And i'm home

Чэн Сяоши привык прикасаться к Лу Гуану. Случайные прикосновения к его коже, ласковые касания плеча. Даже "дай пять", которое они давали перед каждым погружением в прошлое, не было исключением. И всё же, по какой-то причине, в этот раз всё было... иначе. Он проснулся посреди ночи от очередного кошмара. Сокрушительный груз того, что он стал другим человеком, так до конца и не покинул его. Иногда ощущение было настолько тесно связано с хозяевами тел, что он не мог отличить свои чувства от чувств другого. И когда трагедия неизбежно происходила вновь, ему казалось, что он снова переживает потерю. Но, хотя ему часто снились кошмары, связанные с фотографиями, застывшими во времени, тот кошмар, который разбудил ночью, был совершенно другим. Лу Гуан. Кровь капает на диван. Он лежит совершенно неподвижно– но здесь не было никакого смысла, поскольку он должен сидеть и читать книгу, пока Чэн Сяоши играет в видеоигры, называя его идиотом с лёгким намеком на нежность, – а Цяо Лин стоит в нескольких шагах от него, ухмыляясь и смотря на картину жуткими красными глазами. Красными, как растекающаяся кровь. Лу Гуан не может быть мёртв, это невозможно, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не оставляй его. Чэн Сяоши пришлось успокоиться, чтобы справиться с ситуацией. Ради всеобщего блага. Хотя он отчаянно хотел обратиться к Лу Гуану за ориентиром, но было невозможно. Цяо Лин нуждалась в нём прямо сейчас. А как же Лу Гуан? Останется ли он жив, если уже не умер?.. Внезапно Чэн Сяоши проснулся. На лице выступили капельки пота, длинные пряди неприятно прилипли к коже. Его прерывистое дыхание казалось оглушающим в тишине ночи. Сердце бешено колотилось от паники, которая охватила весь мир. Пока действие адреналина медленно спадало, Чэн Сяоши не мог избавиться от ужасного чувства. Может быть, это был не сон. Действительно ли Лу Гуан умер в тот день? Неужели он не смог спасти его, как не смог спасти Эмму? Как бы он ни пытался отрицать, он просто не мог перестать думать. С Лу Гуангом всё в порядке. Он спит прямо надо мной. Так ли это? Я его не слышу. Если я посмотрю наверх, он будет там? Нет, с ним всё хорошо. Его уже выписали как бы. После всего случившегося мы с Цяо Линь отправились забирать его домой. Что, если это был сон? Что, если на самом деле он умер в тот день? Он столько крови потерял, так что ему не выжить было. Что, если... — Чэн Сяоши. Мысли Чэн Сяоши резко оборвались. Лу Гуан. Он ухватился за голос, как за спасательный круг. — Л-Лу Гуан, — голос Чэн Сяоши смущённо дрогнул. Он прочистил горло, чувствуя себя уязвимым и потерянным. Раньше в ночных кошмарах ему никогда не являлся мертвенно-бледный, покрытый кровавыми пятнами Лу Гуан, поэтому ему было невыносимо сразу после встретиться с предметом своих снов. Кроме того, Лу Гуан явно был в порядке. Из-за чего он так волновался? Чэн Сяоши попытался не обращать внимания на страх, который продолжал душить и который не утихал. Ответный вздох. Ноги Лу Гуана скользнули по лестнице, когда он спустился с их двухъярусной кровати. Его волосы были взъерошены, а мешки под глазами выделялись пуще обычного. И всё же, к счастью, он выглядел вполне живым. Прежний Лу Гуан. Эта мысль немного развеяла тревогу, затуманивавшую разум Чэн Сяоши. Он рассеянно подумал, что в тусклом лунном свете, льющемся в окна, Лу Гуан выглядит ещё красивее, чем обычно. Лу Гуан добрёл до Чэн Сяоши, который свернулся калачиком в углу своей кровати, и стал молча наблюдать за ним. Лу Гуан сел, его серые глаза изучали знакомым спокойным взглядом. Возможно, заметив затаённый страх в глазах Чэн Сяоши, он ободряюще положил руку ему на плечо, давая возможность Чэн Сяоши заговорить, если пожелает. Тепло руки служило напоминанием, что Лу Гуан был настоящим. Прикосновение, что невозможно подделать. Прикосновение происходило в настоящем. Перед ним здесь и сейчас сидел живой человек, а не оболочка из прошлого или труп в будущем. Он не оставил Чэн Сяоши, как большинство других. Чэн Сяоши схватил Лу Гуана за запястье, затем перевернул его ладонь вверх. Двумя пальцами он осторожно провёл по коже над лучевой артерией. Пульс успокаивал. Это физическое напоминание о жизни, что отвлекло Чэн Сяоши от неумолимых воспоминаний, в которых он шёл ко дну. Он прикрыл глаза и почувствовал, как дыхание замедлилось. Лу Гуан замер, позволив Чэн Сяоши взять себя за руку. Проницательный взгляд скользнул по пальцам Чэн Сяоши, нащупывавшим пульс. Поколебавшись, он поднял другую руку, чтобы неловко обнять парня. Лу Гуан мог проанализировать имеющиеся детали и ход действий на фотографии за считанные секунды. Несмотря на это, он понятия не имел, что сказать. Он мог ответить только на языке, знакомом им обоим: на языке прикосновений. Внезапно Чэн Сяоши двинулся вперёд и навалился на него с объятиями. Лу Гуан с шипением упал на постель, инстинктивно зажимая чувствительные раны. — П-прости! Ты в порядке? — Чэн Сяоши сразу же отпустил его и отодвинулся. Он виновато сжал руки, беспокойство прорезало морщины на лице. Лу Гуан снисходительно махнул рукой. — Всё в порядке, — ответил он, устраиваясь поудобнее на матрасе. Выражение его смягчилось, когда он увидел лицо Чэн Сяоши. — Иди сюда, — Лу Гуан раскрыл руки в недвусмысленном жесте. После неуверенной паузы Чэн Сяоши осторожно устроился в его объятиях, не обращая внимания на раны Лу Гуана. Множественные ножевые ранения в живот. Смертельная потеря крови. Было слишком поздно. Он закрыл глаза, уткнувшись носом в белую рубашку Лу Гуана. Уютно упокоив голову на груди Лу Гуана, слушал его ровное, ритмичное биение сердца. Живой. Он взглянул в лицо Лу Гуану. На его щеках заиграл румянец, но рука Лу Гуана медленно опустилась на его шею, притягивая голову Чэн Сяоши ближе к груди. Другая рука осторожно потянулась к руке Чэн Сяоши. Его взгляд был устремлён в сторону, выдавая смущение. Такой незамысловатый порыв вызвал нежную улыбку на лице Чэн Сяоши. Он сжал руку Лу Гуана в ответ, надеясь, что ему передалась благодарность. Он не был уверен, знал ли Лу Гуан о том, что его мама тоже любила держать за руку, даже если нет, то это всё равно успокаивало. Интимность их положения не ускользнула. Было что-то новое, словно их отношения пересекли какую-то черту. Но…это было приятно. Безопасно. Словно дома. Это происходило не в прошлом. А было в настоящем, и Лу Гуан был жив. Рядом с Лу Гуаном Чэн Сяоши чувствовал тепло и защищенность. Их ноги переплелись, рука Лу Гуана уютно покоилась в его руке. Голова так идеально прилегала к груди Лу Гуана, что он почти ощущал, что они – одно целое. Несмотря на то, что Чэн Сяоши привык прикасаться к нему как бы случайно, сейчас их объятия наполнили сердце нежностью, довольством и другими сильными эмоциями, которым не было пока названия. Схоже с тем, что происходило в теле Сюй Шаньшань, когда её сердце бешено колотилось от одного взгляда на Дон И… Оу. Так вот оно что… Чувствуя, как сонливость утяжеляет веки, он отбросил эту мысль. Дыхание выровнялось, и он погрузился в спокойный сон. Чэн Сяоши знал, что с единственным партнером, которому глубоко доверял, он в безопасности. Лу Гуан позволил себе слегка улыбнуться, когда почувствовал, что Чэн Сяоши засыпает у него на груди. К этому моменту раны перестали болеть, и теперь лишь отдавали тупой пульсацией. Он наклонил голову, чтобы прижаться носом к волосам Чэн Сяоши, переполненный нежностью к этому чуткому, самоотверженному парню, который, к сожалению, никогда его не слушал. Но он не мог на него злиться. Он хотел всегда оставаться рядом с ним. Чтобы прожить мирные дни с ним и Цяо Линь в студии. Лу Гуан был счастлив, что остался жив. — Спокойной ночи, Чэн Сяоши. Приятных снов.