Я ищу тебя среди звёзд

      Прошло несколько лун с нашествия барсуков. Боевые ранения заросли новой шерстью, птицы пели в кронах деревьев, ветер ласкал траву и дикие цветы, но некоторым ранам не суждено уже излечиться.       Конечно, в жизни воителей много бед и опасностей, и еще котятам в детской рассказывают о великих воинах прошлого, увлекая их историями о подвигах былых времён. Погибнуть в бою является высшей честью, а уж тем более, как Пепелица—защищая королеву, которая готовится принести котят. Но все, все же это было несправедливо. Целители не должны погибать так, от лапы беспощадного зверя.       Бурый тяжело переживал эту потерю, даже если не показывал этого. Медуница нуждалась в заботе, котята подрастали, да и обязанности воителя отнимали много времени, но иногда он приходил к озеру и смотрел на то, как закат медленно тонет в красной воде, до тех пор, пока не зажгутся первые звёзды.       "Ты там?" Спрашивал Бурый у неба. "Смотришь ли ты сейчас на нашу землю? Наблюдаешь ли ты за тем, как растут мои дети? Не скучаешь ли так же, как я скучаю по тебе?"       В такие моменты сердце стискивали острые колючки тоски, но он не мог заставить себя уйти, и смотрел, смотрел, смотрел... Иногда Бурому казалось, а может, так и было на самом деле, что одна из звёздочек вдруг засияла ярче, будто откликаясь на его молчаливые вопросы, и тогда в нем расцветала хрупкая надежда.       Его отец погиб в бою, ещё в старом лесу. Мать прожила дольше, но ей пришлось остаться во время Великого Путешествия. Весь долгий путь он проделал с сестрой бок о бок. Разумеется, она была целительницей, и это отделяло ее от других котов, но Пепелица продолжала быть его сестрой, и это оставалось всегда.       "И все же," думал Бурый, глядя в сумрачную тьму, "она погибла, как настоящая воительница. Какой она и хотела быть."       Бурый смотрел на небо, а затем вставал и шел в лагерь, к Медунице, к своим детям. Кротик будет кусать его за хвост, Маковинка будет просить его показать ей охотничьи приемы, Медвянка устроит потешный бой с Пепелинкой.       Пепелинка. Иногда Бурый замечал в ее поведении что-то, что напоминало ему о Пепелице.       К примеру, ее манера встряхивать лапкой, когда та умывается. Когда Бурый впервые это увидел, он долго смотрел на дочь, пытаясь понять—неужели ему мерещится? Неужели это его тоска сказывается, и он пытается найти то, чего нет?       —Ее нет.—Повторял он самому себе. —Пепелицы больше нет. Мне просто кажется. Я просто скучаю по ней, вот и все.       Но иногда, заглядывая в голубые глаза дочери, он видел в них искорки знакомого взгляда. Слишком знакомого взгляда.       Иногда казалось, что Пепелинка повторяет Пепелицу так, будто знала ее всю жизнь. Спать ложилась она всегда так же, как бывшая целительница, обязательно подпихивая лапкой мох и зарываясь в него, как птица в гнездо. Да даже ее походка, как будто немного хромая, почти незаметно обычному взгляду—Бурый обратил внимание, только когда начал вглядываться. При этом, когда он сказал об этом Листвичке, та отмахнулась и сказала, что все с его дочерью хорошо и ему кажется.       Чем больше Бурый наблюдал, тем больше это сводило его с ума. Во всех движениях он видел ее, видел ее взгляд, видел ее движения ушами, ее взмахи хвоста, ее походку.       И Бурый ненавидел это в себе. Почему он так ищет в своей Пепелинке ту, кто уже умерла? Не является ли это эгоизмом? Неужели он не любит свою дочь, раз так хочет прдеставить, что это не она, а его сестра сидит с ним?       Серая шерсть, голубые глаза... Будто само Звездное Племя издевалось над ним. Зачем, зачем оно заставило Пепелинку выглядеть как та, по чьей гибели он скучал каждый день? Это проверка? В чем смысл?       "Ну почему я не целитель?" Думал Бурый, наблюдая, как Листвичка отправляется к Лунному озеру. "Почему я не могу хотя бы глазком увидеть ее? Почему так несправедливо?"       Каждый день, перед сном, в окружении своей семьи он думал: "Пожалуйста, хотя бы сегодня приди ко мне. Хотя бы на мгновение. Я хочу вновь увидеть тебя, услышать твой смех."       Но на утро он просыпался без сновидений, с пустой головой. Медуница ласково лизнет его в ухо, котята с радостным писком побегут играть на поляну.       Он никогда не останется один. Бурый это знает. Но в ту страшную ночь, его сердце потеряло один кусок, оставив после себя пустоту. И так будет всегда, пока он не отправится в Звездное Племя.       Жизнь продолжается. Шрамы на шкуре давно заросли, но, наблюдая за играми детей, он каждый раз будет вспоминать, как играл с Пепелицей в детстве, в старом лагере, когда жизнь казалась такой лёгкой, когда мир казался ярче, а лес был безопасным домом.       Как многое поменялось с тех пор. Но Бурый знал точно, что одно не изменится.       —Я всегда буду рядом с тобой, пусть мы и будем в разных палатках.— Сказал он Пепелице, когда та сломала лапу и не смогла стать воительницей.—Я всегда буду твоим братом, а ты всегда будешь моей сестрой, что бы не случилось.       —Что бы не случилось.— шепотом повторил Бурый, смотря на красное солнце, плавно затухающее в воде озера.       И птицы продолжали петь, и ветер продолжал гулять по свету.