Йоичи Исаги — это не Итоши Саэ.

— Ты хотел показать мне это место? На улице стремительно темнело, слышался шум волн, прибивающихся к берегу. Днём Японию в такую неприветливую пору, как осень, радовало выглянувшее солнце, но уже вечером приятное яркое небо затянули тяжёлые, массивные тучи. Впрочем, на взгляд Рина они были ещё хуже. Он мельком посмотрел на Исаги — тот выжидающе глядел на него. Итоши быстро перевёл взгляд вдаль, на горизонт: впереди лишь пустота и тёмная вода, от такого вида и думать становилось легче. — Да. Рину казалось, что он превращается в старика, лишившегося всех. Ему было тошно весь этот долгий месяц. Мысли о старшем брате давили на черепную коробку, заменяли собой спокойный рассудок и здравомыслие. Да, он явно сходит с ума. Но, может, ему просто больно осознавать, что всё осталось позади. Что Саэ, которого он так любил, выкинул надоедливого младшего брата из своего жизни, как маленького котёнка. Рин правда не знал, что произошло, в чём именно он провинился и почему он заслужил такое отношение. На душе до сих пор оставался шрам, — скорее незажившая рана — ноющий каждый раз, когда приходилось вспоминать о взгляде, полным отвращения, направленного на него. «Тебе больше нет места в моей жизни, Рин». Руки еле заметно начинают дрожать, и Итоши спешно прячет их в карманы пальто, что совсем не согревает. Вдалеке от этого места горят уличные фонари, кое-где в квартирах включён свет. Вот они вдвоём стоят здесь, далеко от эпицентра суетной жизни. В глазах у Исаги красиво отражаются волны, думается Рину. Они глубокие, смотрят прямо в души других, заглядывают в самые тёмные уголки. Итоши точно знает, что и его гнилую душу давным-давно вынули из-под загрязненной мутной среды и выставили на свет. Наверное, она выглядит израненной. Вся в порезах, шрамах и свежих рубцам. Как ни странно, нанесены они были лишь Саэ и Йоичи. — Это место хранит особые воспоминания, — сказал Рин, а потом вновь замолчал. — Воспоминания? — переспрашивает Исаги, однако вовремя закусывает губу. Догадливый — не зря его главный соперник. Наверное, Рин действительно сам виноват. Своими руками обрубает все связи нечаянным образом, выбирая страдать от одиночества. Раньше его спасал старший брат, мягко трепал по тёмным волосам, помогал вставать на ноги и двигаться вперёд. Их последняя, тёплая встреча произошла как раз здесь, в этом проклятом месте у побережья. Именно здесь в последний раз Рин смог лично наблюдать откровенного Саэ, говорившем об их общей мечте. Он так скучает.. Теперь место старшего брата занимает Исаги. Он всегда выглядит немного забавно, даже сейчас, когда лишь со стороны наблюдает за задумчивым Рином и старается не мешать. Итоши не понимает, чем заслужил такое трепетное отношение. Разве Исаги не оставит его точно так же, как сделал это Саэ? Грубо, черство и без сожалений. Рин впускает в свой хрупкий мир тех, кто, в конце концов, бросит его. Рин смирился. Он просто хотел привести Исаги сюда, в это особенное проклятое место. Чтобы Йоичи в последний раз смог побыть с ним, утолить его голод от одиночества, а затем уйти без сожалений, оставив самый последний, красивый незаживающий рубец на его душе. — Оставь меня. — Что? Исаги смотрит удивлённо, совсем не ожидая подобных слов. Глупый. Сейчас удивляется, а после, как-нибудь в будущем, гадко улыбнётся, посмотрит холодно и скажет: «спасибо за совет, Рин. Тебе больше нет места в моей жизни». Но Итоши допускает предельно глупую ошибку. Итоши Саэ — это не Йоичи Исаги. Саэ без капли сожаления бросил. Исаги же внезапно хватает его за плечи, поворачивает к себе и смотрит блестящими глазами в потерянный взгляд Рина. — Что случилось? Что ты такое говоришь? Я не собираюсь тебя бросать! От мимо проезжающей машины в глазах Рина на долю секунды появляются блики. Йоичи Исаги — это не Итоши Саэ.