Семейное положение в Рождество

Эдди абсолютно ничего не успевал. Завтра приезжали его родители, а ничего еще не было готово. Конечно, он не рассчитывал приготовить этим вечером даже половины блюд, ведь он только заводил машину и собирался ехать домой с работы, но не успеть совсем ничего было бы ужасно. На проклятую индейку надееться не стоило абсолютно — вряд ли перед Днем Благодарения в магазинах будет хоть одна тушка. Родители позвонили ему около трех дней назад. Мама сказала, что на Рождество им вряд ли удастся вырваться, особенно учитывая цены на билеты, а на день благодарения — пускай они не особо его отмечали — как раз выпадают выходные. Эдди не горел желанием видеть их. Очередные тяжелые взгляды и колкие замечания о его жизни не были тем, чего ему хотелось на праздничный день. Родители будут им недовольны. Они, разумеется, ничего подобного не скажут, только выразят свое очень конкретное удивление отсутствию праздничного ужина, однако этого будет достаточно, чтобы расстроиться на неделю вперед и огорчить Кристофера. Диаз не помнил момента, когда родители были довольны им хоть сколько-нибудь. Бак постучал в окно его машины, вырывая Эдди из эпизода тревожных мыслей. — Хэй, Эдди, ты не мог бы меня подкинуть? Я оставил машину в ремонте, а сейчас, кажется, вот-вот начнется дождь. — Да, конечно, — бросил Эдди, открывая пассажирскую дверь. Он не стал бы отказывать Баку в этой просьбе даже если бы родители приезжали сегодня. Тучи действительно сгущались, смешиваясь в темную, серую массу, заполняя каждый небесный уголок собой. — Тебе точно не трудно? — спросил Эван, пристегнув ремень. Они ехали по широкой и полупустой дороге — смена сегодня кончилась поздно и час пик в этом районе уже прошел, — Ты говорил, что завтра приезжают твои родители, может, тебе стоит подготовиться? — Я не могу бросить тебя на улице в такую погоду. Ты знаешь, я уже сильно опоздал с приготовлениями и полчаса ничем не помогут мне. Уже почти десять, я просто не успею приготовить всю еду к утру. — Да, наверное. Тебе нужна помощь? Эдди посмотрел на Бака взглядом, полным отчаянья. — Не думаю, что это хорошая идея. То есть, у тебя наверняка есть свои дела, а мне, вообще-то, пора уже научиться готовить что-то сложнее, чем макароны с сыром. Эван засмеялся. В окне плыл неправильно дождливый Лос-Анджелес, мигали огни проезжающих машин и с приоткрытого окна тянуло озоном. Уже подъезжая к своему дому, Эдди понял, что валится от усталости, и единственно, чем ему бы хотелось сейчас заняться — это крепко заснуть часов на восемь. Может, с утра он сможет найти хотя бы маленькую тыковку в круглосуточном магазине, чтобы сделать несчастный тыквенный пирог?.. С этой мыслью он уже засыпал, кутаясь в одеяло и надеясь не проспать будильник. Утром в дверь очень настойчиво кто-то звонил. Сонный Диаз, с трудом открыв глаза, сразу проснулся, увидев перед собой сначала большие пакеты, а за ними — Бака. — Ты же ничего не приготовил, верно? Я подумал, что ты мог бы разогреть это. — Бак, тебе совсем не стоило, — Эдди со смущением и удивлением доставал содержимое пакетов на стол. — Для меня это было просто, а представив, с каким трудом ты только выбираешь рецепт, я уже не сомневался, что должен помочь. Я думаю, этого хватит вашей семье. Проснувшийся Кристофер радостно кинулся к Баку. — Бак, это очень круто! — сказал он, рассматривая контейнеры с едой, — Я соскучился по твоей еде. — И ты тащился сюда в такую рань? — Эдди свернул пакеты и поставил часть еды в холодильник. — Мне все равно надо было забрать машину. Ты можешь считать это платой за то, что вчера отвез меня. Надеюсь, вы хорошо проведете время. — Постой, ты завтракал? Может, поедим? Родители приезжают только после обеда, а еды тут определенно больше, чем мы съедим за ужином. — Да, Бак, давай поедим вместе! — засиял Крис. — Ладно, хорошо, — Бак тепло улыбнулся.

***

— Пап, ты уверен, что это те коробки? Эдди не был уверен. Уже полчаса перебирая все коробки в доме, они достаточно устали, но ни в одной не было даже намека на украшения для елки. Елка была куплена заранее — Эдди знал, что у него просто не будет времени на ее покупку позже. На эту субботу выпал его выходной, поэтому было решено — елка должна быть украшена сегодня. — Да! Смотри, — Диаз пододвинул коробку к Кристоферу и взялся за другую. — Класс! — Крис разглядывал ее содержимое с невероятным счастьем в глазах. Яркие банты, блестящие шары, мелкие фигурки — все это пахло Рождеством. Эдди пытался распутать гирлянду, но мелкие провода переплетались между собой несколько раз, завязываясь в узлы, и задача казалась ему непосильной. — Эй, у вас незаперто, — Бак вошел в дом совершенно по-хозяйски. — Привет, — легко сказал Эдди, даже не задаваясь вопросом, зачем Эван пришел. — Привет. Хэй, Крис, дружище, здравствуй! Я приехал как смог, вы уже начали украшать дом? — Бак махнул ему рукой и присел к Эдди на диван. — Он тебе звонил? — Диаз бросил на него мимолетный взгляд и снова уставился на свои руки, запутавшиеся в гирлянде. — Да, попросил помочь с украшениями. Кажется, не зря, — Бак достал провода из коробки и начал искать конец гирлянды. Он прикоснулся своим пальцами к рукам Эдди, чтобы выудить часть провода. Диаз почувствовал мурашки, пробежавшие по спине и вытянул руки вперед, чтобы ускорить процесс. Бак справляется гораздо шустрее, и гирлянды оказывается две. — Эту можно повесить на дом, — предлагает Крис, и они соглашаются. Ближе к вечеру, Эдди поднимает Криса к верхушке елки, чтобы он повесил на нее главный атрибут — белого ангелочка. Бак включает гирлянду и вся комната озаряется цветными переливающимися огоньками. — Красота, — вхдыхает Кристофер, завороженно смотря на ель, — Пап, давай закажем пиццу и отметим это? — Окей. Бак, ты останешься? — Конечно останется, пап, бери две! — Вообще-то, я тоже голоден, — смущенно улыбается Бак и тоже смотрит на елку. И правда, красота.

***

Эдди ненавидел мелкую моторику. Вернее, да, он был военным врачом и вполне себе парамедиком, ковыряться в органах людей его не сильно утомляло. Однако еще с раннего детства лепить невесть что из пластилина или клеить кривые куски бумаги друг на друга он считал издевательством. Это, конечно, полезно, но в той же мере скучно, долго и очень тяжело. С каждой минутой этого кошмара со склееными пальцами он начинал сильнее выходить из себя. Новогодняя аппликация. Кристофер мирно сопел в своей комнате, пока Эдди, бинтующий порезанную фалангу пальца, пытался доделать его работу на школьный конкурс. Они делали уже четвертую. Сначала Криса не устроила композиция: две елки вместо трех выглядели пусто и грустно. Потом его расстроил цвет: "этот снег не белый, а молочный, пап!". Последняя версия была не полной: на ней не было Бака. Эту правку Крис внес совершенно внезапно, причем совсем перед тем, как работа была готова отправиться в школу. — Крис, почему Бак должен быть здесь? — Эдди начал нежно и аккуратно, взъерошив ребенку волосы на затылке. Картинка лежала на столе, изображая собой улыбающихся отца и сына(с подписанными именами), вокруг которых стояли елки, подарки и сугробы. Откуда взяться сугробам в Лос-Анджелесе Эдди решил не спрашивать. — Это семейный праздник, — заключил Кристофер, сверля взглядом картинку, — Надо изобразить семью. — То есть, Бак — наша семья? — Эдди старался не вкладывать в эти слова больше смысла, чем мог вложить ребенок. — Конечно, пап! Что за глупые вопросы? — Крис насупился, но вдруг его глаза весело сверкнули и он мазнул взглядом по комнате, — Я хочу другую картинку. Мы на кухне и празднуем рождество! — Хорошо, парень, как скажешь, — чуть вымученно вздохнул Эдди, проведя рукой по лицу. Ему требовалось чуть больше спокойствия и терпения перед Рождеством, чем обычно. Картинки эти они делали вместе. Крис с горящим счастьем видом вырезал бумажки, рисовал эскиз и болтал о том, какую крутую праздничную вечеринку обещают в школе. Диаз-страший кивал и улыбался ему, распрашивая о подробностях, и лепил бумагу на картон, щедро поливая все это добро клеем. Потом Крис уставал, день скатывался в вечер, и они ужинали под рождественские фильмы и мультки. Когда ребенок был уложен, Эдди, скрепя сердце, возвращался к своему камню преткновения: продолжал лепить бумагу на картон. Картинку надо было сдать в срок, до конца недели. На дворе зрела среда. Иногда он слушал подкасты, иногда смотрел что-то на фоне — больше для того, чтобы не заснуть за этой утомительной и бренной работой для самых юных. Однако усталость брала свое, и он уснул на всем этом действе, даже не разлепив пальцы. Утро началось с боли в шее и руках. А еще кто-то очень настойчиво ломился в дверь, сменяя стук трелью звонка. — Эдди, если ты сейчас не откроешь — я выломаю дверь! — кричал знакомый голос на улице. — А? — Эдди только поднял голову с рук, пытясь понять, кто он и где находится. В горле было сухо, глаза слипались, а шею пронзила чудовищная боль. Топот ног в прихожей вырвал его из полудремы, и он рывком встал из-за стола, сразу пожалев об этом. — Бак! — радостно пикнул Крис. Эдди все еще пытался понять, что происходит. Эван ввалился в дом, шурша пакетами. — Крис, дружище! — он сгреб мальчишку в объятиях и взглянул на Эдди, появившегося в прихожей. — Вы что, только проснулись? — Дьеса, а который сейчас час? — Диаз потер затекшую шею и провел ладонью по лицу. — Ну, уже половина одиннадцатого. Мы же договорились, что сегодня идем вместе с вами за подарками после завтрака. Верно, Крис? Кристофер произнес одобрительный звук, не особо заинтересованный в разговорах. Он заглядывал в пакеты, полные продуктов, в поисках чего-то для себя. — А... Прости, кажется, я совершенно забыл. Мы еще не ели, — Диаз спрятал лицо в ладони и тяжело вздохнул. — Я вижу. Это что, бумага? Скотч? — Бак протянул руку к щеке Эдди и отцепил кусочек цветной бумаги, — Чем ты занимался? Они прошли на кухню. — Мне не нравится, — сказал Кристофер, глядя на лежащую на столе картинку, — Это плохая композиция, пап. — Что это, Крис? — поинтересовался Эван. — Это аппликация на конкурс в школе. Но папа делает все не так, и получается плохо. — Не так уж и плохо, — попытался вникнуть Эдди, но никто его не услышал. — Слушай, давай мы поедим, съездим за подарками и я помогу тебе? Может, мы сможем сделать что-то интереснее? — аккуратно предложил Бак, разглядывая аппликацию. — Ладно, — согласился Крис, пожав плечами, — Мы же успеем до завтра? — Конечно. Итак, что ты хочешь на завтрак?

***

В день перед сочельником семья Бакли-Хан ужинали у Эдди дома, семьями празднуя предстоящее Рождество, как сказала Мэдди. Бак ворковал над Джи-Юн, Эдди, по его наставлению, следил за мясом в духовке, Мэдди сервировала стол, а Чимни и Кристофер пытались разобраться в устройстве радиоуправляемой машинки, только что подаренной Крису. — Кажется, мясо готово, — Диаз закрыл духовку, откладывая прихватку. После ужина дети решили, что Бак — отличная груша для битья, а Чимни украдкой начал снимать все веселье на камеру. Мэдди любовалась зрелищем. Эдди открыл новую бутылку вина. — Еще вина? — Да, пожалуй, — Мэдди выглядела счастливой. Ее взгляд скользил по смеющемуся Баку, которого атаковали Джи-Юн и Крис, по Чимни, который пытался поймать удачный кадр борьбы, кружа возле них с телефоном в руках. — Так уютно, — заметила она, делая глоток из бокала. — Да, очень. — Бак, похоже, обрел настоящую семью, благодаря тебе и Кристоферу, — Мэдди повернулась к Диазу. — Ты так думаешь? Крис, почему-то, тоже считает его нашей семьей, — неловко ответил Эдди, гипнотизируя свой бокал. — Почему-то? Подожди, так вы... Оу... Я была уверена... Ладно, подожди, ты правда не понимаешь? — О чем это ты? — Эдди не знал, что ему стоит говорить. Мысли отчаянно бились о стенки мозга, никак не желая выстроиться в нормальный поток сознания. — Эдди, я имею в виду, Бак же не приходит помогать Хен и Дэнни делать открытки на Рождество. И он не приносит еду Афине и Бобби и не помогает мне и Чимни наряжать елку. — Ну... Стой, откуда ты?.. — Он мой младший брат, Эдди, и он делится со мной всеми своими амурными делами, иногда, кажется, даже слишком откровенно... В общем, я, конечно, люблю тебя, Эдди, но иногда ты полный дурак. Ты ему нравишься. — Крису он тоже нравится, — выпалил Диаз, сжав пальцы на стакане. Он пусто взглянул на скатерть в красно-зеленую клетку. Этот разговор его смущал. — А тебе нравится все это? Тебе нравится Бак? — вопрос — не в лоб, а в глаз. Мэдди всегда была проста в таких делах, и Эдди не знал, нравится ему это или смущает еще больше. Нравится. Все это. Бак... Ну, не сказать, чтобы прямо... Эван Бакли в самом деле был особенным. Столько раз оказываясь в нужный момент рядом, защищая его, Кристофера, всех близких и не только близких людей. Он вытаскивал Эдди из пучины его страхов и тревог, тянул к нему руку к самому дну, спасал от самого себя. Жертвовал собой, своей жизнью (как казалось Бобби, Эдди и Мэдди, иногда абсолютно бездумно) ради других. Ради своей семьи. Чем они были не семьей? Завтраки, обеды, ужины, пиво каждые четвертые совместные выходные. Заходить в гости как к себе домой, покупать продукты вместе, молчать, не тревожа друг друга после тяжелых смен, Дьеса, видеозвонки... Черт. О, черт. Да, Эдди нравилось все это до безумия. Ему нравился Бак. Бак, вообще, просто не мог не нравится. — Оу, — произнесла Мэдди, прикрыв рот рукой, — Оу. Кажется, ты... Тебе стоит подумать об этом, я полагаю. Не знаю, стоит ли мне извиняться. Извини? Поговорите об этом, ребята, — она допила вино, поднялась и, проведя рукой по его плечу, ушла, оставляя за собой простой аромат нежных цветов и Эдди, разбитого своими чувствами. Ему нравится Бак. С ума сойти. Эдди почти сошел. Вечер подкрался незаметно, разливаясь нежным закатом по облакам. — Мы поедем, Джи-Юн уже почти спит, — сказал Чимни, поднимая дочь на руки, — Бак, спасибо за отличный ужин. Эдди, пока. Дружище? Кристофер отвесил ему "пятерку" и помахал разморенной Джи-Юн. Она улыбнулась ему и подняла свою крохотную ручку в знак прощания. — Пока. Когда они вышли, Мэдди только надела обувь. Крис тепло обнял ее и, потирая глаза от усталости, ушел в ванную на своевременную чистку зубов. — С наступающим, — она обняла Бака так крепко, что его ребра почти хрустнули. — С наступающим. Напиши, как будете дома, — выдохнул он, мазнув губами по ее щеке, и скрылся на кухне — его ждало мытье посуды. — Поговори с ним, — улыбнулась Мэдди, — С наступающим, Эдди. Она исчезла за входной дверью, откуда дунуло легким прохладным ветерком. Эдди вновь остался наедине со своими чувствами: Кристофер уже ложился спать, а Бак, хоть и старался быть тише, гремел посудой на кухне. Когда тарелки заблестели чистотой, Эван встал, опираясь на кухонную тумбу бедром. Заметив вошедшего Эдди, он растерянно улыбнулся: — Послезавтра уже сочельник, можешь себе это представить? — А? Да, да... сочельник. Рождество совсем близко, — стушевался Диаз, проведя ладонью по волосам, — Кстати, какие планы? — Это первое за долгое время Рождество, когда у нас нет смены. Наверное, стоит это отметить. Прогуляюсь, может, загляну к кому с подарками, а вечером посмотрю "Реальную любовь". — Класс. Может, хочешь отметить с нами? — даже если взять во внимание смущение, Эдди был уверен в своем предложении. Он думал об этом уже с неделю. — С вами? — Бак выглядел немного озадаченным. — Ну да, то есть, со мной и Крисом. Почему нет? — Да, конечно! Было бы здорово! Подожди, я думал, эта пора напоминает Кристоферу о матери, разве это будет правильно? Это же семейный праздник... — Это, — Эдди ткнул пальцем в листок с аппликацией "Моя семья на Рождество", висевшей на холодильнике, — разве не доказывает, что ты — наша семья? Он смущенно ответ взгляд, а Бак шумно выдохнул, не найдя слов. — Эдди, послушай... — Бак, — Диаз снова взглянул ему в глаза, — Я хочу сказать слишком много всего, но не думаю, что сейчас готов. Я имею в виду, ты очень важен нам. Ты важен мне. — Оу, — невпопад бросил Эван. Эдди подумал, что это, должно быть, у них семейное, — А. Ты... Ты тоже важен мне, Эдди. Вы с Крисом безумно важны для меня, на самом деле. — Мы можем обсудить это позже? Я хочу поцеловать тебя, — шепнул Эдди ему почти в губы. — Да, — выронил Бак, поддаваясь навстречу, целуя так нежно и осторожно, будто это был последний раз. Диаз положил свою ладонь ему на щеку, робко касаясь пальцами висков, углубляя поцелуй. Эван поместил руку на спину Эдди, проводя рукой вдоль лопаток. Его переполняли чувства, и он, почти задохнувшийся от них, отстранился, утираясь носом в чужую скулу. — Прости, — выронил Бак, — Мне все еще кажется, что это все — сон. Даже не видя полностью его лица, Эдди был уверен: будь у Бака хвост — он бы вилял им вовсю. — Это ты прости, я вывалил на тебя слишком много, да? Давай по порядку, хорошо? Завтра, — Эдди чуть поддался назад и поднял взгляд. — Хорошо, — Бак выдохнул и потянулся за еще одним поцелуем.