Ёлочка, гори!

      Максим Иванович Лопатин в свои тридцать два мог вполне собой гордиться: у него была и хорошая машина, и собственная квартира, и даже дача в ебенях области имелась! Девки висли на симпатичном мужчине, который был к тому же при деньгах, как пластиковые шары на вот этой новогодней ёлке.       М-да, шары на ёлке висят… А гирлянда почему-то не горит.       – Ну какая ёлка без гирлянды-то?! Вы ебанулись тут все, что ли? Придёт Дед Мороз, детям скажет:«Раз, два, три, ёлочка гори!» А у нас что?! Хуй с маслом, а не ёлочка. Нельзя так с детьми! Дети это….       – Цветы жизни, – Леночка как всегда выручала своего начальника.       Несмотря на то, что девушка уже порядком замёрзла стоять на этой площади и смотреть на кособокую ёлку, рабочие обязанности никто не отменял. А их у Леночки было очень много. И с приходом Лопатина на место главы администрации их небольшого райцентра, обязанностей у секретарши только прибавилось.       – Во, слышал, что Елена Сергеевна говорит?! А мы для этих самых цветов гирлянду зажечь не можем! – Максим Иванович не на шутку разошёлся. И от того его косноязычие и неумение грамотно излагать мысли стали ещё заметнее.       Вы спросите, как такой человек смог вообще попасть на место главы администрации? Ответ прост: за неимением конкурентов избрали самого достойного. Должность требовала хороших лидерских качеств, мобильности и пробивного характера, чтобы трясти с областного бюджета как можно больше бабок на финансирование. У Лопатина все эти качества имелись.       А кроме них ещё бесхитростность и простодушие, граничащие с глупостью. В общем, мужиком он был простым, каких на просторах нашей необъятной огромное множество. Горожане его искренне ценили, так как Лопатин действительно старался выполнять свою работу в интересах народа. Хотя частенько молодому и чересчур инициативному чиновнику вставляли палки в колёса откуда-то сверху. Видимо, чтобы особо не расходился.       Вот и сейчас Лопатин никак не мог добиться от работников, чтобы те установили на городской ёлке гирлянду. Уже битый час Максим Иванович доказывал им о важности подсветки на новогодней красавице. А те заладили своё: «Нелься, насяльник, техника бесапаснасти говолит нелься!»       – Да вашу ж налево и об угол, я говорю можно! – Лопатин безрезультатно пытался вразумить присланных из области работников. Гости ближнего востока, после монтажа ёлки и украшения её игрушками, сворачивали оборудование и собирались уезжать.       – Елена Сергевна, выручай, – Максим Иванович посмотрел жалобно на секретаря. Леночке ничего не оставалось делать, кроме как открыть телефонную книжку.       Спустя час, к окончательно продрогшим на площади главе и секретарю, подъехала ржавая копейка. Этот памятник советского автопрома составлял такой разительный контраст с тойотой Лопатина, что Леночка даже сморщилась.       Из копейки, дверь которой закрылась только после третьего хлопка, вылез молодой парень. По спецодежде и чемоданчику в руках Лопатин узнал в нем электрика:       – Елена Сергевна, а покомпетентнее никого не нашлось? Судя по его корыту, этот «специалист» за свою работу ещё и должен остаётся.       – Это у тебя корыто китайское, а у меня ВАЗ двадцать один ноль один.       – Японское вообще-то.       – Чё? – подошедший парень, очевидно отличающийся хорошим слухом, недовольно уставился на Лопатина.       – Машина у меня говорю японская. Ну, ладно, ты прости, что я так. Максим Иванович, – Лопатин протянул для приветствия руку.       Особой обидчивостью он не отличался, да и дело с ёлкой нужно было решать.       – Костян, – мозолистая ладонь, с на удивление тонкими и длинными пальцами, обхватила руку Максима. – Ну рассказывайте, чё у вас тут стряслось.       Парень разглядывал ёлку, приготовившись слушать объяснения дилетантов в области работы с электричеством. Сам Константин разбирался в этом прекрасно. С семи лет отец таскал его с собой на подработки, поэтому парень со временем увлёкся и вскоре сам стал первоклассным электриком.       Он даже получил диплом по специализации «инженер-электрик» и несколько лет проработал в одной из компаний в крупном мегаполисе. Только вот судьба распорядилась так, что в свои двадцать восемь лет Константин перебивается случайными заработками, по типу «перенести розетку», «провести проводку в гараж» или вот – «нацепить гирлянду на ёлку».       Выслушав внимательно Лопатина, Костя подошёл к мотку проводов с разноцветными стеклянными шариками. Осмотрев его, парень выдал вердикт:       – Вы ебанулись, на уличную ёлку интерьерную гирлянду вешать? – электрик глянул на главу, как на умалишённого.       Лопатину даже стало немного не по себе.       – Тебе то какая разница? Ты главное повесь, чтоб ёлочка горела, а интерьерная эта гирлянда или ещё какая – дело десятое.       – Ага, повесь! А потом, когда эта сосна по настоящему загорится из-за короткого замыкания, к кому все претензии будут? Знаем мы вас, как всегда крайнего в простом работяге найдёте. Не, так дело не пойдёт, Иваныч. Или уличную гирлянду предоставьте, или сами эту лабудень вешайте.       Свой отказ Константин подкрепил демонстративной позой «руки в боки».       – Хрен с тобой, будет уличная гирлянда! Где мне её только взять щас! У нас бюджет то не резиновый, а перед праздником теперь цены залупили по самые помидоры! – Лопатин взлохматил свою каштановую шевелюру, как всегда делал, если очень нервничал.       – Знаю я одного человека на китайском рынке. Он скидку сделает мне хорошую, – Костя видел, что главу судьба ёлки действительно волнует. Посему, будучи человеком отзывчивым, решил помочь.       – Это хорошо, вези давай. Елен Сергевна, ты пока в мою машину садись, погреешься.       Константин с удивлением смотрел, как Максим Иванович в своём костюме и пальто садится в его ржавое авто. Парень не питал иллюзий на счёт внешнего вида его средства передвижения. И будь у него выбор, ездил бы естественно на чём-то ином. Лопатин смотрелся инородным лощёным пятном на пассажирском сиденье.       – Там ремень заедает, – Костя заранее предупредил, так как его редкие пассажиры часто сталкивались с такой проблемой.       – Да ничего страшного! У меня у отца тоже автопром всё время был, не хотел ни в какую пересаживаться на иномарку. Тоже всё время мучился то с ремнем, то с ручкой, то со стеклоподъемником.       Вот уж чего не ожидал Костя, так это того, что глава окажется "из народа". Так как путь предстоял не самый близкий, почти на другой конец городка, Лопатин успел выложить всю свою биографию Константину. Обычно мужчина такой словоохотливостью не отличался, но электрик оказался ещё и прекрасным слушателем. При этом Костя действительно не остался равнодушным.       – Знаешь, я раньше думал, что на такую должность так просто не пробиться. А ты вот, считай со мной одной крови, а сидишь на кресле главы!       – Да ты прав в общем-то, Костян. В тех местах, где глава может украсть побольше, действительно люди сидят не простые. А у нас муниципалитет в долгах как в шелках, да ещё и бюджет выделяют такой, что курам на смех. Хожу потом, пороги оббиваю, чтобы добавили. Поэтому к нам в район никто из «элиты» присесть не захотел.       За разговорами доехали до рынка, где Костя быстро провел Лопатина к нужному месту. В самом конце торговых рядов пожилой китаец приветственно махал Константину.       Вскоре Максим Иванович уже расплачивался за гирлянду выбранную и проверенную электриком лично. Ещё спустя пару часов она уже красовалась на городской ёлке.       – Вот это я понимаю – праздник! – Лопатин восхищённо рассматривал переливающееся всеми цветами радуги дерево.       А Костя тем временем рассматривал лицо Максима. В отсвете цветных лампочек оно казалось намного моложе, словно сейчас перед ним стоял подросток, а не зрелый мужчина.       – Ну, я пошёл тогда, – электрик уже получил оплату за свою работу, и пока непонятное чувство внутри не разрослось в нечто большее, парень поспешил удалиться.       Да, Костя был геем. Сколько себя помнил, ему нравились и привлекали лишь мужчины. При этом Лопатин был очень даже во вкусе Константина.       Но после случившегося полгода назад, парень не осмелился бы ещё хоть раз открыть свои чувства перед натуралом. Хватит ему и того, что пришлось уволиться с любимой работы и свалить, поджав хвост, в этот медвежий угол. Отсюда-то бежать уже не куда, если только в безлюдную Тайгу!       – Спасибо тебе огромное, Костян! Выручил! Правда, от души спасибо, – Лопатин обернулся к электрику, положив руку на сердце в знак искренности своих слов.       – Да не за что, я так-то и в карман кое-чего положил, – Костю смутила столь искренняя благодарность. Наверное поэтому он дёрнул за ручку водительской двери сильнее, чем обычно. И та осталась в руке парня.       – Ебучий случай… – подошедший Максим Иванович буквально процитировал мысли Кости, – попробуй через другие двери залезть.       – Не получится, они закрыты все на кнопки внутридверные. Пока в салон не попадёшь, не откроешь. А попадал я туда только через свою дверь. Сука, и улитка в замке на пассажирской двери сломана!       – Да ладно тебе, давай я щас такси вызову, до дома доедешь. А это…машину можно на эвакуаторе, чтоб не угнали.       – Я тебе чё, баба что ли, чтоб ты мне такси вызывал? Сам дойду. А на счёт купидоса, так ночью такой мороз будет, что они хрен её заведут. Да и камеры тут на площади везде, не сунутся. Ладно, пошёл я.       – Ну давай я хотя бы до дома на своей тебя подброшу? Ты же по моей просьбе здесь оказался, получается…       Лопатина грызла совесть. И сочувствие к Константину, что оказался в неприятной ситуации.       Поэтому глава всё же уговорил парня сесть к нему в машину. Костя назвал адрес. Место было знакомо Максиму. В детстве он часто играл неподалёку. Старые пятиэтажки стояли друг за другом, образуя подобие стеллажей в библиотеке. В одном из таких домов и жил Костя в небольшой квартирке – наследстве от покойной бабушки.       – Пальто сюда вешай, – Костя протянул металлические плечики, чтобы Лопатин мог повесить отдельно от его спецовок свою дорогущую верхнюю одежду.       Пока эти двое добирались до квартиры электрика, разговорились про алкоголь к новогоднему столу. Максим рассказывал про элитные и дорогие напитки, что ему довелось когда-то попробовать. Костя же обмолвился, что от бабушки ему достался такой самогон, с которым никакое виски или бренди и рядом не стояли.       И так как Лопатину завтра не нужно было идти на работу, ведь впереди выходные, мужчина согласился на дегустацию.       – Так, я щас быстро сполоснусь, а то воняю как ишак кишлачный. Ты пока располагайся, – с этими словами Костя исчез за одной из дверей, откуда вскоре послышался шум воды.       Максим прошёл в комнату. Это было типичное помещение с отпечатком советского наследия, коих сотни и тысячи на просторах СНГ. Вдоль стены стоял большой шкаф-стенка со стеклянными дверцами. За ними на полках ютились красиво расставленные сервизы. На полу – узорчатый ковёр. У противоположной стены – массивный диван, накрытый аляпистым пледом. Пузатый телевизор расположился на низком столике, и украшала его узорчатая белая салфеточка.       Внимание Максима привлекли фотографии на стенах.Там был изображён маленький, белобрысый мальчишка в разные моменты жизни.       Вот он держит огромную рыбину и беззубо улыбается. Вот стоит у ёлки в костюме зайца, рядом – жутковатый на вид Дед мороз. Это объясняло, почему ребёнок ревел в сей момент.       А вот маленький Костя (а Максим узнал в этом мальчике именно его черты) разбирает магнитофон. Взгляд его сосредоточенный и заинтересованный. Очевидно, что это занятие очень нравится ребёнку.       «И что же с тобой стало? Куда делся этот огонёк из глаз?»       От раздумий Максима отвлёк вернувшийся из душа Константин. Парень переоделся. Без своей спецовки он выглядел ещё моложе.       – Ну что, пробуем?       – Ещё спрашиваешь, – Лопатин не был особым любителем выпить. Но почему-то очень захотелось сегодня составить Косте компанию.       Спустя пять рюмок на каждого и перемолотых костей всех героев теленовостей, Максим и Костя принялись вести разговоры «за жисть».       Костя рассказал про своего отца, каким тот был честным, трудолюбивым человеком, и как с ним обошлось собственное государство, на благо которого мужчина посвятил всю свою жизнь и здоровье:       – Да его столько раз током било, что…ик…можно было телефон заряжать без розетки. А тут зрение упало…ик…и всё, не нужен стал!       – А ты-то сам чего по его стопам решил пойти? – Максим был немного трезвее. Не то ли алкоголь его брал хуже, не то ли пить он умел лучше.       Костя то к закуске почти не притрагивался. А Максим , наученный горьким опытом, старался кушать, да побольше.       – Нравилось мне это когда-то. Да и щас нравится, но тут подходящей работы нет. Так, мелочь одна. Да и…ик… местных специалистов хватает.       – А давай я тебе штатную единицу выбью в администрации? Будешь у нас госучреждения обслуживать, – Лопатин загорелся идеей причинять добро.       – Зачем тебе мне помогать? Таким как я…ик… не помогать надо. Таких пиздить нужно…       – Ты чего такое говоришь?! Костян, да ты мужик золотой, хорош тут наговаривать на себя.       – Да? А как ты запоёшь, если признаю, что я гей? Педик, понимаешь?       Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь звуками Костиной икоты и работой телевизора.       – Это ничего не меняет в моих словах, – Максим наконец-то смог найтись, что ответить на внезапный каминг– аут.       Конечно, он был ошарашен признанием нового знакомого. Сам Лопатин о своей ориентации никогда не задумывался. Вроде бы ему и девушки нравились. А вроде бы когда-то, ещё в годы раннего студенчества, по пьяни он сосался с парнем…       – Ты меня…ик…не услышал походу. Я говорю мужики мне нравятся. Вот сижу и на губы твои смотрю…ик…думаю, как мне хочется сейчас поцеловать их.       – Ну так целуй, – Максим прошептал это на грани слышимости. Но ещё днем он понял, что слух у Кости отменный.       Зависший ненадолго от такого заявления парень, вскоре оказался перед Максимом, обхватив ладонями лицо мужчины:       – Я щас тебя реально поцелую! И драться я умею…       Костя не успел договорить, так как Лопатин сам подался вперёд и прикоснулся к губам парня. Сначала просто чмокнул, а после принялся ласкать своим языком и губами рот Константина, словно пробуя того на вкус.       И Максим понял, что ему это нравится! И поцелуй, что с каждой секундой становился все горячее и руки Кости, что гладили его плечи, и упругие ягодицы, что сейчас сжимали его собственные пальцы.       – Я никогда не занимался сексом. Сделай это со мной, а? – неожиданное признание Константина словно выбило воздух из лёгких Максима.       «Он девственник получается? Охренеть… а че делать-то? – мысли беспорядочно метались в пьяном мозгу Лопатина. – Ай похрен, анал-то с бабами был, с парнем особо не должно отличаться!»       Приняв судьбоносное решение, Максим опрокинул вцепившегося в него Костю на диван, а сам навис сверху.       – Смазать есть чем?       Константин пошарил под подушкой, достав вскоре оттуда маленький тюбик.       – «Крем календула»? Чего ж не «детский». И что он только делает под подушкой у парня? – Максим беззлобно усмехнулся.       – Я…когда дрочу, то палец туда…вставляю, – Костя покрылся румянцем смущения от шеи до кончиков ушей.       – Показывай давай, как ты это делаешь, – на Максима нашло игривое настроение и мужчина решил подразнить парня.       Кто же знал, что тот действительно скинет с себя бельё и шорты, после чего широко раздвинет ноги и примется осторожно вставлять в анус кончик указательного пальца?! При этом Костя рвано дышал, а член парня стоял колом, поблескивая каплей смазки.       Максим и сам ощущал крайнее возбуждение. В ушах мужчины громко отдавался собственный пульс. Брюки давно стали тесными, поэтому Лопатин поспешил от них избавиться.       Оставшись в одной рубашке, мужчина не отрываясь смотрел, как уже два пальца Кости исчезают и вновь появляются из тугого колечка мышц.       Максим выдавил на палец немного крема, приставив к анусу Кости, осторожно надавил, проталкивая его внутрь. Парень при этом тихо застонал на одной ноте.       – Войди в меня уже, – Константин был, видимо, на пределе. Член его подрагивал, а яички поджимались, что могло быть сигналом скорой разрядки.       Тогда Максим приставил свой член, одетый в презерватив, к блестящей от крема дырочке. Вспоминая, как это происходило с женщиной, он входил в Костю осторожными толчками, постепенно проникая всё глубже.       Парень под ним поскуливал от наслаждения, даже не морщась от боли. Должно быть, свою роль здесь сыграл и самогон, позволяя Косте максимально расслабиться.       Когда член вошёл полностью, Максим стал набирать амплитуду, двигаясь с каждым разом всё размашистее. Его бёдра громко шлепали и ягодицы Кости, дополняя громкие стоны парня.        Продержаться долго не получилось ни у одного из них. Сначала Константин, вскрикнув особенно громко, излился в собственный кулак. А вскоре и Максим кончил, да так, что кажется перед глазами заплясали огоньки той самой гирлянды.       – Хорошо, – Максим, совершенно расслабленный и довольный лежал на диване, укрывая себя и Константина аляпистым пледом. – Кость, мне там дома тоже надо это…гирлянду повесить. Приходи завтра помогать, а?