Мимолётно встретившись с Изуку смущёнными взглядами, блондин первый приземлился на мягкую обивку и чуть отвернулся, не смотря в общем никуда. — Итак, проблемные дети. - начал Айзва, сев напротив, - Я надеюсь, вы ознакомлены хотя бы с базовой информацией приобретённого статуса. Дождавшись, когда каждый из парней кивнёт в ответ, он продолжил: — Теперь, за неделю до течки и гона, - он поочерёдно посмотрел на них, обжигая суровым взглядом, - прошу носить с собой блокаторы и подавители. На всякий случай. — Да, да, мы поняли, чёрт возьми. - выругался молодой альфа. Мидория смущённо промолчал. — Так же, Бакуго, ваше положение не должно влиять на учебный процесс. Чуть раздражённо продолжил Айзава, задаваясь вопросом, почему он вообще должен всё это объяснять? — Напоследок хочу напомнить про важность защищённого интима. И что заниматся недетскими вещами в течку или гон, а тем более в обоих случаях вместе, категорически запрещено. Если вы, конечно, не хотите стать молодыми родителями. ‐ закончил он в гробовой тишине, - На этом всё, надеюсь вы примите мои слова к сведению. — Да, сенсей! - воскликнул Мидория, резко вскочив на ноги. Айзава перевёл испытывающий взгляд на альфу, ожидая ответа. Тот, с нескрываемой злостью, почти прорычал: — Да понял я, отвали! Учитель лишь закатил глаза, успев привыкнуть к агрессии своего ученика. Кацуки первый зашагал прочь из кабинета, он не оборачивался, но слышал что омега тихо следует за ним в общежитие. На улице было приятно тепло, но не жарко. Вечернее солнце уже опускалось, а лёгкий весенний ветерок ласкал лицо. Это создавало какую-то особенную атмосферу. В молчании прошёл почти весь путь, пока Мидория неожиданно незаговорил. — Каччан, эм. - он замялся, останавливаясь. — Нам надо поговорить, да? - выдохнул блондин, всё ещё стоя спиной к омеге. — Да, я ээ.. — Хватит бубнить, Деку. - почти не зло упрекнул он. — Прости, Каччан! - ещё больше заволновался тот, - Я просто хотел сказать, что ни к чему тебя не обязываю. — Чё? - фыркнул Бакуго. — Ну, я имею ввиду, что ты не обязан эм..принимать эту связь. И.. — Заткнись. - отрезал он, добавляя в голос альфы, - Просто замолчи, Деку, и не смей о таком даже думать. — Что? Но я думал.. — Ты голоден? - вновь перебил Кацуки. — Что? Каччан, при чём тут это? - немного нахмурился Мидория. — Так ты голоден или нет? - возобновляя шаг, повторил Кацуки. — Если только чуть чуть. - пропищал он. Альфа ничего не ответил, заходя в общежитие и проигнорировав одноклассников, что сидели в гостиной, сразу направился на кухню. — За мной. Изуку промолчал, но последовал за ним.