Утро. Мысли. Ты.

      Райдэн Эи спустя долгие годы медитации в эвтюмии наконец ощутила свежий воздух в своих легких. Так странно. Она давно отринула человеческие чувства — так чего же ей столь сильно нравится иметь физический облик?       Райдэн решила оставить эту зацепку у себя в мыслях на потом, все-таки сегодня она собиралась посетить свою сестру в храме на горе Его.       Поднимаясь по тысячам ступенек, достигаешь приятного душевного спокойствия… Теперь Вельзевул было вполне понятно, почему Сайгу многие века назад настояла на постройке храма именно здесь, на самой высокой точке Инадзумы.       Ночная гладь потихоньку отдавалась нежности солнечных лучей, в небе будто пролилось море кленовых листьев. Сегун специально подобрала время до начала работы храма, когда посетители еще не пришли, а жрицы только собирались завтракать.       Вот ее снова встретили старики-тории. Как же давно их величественные столбы не приветствовали ее.       Шаг. Еще один.       Тут, дойдя до конца лестницы, Эи ощутила густую энергию екая. Вполне очевидно, какая персона это была.       Верховная жрица стояла спиной к архонту и передом к Великой сакуре. Она медленно и глубоко склонилась и что-то тихо зашептала. Даже будучи божеством Райдэн ничего не услышала, а впрочем, ее приоритетом никогда не был слух.       А вот жрица видимо была чутка на звуки, ведь сразу после очередного шага сегун она повернулась к посетительнице.       — Эи, как давно тебя не видела. Что-то забыла в моем храме? — розовые локоны следовали за движениями ее головы. Хотелось прикоснуться.       — Мико, я пришла навестить тебя и других жриц.       — Эи, я всегда рада тебя видеть, но вот ученицы вряд ли оценят твое расположение, скорее от волнения в обморок упадут, — верховная жрица подошла к выступу и оперлась на ограду, повернувшись к виду утренней Инадзумы.       — Что ж, тогда не буду вам мешать — только осмотрюсь немного.       Жрица снова встретилась глазами с посетительницей.       — А впрочем, не думай о них, давай сядем и попьем чай вместе. Чаепитие сближает даже самых далеких друг от друга людей, сама знаешь.       — Хах, Мико, ты считаешь, что мы совсем не близки? После всего того, через что мы прошли? — Как же приятно подразнить кицунэ, будто все страшные события никогда не произошли, а Яэ Мико еще юна и мила, чтобы ответить колкостью.       — Пожалуй, ведь ты не отправляла мне никаких подарков на дни рождения в течение веков. Как можно назвать тебя близким другом? — Правда, у лисички, похоже, выросли когти.       — Хм, думаю, это не проблема. Пришли мне письмо со всеми пожеланиями и точным количеством подарков, сделаю все, что в моих силах, — Райдэн была серьезна на этот раз, Яэ Мико могла бы и обиду затаить, если ее намеков не услышали.       — Обязательно. Ну что, зайдешь на чашечку чая? Можешь также помолиться на удачу. Не зря же посетила нас. Только омой руки, — Эи уже открыла рот, чтобы возразить, как Яэ ее перебила, — нет, никаких отговорок, даже архонтам стоит уважать традиции.       Молча согласившись с Мико, Райдэн омыла руки и зашла в маленькое здание, принадлежащее верховной жрице.       Интерьер был очень прост, как и помнила Эи. Обеденный стол, кресло, футон и книжный шкаф с множеством бумажных сокровищ.       Яэ Мико поставила тэцубин (чайник) над греющими углями переносной печи. По всей комнате разнесся травянистый запах. Укрытые утренней темнотой, ниточки пара не смогли избежать внимательного взгляда правительницы Инадзумы.       — Я чуть ли не слышу твою задумчивость. Что же на свете могло так сильно занять твой великий ум? — Мико говорила медленно и спокойно, наблюдая за трескающимися огнями.       — Время располагает подумать. Тихое утро навечно останется слушателем мыслей одиноких странников. — Райдэн уловила настрой их поэтичной беседы. Пусть она никогда не была мастером искусства слова, ей все же доводилось общаться с образованными людьми, которые были не прочь побеседовать с сестрой сегун.       — Действительно. Стоит лишь взглянуть на облака в оранжево-красных оттенках, чтобы пропасть на сотни лет в мыслях о вечности, жизни и смерти, любви.       Приятная тишина, совсем не сковывающая тело и душу, окутала комнату.       Кицунэ оборвала ее первой:       — Можешь ли ты предположить, как сильно я скучала по всем приятным моментам, разделенным нами? Как скучала по молчаливым разговорам с тобой?       Ее глаза цвета глицинии прожигали дыру в разуме Райдэн. Кицунэ будто окунула свою руку в быстротечный ручей мыслей божества, пытаясь понять его направление.       Эи аккуратно поднялась со своего места и приблизилась к Мико.       Обняв ее, она прошептала «Да».       Да. Эи не понаслышке знает тяжесть потери близких. Она — последняя, от кого можно ожидать непонимания в этом аспекте переживаний. Кажется, ее круг чувств на протяжении долгих лет превращался в спираль тоски и боли, по крайней мере, так она себя ощущала.       — Ну-ну, моя богиня, заточила меня в объятия, будто ребенок. Можешь поплакать, я буду с тобой, никуда не уйду. — Лицо Яэ Мико, пусть очевидно насмехающейся, было приятным и мягким, словно она действительно играла роль любящей матери.       — Мико, я не уверена, что мы задавали возможность плакать марионетке, — Райдэн бубнила куда-то в шею. Сейчас, в руках подруги, она меньше всего напоминала грозную воительницу, которой считает ее вся Инадзума.       — Ах, действительно, как мы могли упустить такую важную деталь, — Яэ Мико слегка посмеялась, расслабляясь в хватке сильных рук.       Раздался стук в дверь. За ним последовали слова:       — Гудзи Яэ, можно ли зайти? Это Кирара. Вам пришло письмо от главы клана Камисато, — голос молоденькой девушки доносился до ушей сегун. «Жрица? Нет, они не доставщики, в конце концов. Неужели Мико заимела личного доставщика почты? Или просто знакомы?» — непринужденно рассуждала она, аккуратно пересаживаясь на почтительное расстояние от кицунэ.       — Заходи-заходи, не стесняйся.       Нэкомата раздвинула двери, вместе с собой принося лучи пробужденного солнца. Видимо, Райдэн Эи засиделась — за силуэтом девушки проглядывались по-утреннему вялые жрицы.       — Доброе утро, Гудзи Яэ и ее гостья! — Кирара глубоко поклонилась, так, словно выполняла указания по книжке. Райдэн не могла не заметить ее осведомленности в этикете, которую сложно встретить у екаев.       Мико и Эи одновременно слегка кивнули головами в знак приветствия.       — Госпожа Мико, вот ваше письмо! Пару дней назад я вернулась в Инадзуму и встретила по пути господина Камисато. Я рада, что смогла доставить вам его в целости и сохранности. Вы же все-таки знаете о скором дождливом сезоне! — Кирара улыбалась широко и ярко. Кем бы она ни была, ей определенно нравилось заниматься доставкой. Либо же она просто пребывала в хорошем настроении, кто знает.       — Благодарю за доставку, Кирара. Приходи-ка на днях в храм, пока ты не убежала от меня в далекие края, — я не прочь разделить чашечку чая.       Райдэн лишь прищурилась, глядя на такую вежливую жрицу. Кицунэ вела себя нетипично, слишком правильно и располагающе. Очевидно, молодая нэкомата несла ей определенную выгоду. Хитрые лисы не машут хвостом бесцельно.       Занятая своими размышлениями, богиня не услышала часть светской беседы екаев и очнулась лишь при виде разворачивающейся доставщицы.       — Снова задумалась? Кажется, утро сегодня — более значимый слушатель для тебя, по сравнению со мной. Не поделишься ли захватчиком твоего ума? — отстраненность Эи привлекла внимание кицунэ. А может, ее внимание всегда было приковано к ней.       Не успев и слова проговорить, женщина оказалась перебита.       — Ах! Неужели маленькая нэкомата заинтересовала тебя больше, чем я, мудрая и опытная лиса? — Мико наклонила голову к Райдэн, снова играясь с дистанцией. Словно хищница, медленно подкрадывающаяся к своей жертве. «Риторические вопросы — ее стиль» — с неким раздражением вперемешку с привычной теплотой пронеслась мысль, зарождая другую, более важную: «По ним я скучала».       Богине, кажется, не было дано выхода без поражения. Столь игривый тон выдерживал напряжение. Тревожно, но одновременно… приятно тягуче.       Эи заговорила в свое оправдание, предварительно сглотнув:       — Молодые екаи имеют тенденцию не вписываться в общество людей, часто не понимая аспектов этикета. Нэкомата же создает впечатление подкованной в делах разговорных, которая знает где и что сказать и сделать. Да, можно списать ее осведомленность на работу и постоянное общество людей, а не екаев, но все же меня не отпускает вопрос — не заинтересована ли моя дорогая жрица в ней намного больше меня? — вопрос застал кицунэ врасплох, что было видно по ее растущей улыбке; она обожала непредсказуемое.       — Ты не испытываешь недостатка в смелости, раз легко задаешь двусмысленные вопросы в своем положении. Но позволь ответить также двусмысленно — каждая, находящаяся под моим контролем, меня интересует, пусть и есть определенные фаворитки, — говорящая все приближалась — вот когти вцепились в струящуюся ткань, замершую в ожидании, — вот рука нежно взялась за подбородок.       — Мико, ты так близко. не говори мне, что все твои «фаворитки» получают такое отношение.       — О? Так ты признаешь себя одной из них? Как сладко ощущается твое признание…       Райдэн оборвала напряжение первой. Губы слились в танце. Нежном. Грациозном. Отдающем дань всем печалям и невзгодам, что остались позади, хоть и не забыты.       А юные жрицы краснели, тихо поглядывая на сцену страсти, что вытеснила утреннюю молитву из головы.