Сам ты Джингл Беллс

Чонгук ездит на мотоцикле вот уже шесть лет. Примерно все эти шесть лет он выслушивает от Хосока о страхах и ужасах, которые могут произойти. Ведь скорость, твердая дорога, черт знает, что на ней может случиться, и бла-бла-бла. Почему-то его нравоучительный тон появляется в голове именно сейчас: когда Чонгук попал в первую в своей жизни аварию. Шесть лет опыта, причем на нормальных скоростях, и на тебе — не увидел дедушку на пешеходном, зацепил его черт знает чем в байке, а дедушка возьми и пролети пару метров по инерции железки Чонгука по той самой твердой дороге, о которой говорил Хосок. Только он всё твердил о том, что Чонгук себя угробит, но как же оказался не прав. — Пожалуйста, пожалуйста, пусть только царапины, — он бормочет себе слова под нос, остановившись тут же, как почувствовал легкий удар — вышло через пару метров от сбитого им человека. Шлем Чонгук впервые за свой шестилетний опыт оставляет на земле у мотоцикла, перчатки так вообще кидает в ближайший сугроб и, конечно, бежит. Потому что Чонгук — хороший человек. Он жутко жалеет, что не заметил дедушку, сетует, что лучше бы он успел вильнуть, расшибиться к херам, но не быть ответственным за чужие травмы. А если там переломы? А если там… — Вышел, называется, в город, — не если. У Чонгука с плеч буквально осыпается гора, когда он слышит ворчание дедули, который всё ещё лежа отряхивает руки, а после тянется, чтобы сесть. — Нет! — Чонгук орет, как резанный, будто это его сбили, а не наоборот. Он в один прыжок оказывается рядом и хватает дедушку за плечо, не дает ему подняться. — Вы навредите! Не двигайтесь, нужно дождат- Чонгука перебивает не сирена, не крики прохожих, заметивших аварию. Вовсе нет. Как бы не было удивительно, Чонгука перебивает взявшийся из ниоткуда фейерверк метра два в высоту. Он, как маленький фонтан, появился прямо среди дороги и прогнал цветными взрывами темноту с улицы, из-за которой Чонгук дедушку-то и не заметил. А ещё вместо взрывов он слышит колокольчики. — Это что ещё за Джингл Беллс? — Вопрос, скорее риторический, срывается с губ до того, как парень успевает задуматься о нем. Кажется, этот мини-салют напрягает лишь Чонгука — дедушка, которого руки парня заставляют лежать в грязи на земле, тихо смеется. Кажется, с него, Чонгука. Но ему, Чонгуку, как-то насрать. Его вот реально напрягает этот салют, взявшийся из ниоткуда. Что, если сейчас еще такой же прилетит, но уже в дедушку, и добьет его? Или в Чонгука, и Хосок к опасностям езды на мотоцикле добавит еще “Можно получить фейерверком по голове”? А может, в него вообще колокольчик прилетит, который так настырно трезвонит? Хосок это Чонгуку до конца дней припоминать будет. Но вместо всех вариантов, что успевают пронестись в голове парня за эти секунды, на месте салютного фонтана появляется силуэт человека. Его становится видно через несколько секунд, когда взрыв праздника окончательно затихает, а силуэт озирается. Чонгук ошарашенно смотрит на парня похожей комплекции. Он просто взял и появился посреди взрыва фейерверка, как будто это абсолютно нормально. — Сам ты Джингл Беллс, блять! — Силуэт, как и дедушка, ворчит себе под нос. Но после резво прокручивается на пятках, находит парочку в грязи и как-то нехорошо сверкает глазами, когда надвигается прямо на них. Ей-богу, не занимайся Чонгук боксом, сейчас бы медленно отползал назад, во избежание еще одной теории о собственной кончине. — Где ты, мразь? Силуэт, который оказался парнем, шипит на Чонгука, но хотя бы не кидается в драку. Его злой взгляд, недобро сощуренные глаза и хмурость в лице совсем не вяжутся с теплым красным свитером с оленями и огромным, в полметра высотой, колпаком на голове. Таким еще, загнутым на один бок и с маленьким колокольчиком на конце, который от каждого шага не то чтобы трезвонит — он будто издает настоящую переливчатую мелодию. У Чонгука мелькает мысль, что, возможно, он никого не сбил и предсказания Хосока сбылись. Всё же в реальности люди не появляются из мини салютов, дедушки после аварии не смеются, лежа в грязи, а один колокольчик не может звучать как оркестр. — Что шары свои выкатил, ты скорую вызвал? — Шапочка кривится на Чонгука и, если бы не дедушка, протянувший в его сторону руку, похоже, действительно набросился бы на парня с кулаками. Но пока беда миновала, злой парень тут же отдает все свое внимание дедушке и опускается рядом с ним на колени, совсем не заботясь об одежде, которая пачкается в раскатанном колесами снегу. — Я, кажется, вывихнул руку, — дедушка говорит с ним, как со знакомым. А у Чонгука даже не остается слов, чтобы еще сильнее удивиться. Поэтому он наблюдает за ними в абсолютно молчаливом шоке. — Не нужна скорая, а то мальчишку заберут в полицию. Вызови такси, скажем, что я поскользнулся и упал, — нет, Чонгук точно не жив. Такого вот совсем не бывает, но от слов старика от сердца отходит. Чонгук никого не убил, инвалидом не оставил, так на него еще и не заявят. Лучшая в мире авария! — Хорошо, — шапочка кивает и без споров отходит от них, сверкая мокрыми коленками, чтобы взять в руки телефон. — Послушай, Чонгук, — названный вздрагивает, когда дедушка обращается к нему по имени. И, ладно, он всё же находит слова для своего шока: — Какого хрена вы знаете мое имя? — Слушай, пока Тэхён не вернулся, а то он может на тебя накинуться. Меня зовут Санта Клаус. — Ага, а меня Джек Воробей, приятно познакомиться, — Чонгук нервно хихикает, но от закатанных глаз старика становится не по себе. Парень обводит его взглядом — выглядит, как обычный зрелый мужчина. Солидный, одетый в теплое бордовое пальто и такую же плотную шапку. С густой белой аккуратно подстриженной бородой и приятным лицом, не особо выдающим возраст. — Санта я, Санта, — дедушка, который Санта, строит Чонгуку довольное лицо и кивает, еще сильнее пачкаясь в снегу. — Дай на ноги встану, ничего себе не доломаю, не переживай. Не то чтобы Чонгук ему дает — мужчина сам убирает от себя руки парня и поднимается в полный рост, отряхиваясь. Чонгук смотрит на его явно испорченное пальто и обещает себе возместить ущерб и купить новое, ведь это вряд ли можно спасти. Но следом за очередным движением руки мужчины с пальто исчезает вся грязь и вода. А Чонгук, естественно, не находит слов. — Отлично, чувствую, в тебе начала появляться вера, — дедушка щупает свое плечо и морщится, видимо, получив сильный ушиб. — Пока меня будут лечить, тебе придется взять на себя мою работу. Это будет твоей платой за невнимательность, понял? — Понял, — Чонгук отвечает чисто машинально, выдрессированный братом, школой и университетом. — Тэхён тебя заберет, всё тебе объяснит, а ты уж постарайся не испортить миру праздник, — Санта впервые за их скомканное знакомство начинает выглядеть не доброжелательно, а серьезно. Ему было все равно, что какой-то Чонгук сбил его на байке, он с каким-то теплом принял это, но вот о празднике говорит с ужасной серьезностью. Чонгук еще сильнее начинает верить, что этот человек верит в то, что он — Санта Клаус. Стоит об этом в больнице тоже сказать, мало ли откуда он сбежал. — Две минуты, и машина будет, — Тэхён, который в шапочке, возвращается к ним. У него тоже уже сухие и чистые колени, а шапочка на каждое его движение продолжает издавать приятную звучную мелодию. — Долбанный Сокджин, убью его, — он шипит снова, спасибо, что не на Чонгука, и сдирает свой прекрасный колпак с головы. А он, будто потеряв смысл существования, просто испаряется, прямо в руках Тэхёна, прямо на глазах Чонгука. — Ебануться можно, — слова всё-таки находятся. — Ебануть можно тебя по голове, — Тэхён щетинится мгновенно под добрый смешок мужчины, который вроде как Санта. — Вы сработаетесь, — такси приезжает куда быстрее пары минут, останавливается прямо около них, пока Чонгук мало-мальски пытается принять реальность. — Это получается, мне нужно подарки развести? — Ощущение забытой сказки как-то само по себе появляется. Это он, как в мультике, сможет покататься на санях с оленями. В трубы, что ли, залезать будет? Детей радовать и некоторых взрослых? Шок постепенно сменяется широкой улыбкой. Чонгук ужасно давно не чувствовал столько волшебства в Рождестве. И дело вовсе не в том, что с помощью него двое людей перед ним очистились от грязи или один из них растворил в воздухе свой классный колпак. — Удачи, — Санта, который дедушка, снова с добром смеется и хлопает Тэхёна по плечу. — Не ругайся на него слишком сильно. А после совсем один садится в такси, придерживая травмированное плечо. Чонгук делает шаг следом, ему важно ж помочь в больнице, но Тэхён резко выставляет перед ним руку, о которую парень бьется грудью. — Садись на свою шайтан машину и отвези её в гараж. Я поеду сзади и только попробуй попасть в еще одну аварию. Не сдохнешь сам — я добью тебя. Вряд ли слова этого Тэхёна так сказались на Чонгуке, но факт остается фактом — сев на мотоцикл, он еле-еле может выжать километров шестьдесят скорости. Дрожит, кажется, не только тело, но и душа. Чонгук вообще слез бы на землю, чтобы выдохнуть, напиться и, возможно, покурить, но Тэхён как-то слишком агрессивно сжимает его бока. И если Чонгук посмеет остановиться, он уверен — эта шапочка его убьет. Тэхён внушает ощущение человека, способного на такое. Поэтому Чонгук едет куда дольше привычного, но все же добирается до своего дома. Чтобы загнать мотоцикл в гараж, ему приходится слезть на землю, но сперва попросить об этом Тэхёна. Аккуратно так, негромко и, спасибо всему сущему, успешно. Тэхён даже не ворчит, когда встает на землю, и тут же увлекается своим телефоном, с кем-то активно переписываясь. Припарковав байк в гараже, Чонгук закрывает дверь в него с улицы ещё трясущимися после пережитых нервов руками и поворачивается к Тэхёну. — У Санты правда вывих, — парень ставит в известность и словно бы меняется в лице, немного расслабляется. Чонгук и сам вместе с ним отпускает долю нервов. — Но его оставляют в больнице, так что ты будешь его подменять это время. — Хорошо. Чонгук понимает абсурдность, но решает подумать об этом как-то попозже. Не каждый день ему случается сбить реального Санту Клауса. — Сейчас перенесу тебя на Полюс. Надеюсь, какой-нибудь Намджун освободит меня от возни с тобой, так что шуруй сюда и не вынуждай меня лишнее время находиться рядом, — а нет, колючки всё-таки остались на месте. Тэхён сует телефон с карман своих джинс и выжидательно смотрит на Чонгука. А тот шурует к нему — нарываться не хочется, — но за пару метров осознает, что значит «перенесу». Хотя, скорее, не осознает. — Что значит — ты меня «перенесешь»? — А ты на Северном Полюсе как оказаться собрался, м? — Тэхён скептически вскидывает бровь, впервые обводя Чонгука анализирующим взглядом без затаенной злости. — Ну, там, на оленях как-нибудь?.. — Чонгук мямлит неуверенно и по совсем не меняющемуся выражению лица Тэхёна понимает, что его слушать никто не собирается. — Я не полезу в фейерверк, мне жизнь дорога! — Это не больно, — Тэхён, будто заметив настоящий страх, говорит, как нормальный человек. Не ругается, а даже с какой-то заботой. — Пара секунд темноты, потом взрыв красок и ты на месте. — Это как трансгрессия в “Гарри Поттере”? Тэхён молчит, но по его взгляду Чонгук понимает — если парень откроет рот снова, его назовут идиотом и, скорее всего, всё-таки добьют, и никакого ему Северного Полюса. — Ну типа меня сожмет, как в трубочке, будет тяжело вдохнуть и нужно думать о месте, где хочу оказаться, — а Чонгук пытается реабилитироваться, оправдывается вот, но когда Тэхён делает к нему широкие шаги, парень едва ли не пищит. Правда, его шажочки назад совсем не спасают, и в момент, когда Тэхён протягивает руку к нему, Чонгук готовится проститься с жизнью. Трансгрессия в реальности оказывается совсем не такой, как в книгах или фильме: Тэхён больно толкает Чонгука указательным пальцем в лоб, дальше мгновение темноты, пара мгновений яркости и вот, абсолютно растерянный Чонгук стоит не на улице в вечерних сумерках, а посреди большого, ярко освещенного холла. В глаза ему сразу бросаются огромные висящие гирлянды — такие, из мигающих лампочек теплого цвета. Они висят от потолка, который метров пять высотой, до самого пола. А стена за ними оказывается из стекла и приятно отражает весь свет, но за ним абсолютная чернота, и увидеть, действительно ли там просторы снега и сам Северный Полюс, Чонгук просто не может. Похоже, что в реальности трансгрессия меняет не только положение в пространстве, но и время. Чонгук замечает, что он хочет повернуться и осмотреться дальше, но получается это у него слишком медленно, будто бы он думать стал в сто раз быстрее, а физическое тело за этим не успевает. Зато за эти мгновения он успел разобраться и понять, что правда переместился в пространстве. Потому что после, словно по щелчку, его тело начинает двигаться нормально, лампочки начинают мигать, а в затылок прилетает что-то мягкое следом за громким криком. Чонгук морщится и оборачивается, замечает упавшую у ног игрушку медведя, а в паре метров от себя четверых людей, одетых точно в такой же свитер, как и Тэхён. Один из них комично замер в позе “Я только что кинул в тебя медведя и закричу, если сделаешь шаг”, а Чонгук судорожно пытается придумать, что бы такого сказать — ведь коллеги Тэхёна, скорее всего, характером будут похожи на первого. А значит, от угрозы скоропостижной смерти Чонгук так и не ушел, надо как-то спасаться. Или не надо — рядом появляется уже знакомый взрыв праздника, но в этот раз без колокольчиков, а через десяток секунд на его месте появляется Тэхён. Как бы странно это ни было, но Чонгук рад видеть эту колючку. — Какого снеговика, Тэхён?! — Тот, что кидается медведями, пронзительно кричит, но Тэхён на это особо не реагирует, даже бровью не ведет. — Санта в больнице, потому что этот идиот, — Тэхён даже пальцем в Чонгука тычет, — его сбил на байке. У Санты вывих плечевого сустава, так что он пока останется на реабилитацию, а этот идиот, — снова палец, а Чонгук уже закатывает глаза и с надеждой смотрит на других людей в красных свитерах. Может, хоть они будут более приветливыми и внушающими атмосферу праздника? — Будет делать работу Санты, пока тот в больнице. — Етить, — один из красносвитеровых присвистывает и внимательно вглядывается Чонгуку в глаза, так что аж неловко становится. Чонгук в ответ тоже изучает его — самого худого из всех и напару с другим парнем низкого. — Эта мелочь не справится. — Вот именно, — кидальщик медведей охает и хватается за сердце, — нам конец! Рождество провалено, впервые за всю историю! Как Чонгук понял, этот парень любит нагонять драму, но почему-то никто его не останавливает. Напротив, все — и Тэхён, который такой как будто бы всегда, — выглядят жутко хмурыми. — Ничего не пропало, — так что Чонгук решает защищаться самостоятельно. Он, в конце концов, умный парень, справится. — Я, во-первых, не сильно-то вас и младше. А во-вторых, подумаешь — развезти подарки за ночь. Справлюсь, как нечего делать! Ровно три секунды Чонгука испепеляют пять серьезных взглядов. А после, как будто кто-то нажал на кнопку, они взрываются дружным хохотом, на грани истерики. Вернее, на грани истерики тот, что драмы разводит. Тэхён вот лишь хмыкает и поднимает губы в улыбке. — Позвольте мне разбить детские мечты, — это тот, что один из низеньких с лисьим взглядом. Он улыбается как-то слишком уж довольно, а Чонгук от этого наоборот затухает и теряет весь пыл. — Развозка у нас автоматическая лет эдак с тысячу. Наивно думать, что за одну ночь можно доставить сотни тысяч подарков. — Оу, вот как, — Чонгук поджимает губы и почему-то смотрит на Тэхёна.Сейчас он не кажется уже самой грубостью и жесткостью во плоти. Тэхён выглядит грустно и задумчиво. — Вот так, — продолжает, — поэтому тебе Санту подменять нужно в управлении всем нашим заводом подарков. Там работу организовать, опросы аудитории проанализировать, результаты писем согласовать и всякое-всякое. Справишься? — А у меня есть варианты? — Чонгук обводит всех снова взглядом и наконец чувствует, как волна недовольства, страха и черт знает чего еще, начала сходить. Теперь все эти люди кажутся приветливыми, слабо улыбаются ему и кивают в согласии. У них всех нет вариантов — ради праздника во всем мире придется сработаться с неумелым Чонгуком. — А почему вы сами не можете подменить Санту? — Эльфья магия не такая, как магия Санты. А передать он ее эльфам не может, только людям, потому что ваш сосуд магии пустой, как бы, — когда крикун не кричит, у него очень красивый и медовый голос. Чонгук неуверенно улыбается ему и благодарно кивает за впервые нормальные объяснения. — Меня зовут Сокджин, но для своих можно просто Джин. — Юнги, — сразу бурчит тот, что с лисьим прищуром. — Чимин, — тот, что тоже невысокий, улыбается рядом с Юнги и машет ладошкой Чонгуку. — Намджун, — последний эльф тоже приветливо улыбается и выглядит совсем уж безобидно. В целом, Чонгук понимает, что опасаться ему следует лишь Тэхёна. А остальные, похоже, готовы помочь ему разобраться с тем, как не испортить всему миру Рождество.

🎅🦌🎄

После аварии трясущиеся руки стали будто бы нормой. Прошли уже сутки, за которые Чонгук переночевал в гостевой комнате Зимнего Замка. Сокджин и Намджун пристроили его, выдали постельное белье, приятно пахнущее морозом, и шерстяную пижаму, вместе с таким же, как у них, красным свитером. Как бы не странно это звучало, но на Северном Полюсе оказывается прохладно, Чонгук изрядно так подмерзает, поэтому ему выдали еще и теплые шерстяные носки. А ещё Чонгук целый день провел в кабинете Санты, если это можно так назвать. Большая, уютная комната с наряженной елкой, тысячами гирлянд и огромным столом из массива дерева. Чонгук едва ли слюной не захлебнулся, когда Тэхён привел его туда, забавно шлепающего от непривычки ходить в объемных носках прямо по полу, без обуви. Не то чтобы Тэхён ему хоть что-то объяснял — просто сунул в руки кипу бумажек, написанных вручную, и молча удалился, не уделив толком внимания. Весь день Чонгук посвятил изучению задач, которые ему передал Санта, пытался понять, что и как работает в этом месте, но вышло не то чтобы хорошо. Отчаявшись еще на первом листе, Чонгук отложил тот на потом и попытался понять что-то во всем остальном. Компьютер открылся ему даже без пароля — Магия, ага, — но едва ли Чонгук что-то смог понять и там. А он ведь почти что юрист и далеко не глупый! — Чонгук! — Его аура драмы прошла, словно бы ее и не было. А вместо нее появилась дружелюбная забота. — Присоединяйся! — Спасибо, — дойдя до его стола, Чонгук сел напротив и почувствовал, как от его спины отлепляются взгляды. — Сложный день? — Эльф напротив мило улыбнулся, продолжая есть свои салаты, будто бы они старые друзья, а не Чонгук покалечил их босса и насильно был притащен сюда. — Ага, — у Чонгук же, напротив, аппетита словно бы и не было. Он поковырялся вилкой в еде, томно вздохнул по рису и палочкам, которые остались дома, а после просто взялся пить глинтвейн. — Тэхён дал мне листы с кучей задач, а я понял примерно ничего. — Он не рассказал, как у нас всё устроено? — Джин, кажется, даже не удивился Тэхёну, когда Чонгук отрицательно мотает головой. Лишь вздохнул с улыбкой и принялся объяснять сам. — По сути у нас обычное предприятие. Есть отделы: производственные, доставки, продаж, проверки качества. Санта у нас идейный руководитель, создал всю систему и поддерживает порядок и мотивацию. А мы все работаем просто как шестеренки в его системе. Чонгук оглянулся вокруг и заметил, что люди — или эльфы? — одеты по-разному. Каждый в свитере, но они отличаются оттенками: кто-то желтый, кто-то зеленый, синий или белый. Одни ярче, другие темнее. Следом за словами Джина, Чонгук начал строить в голове иерархию этого предприятия, не даром он учился на юриста — примерно знает, как работают разные бизнесы. — Почему всегда за атмосферой праздника стоит обычная реальность? — Вопрос сорвался сам собой. Не то чтобы Чонгук обожает праздники и свято верит в безосновательную магию, но даже когда она оказалась правдой — праздники всё равно остались лишь четко вымеренными рабочими буднями. — Потому что наш мир работает так. Всему нужна структура, управление, иначе случится хаос, — Сокджин понимающе улыбнулся и кивнул Чонгуку на тарелки с едой. — Поешь. Тебе нужна глюкоза, чтобы разобраться во всём этом. — Если всё это просто предприятие, то почему оно не может какое-то время работать без руководства? Разве Санта не выстроил его таким образом? Это ведь цель каждого основателя… — От разговора стало немногим легче, а оттого еда начала казаться аппетитной, и Чонгук с удовольствием принялся за нее. — Я вчера же сказал, что Санта может передать свои силы только человеку. А есть некоторые вещи, которые делаются только с помощью этих сил. Поэтому Санта нужен тут всегда. Ну или кто-то с его силами, но лучше, конечно, Санта, — на последних словах Джин снова широко улыбнулся и помахал ладонью, только уже не Чонгуку, а присоединившимся к ним остальным эльфам. Вместе с Тэхёном. Этот парень отчего-то притянул взгляд — из всех в ярко красных свитерах Тэхён кажется самым отстраненным. Но Чонгук, кажется, мазохист и любитель адреналина, потому что именно Тэхён вызывает в нем больше всего симпатии и интереса. Словно бы то, что именно с ним Чонгук познакомился первым, впервые увидел магию с ним, сблизило их. А ещё этот эльф безмерно красив — как подобает эльфам из фэнтези. У Тэхёна красивые черты лица, теплый оттенок кожи и волос и завораживающие глаза. У Чонгука, не ставящего себе границы, немного начинает тянуть в душе от красоты этого эльфа. Тэхёном хочется любоваться, а его характер уже не пугает так, как вчера. Чонгук понял, что Тэхён лишь на словах грубый и до действий вряд ли дойдет. — Привет, — Чонгук здоровается со всеми, отмечая, что Тэхён сел рядом с Юнги. Они похожи по атмосфере, но Чонгук постарался быть приличным и не глазеть в сторону красивого эльфа. — Джин рассказал немного о вашем… Заводе. Почему вы все в красном? Какой у вас отдел? Действительно, из всех в зале красносвитеровые собрались только за этим столом, включая и самого Чонгука, надевшего врученный ему свитер. — О, — Намджун улыбнулся до ямочек на щеках, — а мы потому что руководители отделов! — У нас свой отдел руководителей. Элитная элита, — Сокджин один смеялся со своей шутки до того, как Намджун получил от него локтем в бок. — Как ты заметил, состоящая только из корейцев. — Почему? — Корейские эльфы хорошие руководители. Ну все, кроме Намджуна. От нелепого смеха Намджуна все остальные начали тогда улыбаться. Чонгук совсем расслабился, привык немного к абсурду, магии и компании этих эльфов, а оттого улыбался как-то слишком уж широко. Он бросил тогда взгляд на Тэхёна — его улыбку захотелось тоже узнать, — но получил лишь огромную порцию неловкости. Тэхён смотрел на него, почти не моргая. Улыбался, правда, но Чонгук едва ли успел заметить это, испугавшись пристального внимания к себе. — И кто чем руководит? — Еда была вкусной, глинтвейн — не остывающим, а Чонгук — немного смущенным. Ему понравилась компания и вообще всё происходящее. — Я отвечаю за производство подарков, — Джин снова улыбался, и Чонгук почему-то совсем не удивился, что именно он занимается разработкой подарков. — На мне доставка, — Юнги сощурился снова, но в тот раз как-то даже дружелюбно. Чонгук с улыбкой кивнул, кинув мимоходом взгляд на Тэхёна. А тот заметил его и потупил свой в тарелку, чем ввел Чонгука в больший ступор. То глазеет и улыбается, то сам смущается, как до этого Чонгук. — А я контролирую качество всего, — еще плохо знакомый Чимин тоже улыбался Чонгуку. Так что глаза у него превратились в полумесяцы, и Чонгук снова не смог не улыбнуться в ответ. — Упаковка, — а вот Намджун, вопреки всем остальным, тогда лишь тяжело вздохнул. Следом за этим по их столу разнесся тихий смех — но не Тэхёна, он снова лишь ухмыльнулся, а после Джин пояснил: — Намджун любит философию и работает тут только из-за того, что Санта тоже ее любит. У него руки из одного места, поэтому его отдел самый… Ну, думаю, ты догался. — Я просто хороший руководитель и не делаю работу своими руками, а с помощью чужих, — Намджун на слова Джина стушевался и пробурчал ответ под нос, отчего Чонгуку ну очень захотелось посмотреть, как он упаковывает подарки. Дело сложное, на самом деле, Чонгук по себе знает! — Ага, поэтому начинаешь показывать, как надо делать и “ой дайте я лучше сам”, а потом мы втроем тебя еле выкручиваем из пупырки. Кто украшает подарки пупыркой, Нам? — Чимин снова улыбался до полумесяцев, а Чонгук тепло смеялся с его слов. — Было-то пару раз… — Пятнадцать. За три года, — Тэхён впервые вставил слова, а Чонгук не успел спустить улыбку с губ и так повернулся к нему. В тот миг у Тэхёна лицо как-то вытянулось, но после на нем снова появилась маска расслабленности и словно отрешенности. — А ты? Тоже красный, но все отделы уже заняты, — Чонгук старался не обращаться к Тэхёну не так, как к другим, чтобы не выдать того, что он вызвал в душе что-то другое. Интерес, симпатию, желание приблизиться и снять колючки. Ведь вряд ли бы такие добрые люди — эльфы, — как Джин, Намджун, Чимин и Юнги стали бы дружить с ним, будь Тэхён всегда такой злюкой. А значит, он такой лишь с Чонгуком. А это звучит как вызов. — Я руковожу этими балбесами, — Тэхён поиграл немного бровями и снова ухмыльнулся. — Правая рука Санты. — О, вот как, — губа у Чонгука не дура, выбрал самого лучшего. Он еле сдержался, чтобы не разулыбаться от этой мысли. — Тобой тоже теперь. Ты сделал сегодняшние задания? — Эм, — самодовольство как рукой сняло. Чонгук искренне искал помощи у других, но они лишь с улыбкой следили, как Тэхён сперва испепелял его взглядом, а потом откуда-то достал вязанный шарф и начал через стол им избивать, пока Чонгук не подскочил на ноги. Кто же знал, что на втором листе в стопке были задания на сегодня — Чонгук вот не знал, Тэхён вот не сказал. Правда крики об этом факте, пока Чонгук убегал от него по красиво украшенным коридорам, Тэхёна вот вообще не смутили. Он гнал Чонгука до самого его кабинета и пытался вломиться в тот, когда Чонгук залетел, как ошпаренный, и захлопнул за собой дверь. Через пять минут, за которые Чонгук успел скатиться по двери и сесть на пол около нее, Тэхён по ту сторону кажется успокоился и ушел. А у Чонгука снова руки начали трястись, но на губах появилась легкая улыбка. — Только посмей, — голос эльфа раздался так неожиданно, что Чонгук бы подскочил на месте, но его было едва слышно. Будто Тэхён точно также сел с той стороны и говорил совсем уж тихо, чтобы его не услышали. — Не испорти мне Рождество. И вечером, уже сидя на своей кровати, спустя чуть больше чем сутки в этом переполохе, Чонгук смотрит на чуть дрожащие руки и гадает — из-за стресса ли они трясутся? Потому что весь оставшийся день, что Чонгук всё-таки делал свои задания по подробно написанным инструкциям Тэхёна, он думал о двух вещах: почему Тэхён прошептал эти слова Чонгуку и чем ему так важен праздник? Потому что для себя за этот день Чонгук узнал тоже две вещи: праздник — это всегда рутина, такая же как работа, учеба и готовка еды. А вторая: возможно, праздник — это когда ты просто хочешь улыбаться от того, какая вокруг тебя компания и атмосфера? И всё дело совсем не в волшебстве, которое несет Санта людям. А в том, чтобы искать его в самом себе и видеть через эту призму мир.

🎅🦌🎄

Чонгук за неделю привык к юмору Сокджина, веселому смеху Чимина, редким, но смешным подколам Юнги, и да, спасанию Намджуна из неприятностей, пока этого не увидел Тэхён. Даже к последнему немножечко привык — после слов под его дверью Тэхён будто бы стал еще более закрытым. Словно не хотел признаваться в своих же словах или слабостях. Словно видит, что у Чонгука взгляд в его сторону изменился. Чонгук даже привык к своим обязанностям: он ежедневно выполняет всё, что ему на листочках оставляет Тэхён, и, вроде как, у Чонгука неплохо получается быть Сантой. Во всяком случае он не напортачил при проверке отчетов отдела производства, выбрал новый стиль упаковок для праздника, а ещё просмотрел зачем-то, какие планируются праздники в каждом из крупных городов мира. Делал это Чонгук со смешком под нос, потому что у него появился гениальный план — если не понравятся гуляния, можно послать Тэхёна к тем, кто эти гуляния придумывал. Было бы весело. Тэхён, правда, шутки не оценил. Список из десяти городов, куда Чонгук думал его послать, эльф молча вытащил из пальцев Чона и удалился. Так что спросить, что значит “снегопад, циклон на восток”, Чонгук не смог. Он, конечно, не глупый, так что догадался, что это задание связано с глобусом, на котором плавают белые облака. Эта полутораметровая копия их мира стоит в углу кабинета, Чонгук иногда пьет около него полюбившийся глинтвейн или какао, рассматривает, куда текут облака или как начинает темнеть в разных регионах, а крупные города зажигаются яркими огнями. Чонгук не глупый, так что подойдя к шару и не найдя на нем никаких опознавательных знаков, догадывается, что задание из снега выполнить надо с помощью сил, которые Санта ему передал. Впервые за всю неделю это что-то, что способен сделать лишь Чонгук, а оттого кончики пальцев начинает покалывать в волнении. Колдовать, особенно погоду, он не умеет, поэтому решает начать с точки на севере, где находится их замок. Так Чонгук хотя бы сможет увидеть в окне свое творение. — Снегопад, — он говорит четко, так, как учили одного мальчика со шрамом говорить заклинания или адрес, чтобы переместиться по камину. А после касается концом пальца маленькой точки под надписью “Северный Полюс”. Будто ребенок, Чонгук довольно смеется со своих проказ и подбегает к окну, чтобы проверить сработало ли. Нет. Недовольно фыркнув, Чонгук возвращается к своему глобусу, но в этот раз решает сперва коснуться точки, а после сказать: — Пусть начнется снегопад! — В фильме заклинания звучали куда веселее, но Чонгук старается как может. В этот раз к окну он уже не бежит, издалека наблюдает, что крупные снежные хлопья с неба не повалили, а значит его магия снова не сработала. — Снег говорю! Пусть пойдет снег! А дальше Чонгук усердно давит пальцем на Северный Полюс и перебирает все возможные фразы, которые имеют смысл “идет снег”. Он произнес уже штук с пятнадцать, а желанных хлопьев за окном так и нет, но от шестандцатой попытки его останавливает громкий удар. Чонгук боязливо подпрыгивает от него на месте, а после оборачивается на двери. — Чон, блять Чонгук! Какого хуя на Северном Полюсе идет ливень? — Тэхён, абсолютно мокрый, буквально метает взглядом молнии. Распахнутая им дверь ударилась о стену и по инерции возвращается обратно, но эльф, даже не сводя с Чонгука взгляда, снова бьет ее с размаху, вновь заполнив кабинет звуком удара. Чонгуку думается, что вместо дверной ручки к стене скоро будет приложена его голова, отчего он неловко улыбается и начинает пятиться подальше от разъяренного Тэхёна. — Прости! — Тэхён делает шаг, а Чонгук все три назад. — Я пытался сделать снег, как ты написал! — Ты не мог ниже прочитать, что нужно было меня позвать, а? — Мокрые волосы эльфа капают прямо на пол, а челка опала и прилипла ко лбу. Всё это выглядело бы забавно, если бы не злой взгляд. А потом и все милости проходят, когда всего одним резким движением Тэхён будто бы собирается отряхнуть с волос воду, но магическим образом становится полностью сухим. — А я делал обычно одно задание и потом читал следующее, — оправдание звучит ужасно, Чонгук знает, но видимо на Тэхёна работает: он вдруг замирает и тяжело вздыхает. — Сюда иди, — бросает уже почти не агрессивно. Чонгук, конечно, идет, но с опаской, готовится бежать, если что. Дверь-то как раз открытой осталась. — Руку сюда, вот так, — Тэхён наставляет на удивление спокойным голосом. Он указывает на середину Тихого Океана и ладонь свою туда для примера прикладывает. Чонгук повторяет за ним, а Тэхён берет его за запястье и чуть сдвигает руку повыше, так и оставив свои пальцы вокруг запястья Чона. — Отлично. Тебе не нужно ничего говорить, просто представь в голове, какой хочешь снег. С этим у Чонгука хорошо. Он прикрывает глаза, чувствует странно пульсирующее тепло от пальцев Тэхёна и вспоминает, как лет семь назад шел потрясающий снегопад. Они тогда с Хосоком жили еще у родителей, Чонгук потащил брата на улицу, где их за секунду облепило непривычно большими хлопьями снега. В тот вечер на заднем дворе их родного дома появились шесть снеговиков, а седьмой пал во время снежков — Хосок умудрился сделать огромный шар, которым, к счастью, снес не Чонгука, а снеговика. — И нужно было в половине мира ливень организовывать, — Тэхён усмехается и убирает свои пальцы, а Чонгук выныривает из своего воспоминания, промаргивается. Эльф слабо улыбается ему и делает шаг в сторону, открывая вид на окно, за которым сыпятся огромные хлопья снега. Детский восторг рвется наружу. Чонгук смеется счастливо и бежит к окну, прижимается к нему двумя ладонями и следит, как из серого неба сыпятся просто лавины снега. — Пойдем скорее! — Совсем позабыв о мнимой опасности Тэхёна, Чонгук хватает его за руку и устремляется к двери. Он начинает бежать, только кабинет остается позади, а Тэхён даже не пытается сопротивляться, Чонгук лишь слышит за собой топот и его ног. Проходящие мимо другие эльфы озираются на них и начинают улыбаться, но Чонгуку нет никого дела: его, словно тогда в детстве, захватывает восторг, радость и простое счастье. Прямо без одежды он толкает дверь на улицу и выскакивает туда, утянув за собой и Тэхёна. Снег мгновенно налипает на волосы, но не на свитер — Чонгук опускает взгляд на него, но вместо красной шерсти видит на себе плотную куртку того же цвета. С улыбкой оборачивается на Тэхёна, который и себе наколдовал такую же куртку и ботинки, а тот отводит взгляд в сугроб. Будто бы застенчиво, отчего у Чонгука что-то переворачивается в груди. Тэхён позаботился о том, чтобы Чон не заболел, и постеснялся этого? — Счет до десяти, — все ещё не отпуская руки эльфа, Чонгук тянет его отойти подальше от снежного замка и улыбается по все тридцать два. — Кто проиграет — будет лепить низ для снеговика. Метровый! — Давай уж на полторашку, как глобус, — Тэхён, кажется, игру его принимает. Он усмехается и согласно кивает, мягко вытягивает из плена Чонгуку руку. В следующее мгновение на них обоих появляются желтые шарф, шапка и перчатки. — Идет, — довольно улыбнувшись, Чонгук начинает смеяться и с разбегу прыгает в ближайший сугроб. Снег застилает ему лицо, тело проваливается под метровую толщу, а в душе так тепло-тепло и приятно. Ну, пока Чонгук не начинает выбираться, что получается у него не очень — снег падает сверху на лицо, а под руками, куда ни упрись, — снег лишь проминается под ними и намека на опору нет никакого. Помогает рука в желтой перчатке. Тэхён протягивает ему ладонь, а второй цепляется за плечо и резко тянет на себя, высвобождая Чонгука из снега. Снова всего один его взгляд и весь снег и вода, в которую он растаял от тепла кожи, исчезают с лица. — Крепости строим? — Тэхён спрашивает так серьезно, будто делает очередную рабочую задачу. Смущенный эльф нравится Чонгуку куда больше серьезного, так что Чонгук кивает и добавляет новое правило: — За каждые хмуро сведенные брови — снежок за шиворот, — Тэхён на это лишь сильнее хмурится, а Чонгук коварно улыбается и наклоняется к земле за охапкой снега. — Хорошо-хорошо, игра еще не началась, правила не работают! — Тэхён снова касается его — сегодня все рекорды бьет, — и тянет Чонгука выпрямиться. Он улыбается едва заметно, а его глаза становятся такими… Обычными. Красивыми, отливающими небольшим азартом и страхом, но искренними. Чонгук подбадривающе улыбается ему, решив, что сегодня он отойдет от всех своих принципов победителя и уступит Тэхёну. Хочется, чтобы эльф улыбнулся в ответ так же ярко и ощутил то же счастье, что Чонгук в этот момент. Они расходятся на десять метров друг от друга, чтобы построить стены из снега. На них уходит около половины часа — если Чонгук действует больше на масштаб, чтобы было повыше и подлиннее, то Тэхён построил метровый барьер и сидит перед ним прямо на снегу, выводя пальцем контуры кирпичиков на своей крепости. Чонгук улыбается с милости прикушенного кончика языка, с которым Тэхён занят этим делом, и решает не отвлекать его: начинает делать выступы по верху своей крепости, дожидается, пока эльф первым скажет, что он готов к битве. Это случается еще минут через пятнадцать, за которые перчатки совсем не промокают, хотя они простые шерстяные, а мороз совсем не пробирается под одежду, оставляя все тепло его владельцу. Первый бросок Чонгук отдает Тэхёну, а тот оказывается непромах — не применяя магии он лепит идеально плотный снежок, которым попадает ровно по лопаткам приседающего за свою ограду Чонгука. — Один-ноль! — Тэхён, наконец, весело кричит и, когда Чонгук подпрыгивает, держа в руках два заранее слепленных снежка, тоже падает за свою крепость. Чонгук кидается прямо туда и на третий бросок слышит “ай”. — Один-один! — Вообще-то один-два, — Тэхён тяжело вздыхает и поднимается из своего укрытия, показывая шапку в белом снеге и такой же след на шарфе. — Мы же честно играем. — Да, честно, — Чонгук улыбается ему, но почти тут же растягивает губы в “Оу”, когда видит, как Тэхён начинает расставлять свои запасы снежков по верху крепости. — Беги, — мило советует ему эльф, который как пулемет принимается один за одним кидать снежки в парня. Он попадает, кажется, с десяток раз, пока Чонгук со смехом буквально шлепается лицом в снег. Но Тэхёна это не особо останавливает — он продолжает кидаться, попадает в стену, иногда что-то долетает до уже севшего Чонгука, который вслепую начинает тоже кидаться снежками куда-то в сторону эльфа. Постепенно Чонгук смелеет и выходит из своего убежища, его запасы снарядов кончились, так что терять нечего. Чонгук выбегает и для каждого снежка приседает к земле, чтобы сократить площадь тела, куда может попасть Тэхён. У того будто бесконечный запас снежков, но Чонгуку некогда об этом думать: он лепит, кидает, уклоняется, падает, встает, приседает, лепит, кидает. Тэхён тоже входит во вкус и выбегает из своего укрытия. Он хохочет, когда умудряется попасть в пикирующего на землю Чонгука, но когда тот поднимается и начинает кидаться просто снегом, эльф милой ойкает и просто бежит, скрываясь в снежной метели. Чонгук мчится за ним следом, а Тэхён поджимает его и в самый последний момент, пока Чонгук его не настиг, отпрыгивает в сторону, а Чонгук просто улетает в сугроб под его звучный смех. Чонгук смеется вместе с ним, когда выбирается и отряхивается, а Тэхён лишь одним движением руки снова полностью отряхивает его от снега. — Кажется, мы сбились со счета, — говорит тихо, со смешком, но одновременно с Чонгуком начинает тянуться к земле, чтобы сделать очередной снежок. — Кажется, вы оборзели и никого не позвали! — Чимин налетает на них двоих разом и обоих кидает в снег под свой звучный смех. А Чонгук чувствует, как ему куда в район ноги прилетает от кого-то из эльфов, и снова заливисто смеется в один голос с Тэхёном и Чимином, впервые за взрослую жизнь чувствуя легкость в душе.

🎅🦌🎄

Чонгук совсем не заметил, как пролетели две недели. Рождество вот уже через пару-тройку дней, почти все подарки упакованы, а его список дел на день уже содержит не по десятку пунктов, а всего по паре. Со дня игры в снежки Тэхён будто пересмотрел свое отношение к Чонгуку, и теперь парень совсем перестал его бояться. В тот же день за ужином Намджун шепнул ему, что Тэхён всегда такой — веселый, активный и заботливый, — но был сам не свой из-за страха, что провалится Рождество. Может поэтому, а может и без причины, но Чонгук и со своей стороны чувствует, что в тот день что-то изменилось. Что-то стало откликаться теплом в душе, когда на горизонте появляется эльф. А когда он улыбался или смеялся, помогая с делами Чонгуку, внутри аж сводить начинало. Чонгук достаточно взрослый, чтобы поверить в магию за сутки. И, видимо, недостаточно, чтобы разобраться со своими же чувствами. На это ему потребовалась целая неделя, поэтому последние дни в замке и сокращающийся список задач стали отдавать грустью, ведь значит, что скоро всё это приключение останется позади, как и Тэхён. Но вместо того, чтобы признаться ему и может провести хотя бы какое-то время вместе, пока Чонгук еще на Севере, он свободное время старается проводить где-угодно, только не с Тэхёном. Боится, на самом деле, привязаться и потом страдать от вынужденного расставания. — Почему такой маленький? — Чонгук завалился почему-то именно к Джину. Из всех отделов работы — кроме отдела доставки, в котором правит Юнги, ведь там есть олени! — Чонгуку нравится именно отдел производства. Здесь творится настоящая магия: от идеи, что каким-то чудом проводится анализ и сбор предпочтений каждого верящего в рождество человека, до сотворения этих самых подарков. — Потому что он детский. Там вообще их два должно быть, — Джин спокойно попивает горячий какао, изредка посматривает на свой стол, где нарисована полная схема его цикла производства, каждому эльфу присвоена точечка, которая перемещается по карте и загорается светом, когда эльф использует свою магию. Чонгук отвлекается от носочка в руке на эльфа, но Джин внимательно следит за работой своего отдела — самого многочисленного по количеству сотрудников, — поэтому Чонгук быстро возвращает внимание на странный подарок. — Разве ребенку не лучше подарить не одежду? Там игрушку, санки, машинку на управлении? — Чонгук приземляет вязанный носочек на стол и смотрит по куче коробочек и других лежащих подарков, находит там второй такой же крохотный носочек. — Хотя это на младенца похоже, очень уж маленькие… — На младенца, да. Только подарок не самому ребенку, а родителям, — Джин пожимает плечами и даже не отводит взгляда от своего муравейника, бдит и бдит за ним. — “Родителям”? Не мало то пара носков сразу двум взрослым, работающим и уставшим от жизни людям? — Ощущая себя настоящим Сантой, Чонгук уже готов возмутиться и взяться за дело по-настоящему, чтобы обеспечить в волшебство двум людям на этот праздник. — Чонгук, — Джин, кажется, чувствует, как заводится парень, и наконец отдает ему свое внимание, встретившись взглядом над кружкой. — Мы не только физические вещи дарим. Он говорит размеренно и улыбается, опуская взгляд на носочки. А Чонгук делает то же самое и хмурится — зачем паре детские носки пропитанные магией? — Они не могут несколько лет завести ребенка, но очень хотят. Девушка расчувствуется от такого сюрприза, а муж ее ласково утешит. А в сентябре уже и носочки пригодятся, — от дверей доносится голос Тэхёна. Чонгук вздрагивает и поднимает на него голову, тут же наткнувшись на мягкую улыбку эльфа. Чем ближе к празднику, тем более уставшим выглядит Тэхён, но даже в таком состоянии он уже перестал напоминать себя-злюку. Теперь Тэхён кажется милым и плюшевым, часто ворчащим под нос, чем заставляет лишь сильнее улыбаться. — Оу, — теперь эта маленькая пара носков значит куда больше. Чонгук кладет носочек на носочек и с трепетом перекладывает их в маленькую коробочку. Кому-то этот крохотный подарок сделает счастливой всю жизнь. — Мы завтра заканчиваем, — Джин поднимает взгляд на Тэхёна и тоже устало улыбается, — успели. Не так рано, как обычно, но мы справились. — Это Чонгук справился, — у Тэхёна даже голос сквозит теплом, отчего становится немного неловко уже Чонгуку. — Санта написал, что он даже не сомневался. Его выписывают за день до Рождества. — Отлично. Я завтра скажу, как закончим с последним подарком, и можем отмечать. Выберешь, куда пойдем в этом году? — Без проблем, — Чонгук поворачивает головой то на Тэхёна, то на Джина, слушает их слова и немного теряется — отмечать что? Видимо, за своими мыслями Чонгук пропустил обращение к себе: Тэхён зовет его по имени чуть повышенным тоном. — Привет, — эльф кивает несколько раз со смешком, когда Чонгук переводит на него взгляд. — Я хотел предложить посмотреть какой-нибудь фильм вместе. У тебя уже нет дел, ужин позади, а до сна часа два есть. — О, — Чонгук, конечно, собирался избегать Тэхёна, но раз уж тот догнал, то намеренно уходить Чонгук не будет. В конце концов, кто знает, чем все обернется. Может, вернувшись в свою привычную жизнь, Чонгук будет жалеть, что не провел с Тэхёном несколько вечеров и не узнал его поближе. — Конечно. Давай возьмем какао? — Я могу сделать его вечно горячим, — Тэхён довольно играет бровью и первый скрывается в коридоре за своей спиной. Джин тихо смеется на его реплику, бормочет что-то про то, что Тэхён совсем зазнался и тратит магию впустую, но когда Чонгук к нему оборачивается, эльф замолкает и кивает на дверь, мол, иди. А Чонгук и идет. Сперва в столовую, где Тэхён уже начал разливать им какао, но Чонгук доблестно помогает кинуть в него маленькие маршмеллоу, избавив от самой опасной работы. Эльф поглядывает на его через плечо с легкой улыбкой, посыпает порошком белые бомбочки внутри какао и забирает их обе плюс-сайз кружки. Стало странным, что раньше в тишине с ним Чонгук чувствовал напряжение. Сейчас он ощущает лишь полную безмятежность. — Какой фильм посмотрим? — Тэхён молчит и, решив, что хватит с эльфа первых шагов, Чонгук аккуратно вытягивает у него из рук одну из кружек и нога в ногу идет в сторону своей комнаты. — Не знаю. Рождественский? — Серьезно? — Чонгук натурально смеется с предложения, но когда Тэхён улыбается как-то не очень весело в ответ, а сконфужено, Чонгук проглатывает свою улыбку и тут же кивает. — Какой ты ещё не смотрел? — Свежие только, но не знаю, вышло ли что-то стоящее… Тэхён пересмотрел все рождественские фильмы. Почему-то Чонгук уверен, что из всех эльфов лишь он это сделал. — Тогда давай посмотрим, что вышло из свежих, а если тебе ничего не понравится, то посмотрим твой любимый? — Лучше посмотрим что-то, что ты не видел? — Тэхён замирает около двери в комнату Чонгука, первым не заходит, ждет, пока это сделает сам парень. — Я мало смотрел фильмов. Да и последние пару лет вообще ничего не смотрел из рождественских, так что давай посмотрим твой любимый, — уверенно улыбнувшись эльфу, Чонгук приземляет кружку на тумбочку. — А на чем будем смотреть? — Ноутбук? О, или давай проектор! — Тэхён ставит кружку рядом и тут же оборачивается, будто приценивается к стене напротив кровати. Она явно ему подошла, отчего на ней тут же появляется большой светлый прямоугольник. Чонгук даже не хочет спрашивать, откуда на Северном Полюсе есть интернет и уж тем более как проектор будет управляться. Это он оставляет Тэхёну, как и выбор фильма, а сам принимается организовывать место на кровати. Теперь становится ясно, для чего здесь есть красный шерстяной плед, а то обычно Чонгук его утром клал на кровать — вечером убирал с кровати, и на этом всё полезные свойства одеяла кончались. — Нового ничего не вышло, — Тэхён морщит нос, смотря в свой телефон. Он мило выглядит в своем недовольстве, Чонгук замирает посреди кровати, смотря на него. Когда он дальше листает сайты, губы складываются в кружочек, а после сжимаются до милых складочек. — Напоминаю про твой любимый, — Чонгук смотрит, как Тэхён хмыкает и готовится спросить, но парень лишь скрещивает руки на груди и смотрит с вызовом. Он-то готов выстоять. — Ты его смотрел. — Включай. Тэхён щурится в ответ, но не стене начинают мешаться цвета. Приняв свою победу, Чонгук заползает к подушкам и удобно садится, а когда Тэхён подходит к кровати, Чонгук кивает ему на место у стенки. На секунду на лице эльфа мелькает огромная растерянность, но после он встает на колени в самом конце кровати и аккуратно перебирается к стене, ни разу не коснувшись при этом Чонгука. А жаль. Чонгук улыбается ему и подает кружку с какао, берет свою и переводит, наконец, взгляд на стену. — «Один дома», — даже не спрашивает, констатирует лишь по заставке фильма. Тэхён словно тушуется и не смотрит на повернувшегося к нему Чонгука. — Классика, — подбадривает Чонгук. — Мне нравится озвучка, атмосфера, постановка съемок и сюжет такой… Сказочно невозможный, забавный и добрый. Подстать же Рождеству? Тэхён словно спрашивает мнение Чонгука, будто бы не уверен в своем собственном. — Фильм замечательный, — а Чонгук легко соглашается и продолжает мягко улыбаться, чтобы поддержать. Но что-то, что поселилось в глазах Тэхёна, заставляет задать следующий вопрос. — Почему тебе так важен этот праздник? — Я буквально эльф у Санты, Чонгук, — Тэхён фыркает, уже знакомо. Но в этот раз Чонгук не поддается и лишь недовольно щурится. Теперь-то он знает, что Тэхён на самом деле самое белое и пушистое создание, которое только может существовать. А за грубостью он обычно прячет что-то. — Ну и? — Чонгук немного грубит в ответ, отчего Тэхён тяжело вздыхает, поняв, что его Чонгук уже успел узнать. Ещё как успел. Даже не узнать, а влюбиться. — Я родился в Тэгу, мои родители хоть и эльфы, но им всё это совсем не близко, поэтому Санта даже не знакомился с ними и не раскрывал правды. Жили и живут себе, как люди. А я с самого детства обожал любые праздники, волшебство и подарки. Но не мои родители. Единственное, что мы отмечали — это дни рождения, и то, потому что так принято и если никого не приглашать, то будут косо смотреть. Мама и папа прагматики, наверное, или просто сухари, черт их знает, но каждый год, когда вокруг появлялись украшения, люди становились улыбчивее, мне так хотелось быть частью этого, а они просто разбивали мне сердце своими запретами, — Тэхён говорит и смотрит ровно перед с собой, на стену с фильмом. Но после замолкает на какие-то мгновения и лишь глаза скашивает на Чонгука, словно убеждается, слушает ли его парень. А Чонгук слушает. Улыбается снова, когда замечает взгляд на себя, поддержать старается и поэтому даже касается запястья эльфа, которое то уложил себе на бедро, когда туда же поставил кружку с какао. У самого Чонгука детских травм вроде как нет — хотя, возможно, он просто не был у психолога, — но понять, каково это, когда ты страстно чего-то желаешь, а тебя этого лишают, да еще и в маленьком возрасте, когда причины тебе не понятны — Чонгук представляет. И ему становится очень грустно за того малыша, которым был Тэхён. — Мне часто говорили, что я какой-то грустный, постоянно воспитатели и учителя спрашивали, всё ли у меня хорошо. А у меня просто отобрали магию и сказали, что Санты не существует. Я поэтому и не поверил ему, когда мне было семь и в октябре к нам в дверь постучался дедушка. Он что-то наколдовал с нами, потому что мои родители отпустили меня вместе с ним, а я не боялся его. Санта рассказал о том, чем занимается, перенес меня сюда и всё показал. С тех пор я провожу на Полюсе почти полгода каждый год, а Санта… — Тэхён замолкает снова, но не чтобы проверить реакцию Чонгука. Он будто думает и уже открыто поворачивается к Чонгуку, обводит его задумчивым взглядом. — Он, наверное, заменил мне дедушку? Хотя мои оба при мне, но всё же. Санта подарил моей жизни радость и веру в волшебство, силы, чтобы переживать сложные моменты. Он научил меня видеть больше того, что стоит за датами и историей. — И поэтому тебе важно, чтобы у всех каждое Рождество было хорошим? — Рождество без праздника и счастья — для меня это про одиночество. Серый и покинутый любовью мир, как было в детстве. Глупо, потому что я уже взрослый и всё прекрасно понимаю мозгом, но, знаешь, — Тэхён грустно усмехается и указывает себе на грудь. — Там всё сжимается от ужаса. Словно если это хотя бы раз повторится, останется со мной на всю жизнь. И я так и умру — серым, покинутым и одиноким. — Это не глупо, — Чонгук возражает мягко и вытягивает из пальцев эльфа кружку. Какао приземляется на тумбочку, а Чонгук смело берет ладони Тэхёна в свои. — Для меня праздники не значат так много, но я понимаю, о каком одиночестве ты говоришь. Тэхён смотрит на их руки и молчит. У него пальцы чуть холодные, Чонгук из-за этого очень ярко чувствует их прикосновение. — Я тоже часто чувствую себя одиноким и без смысла. Работаю, учусь, живу, а потом в один момент застываю на улице и думаю — а смысл? Чтобы завтра снова пойти учиться и работать? Зачем мне зарабатывать деньги, если у меня нет смысла, а в конце концов я просто умру? — Чонгук, — Тэхён хмурится, и его голос начинает сквозить напряжением. Это не случилось, когда он рассказывал, как грустно и одиноко жилось ему, как страшно бывает сейчас. Он начал переживать именно из-за Чонгука, за его мысли. От этого парень мягко улыбается и сжимает крепче его ладони в своих. — Я не думаю скорее закончить, нет, — он убеждает, что это правда так, в глаза смотрит долго, будто бы Тэхён сможет прочесть в них, что Чонгук не лжет. А эльф, кажется, действительно читает, потому что складка между его бровей разглаживается. — Я пытаюсь найти смысл. Байк, вот, купил, чтобы почувствовать что-то. Брата достаю. Пытаюсь найти пару. — Пытаешься? — Снова напряжение. Но теперь не хмурые брови — а лишь сощуренные глаза. Тэхёну любопытно, а Чонгук с этого начинает широко улыбаться, видит, что им заинтересованы. — Сначала ответь — ты сказал, что здесь проводишь половину года. Остальные ты где живешь? — У меня квартира в Сеуле, там. — Пытаюсь, — Чонгук тут же отвечает на заданный ранее вопрос, видит, как от этого немного теряется Тэхён, поэтому поясняет: — Пока не смог найти человека, который бы разделял мои взгляды на жизнь и интересы. — Может потому что не человека надо было искать? — Тэхён, конечно же, снова фырчит. Но смотрит из-под челки таким волнительным взглядом на Чонгука. Чуть влажным, темным и очень внимательным, ищущим хоть крохотную подсказку в мимике парня. А Чонгук дает сразу большую, начинает довольно улыбаться и даже кивает: — Кто ж знал, что среди эльфов Санты искать надо.

🎅🦌🎄

Чонгук с улыбкой следит за радостью стаи эльфов, когда Намджун заклеивает последний уголочек подарочной упаковки на самом последнем в этом году подарке и передает его Юнги, который кладет подарок в корзинку. Не простую, конечно, там строгая иерархия разделения подарков и “я вырву тебе руки, если что-то достанешь” спокойным голосом от Юнги. По грому аплодисментов, криков и кем-то выпущенных хлопушек следом за коробкой, которая оказалась в корзинке Юнги, Чонгук понимает, что в этом году работа над Рождеством закончена. Он смотрит на Чимина, запрыгнувшего на Юнги, Намджуна, что хлопает Джина по плечу с улыбкой, и на Тэхёна, который стоит напротив и тоже смотрит на Чонгука. Парень улыбается ему и играет бровями, отчего эльф лишь фыркает, но как-то уж довольно. Чонгук рад, что из-за него не испортилось Рождество для Тэхёна. И особенно рад, что после праздников эльф будет в том же городе, что и сам Чонгук. — Меня что ли так встречаете? — В арке просторного зала появляется Санта, в неизменном красном свитере. Он улыбается во всю свою седую бороду и зубы, особенно когда волна радости снова поднимается по толпе эльфов. Чонгук не может не улыбнуться ему в ответ, а после обводит всех вокруг взглядом — он знать не знает этих людей-эльфов, но отчего-то чувствует ко всем ним тепло. Его знакомые все как один ринулись к Санте, по очереди его обнимают, а Чонгук идет тихонько к ним, отмечая, что в отличие от всех остальных, Санта похлопывает Тэхёна по спине. Только Тэхён вырос из ребенка в этом месте, остальных, как он рассказал, Санта приводил сюда уже взрослыми. — Справился, — констатирует мужчина, когда отпускает из рук Тэхёна и переводит взгляд на Чонгука. — Не без помощи, — Чонгук улыбается и вытягивает руку, тут же получая в ответ крепкое рукопожатие. — В следующем году хочешь сюда? — Санта спрашивает так, словно бы это нормально — бросать свою жизнь на какое-то время и окунаться в безумство, типа завода подарков на Северном Полюсе. Чонгук не отвечает сразу же: он оборачивается себе за спину, смотрит на первый ряд эльфов в красных свитерах и сотни других, разноцветных, за ними. На красивые переливающиеся огнями окна, на огромную, прекрасно украшенную ель, и чувствует что-то. Смысл. Это место пропитанно им, каждое действие каждого эльфа, каждый подарок, что они готовят для людей. И что-то отдельное Чонгук чувствует к Тэхёну, на котором задерживается взгляд. У того лицо словно вытянулось, глаза стали влажными и волнительными в ожидании ответа. — С радостью, — Чонгук отвечает Санте, даже не глядя на него. Это он говорит Тэхёну, который тут же начинает широко улыбаться. — Отлично, — Юнги один раз хлопает в ладоши и после вскидывает руки, — я бухать. — Эй! Правильно “мы бухать", — Джин сразу же недовольно бьет его по плечу и трусцой бежит следом за быстрыми шагами эльфа. — Юнги, ты должен быть живой в Рождество. Тебе еще контролировать процесс доставки, — Санта отступает от выхода и с улыбкой смотрит на всех. — Ой, — Юнги лишь рукой машет на него и уходит под смех остальных эльфов. Когда они скрываются в коридоре, Тэхён настигает Чонгука и берет за руку, тянет пойти следом, но парень пока тормозит его, сжав посильнее ладонь. — А вы? Не хотите с нами? — Он обращается к Санте, который ведь тоже из их “тусовки”, наверное. — Не пью, — мужчина подмигивает, — секрет долголетия. Расхохотавшись, Тэхён тянет Чонгука силой за руку, что-то бубнит про “Юнги нас ждать не станет” и “нужно успеть привести его в нормальный бар”, а Чонгук, абсолютно счастливый, поддается его руке. Он кивает на прощание Санте и в последний раз в этом году обводит столовую замка взглядом. Она запоминается Чонгуку приятным теплом и радостью грядущего Рождества. В этот раз перемещение не такое уж и плохое. Чонгук снова как в замедленной съемке видит вокруг себя вспышку блесток, а после обычную подворотню. Тут никого нет, поэтому оценить по скорости их движения время не удается, но как только тиски исчезают с груди, Чонгук вновь чувствует руку Тэхёна на своей и прямо перед ними замечает четверых эльфов. — Идем, — теперь черед Чонгука тянуть Тэхёна за руку. Вся компания красносвитеровых следует за ним будто за своим предводителем. От этой мысли, от ощущения города впервые за несколько недель, от руки Тэхёна в своей — Чонгук идет под мелким снегом, не чувствует совсем холода, хотя он в одном свитере, и светит улыбкой на всю улицу. В его любимом баре сегодня не особо многолюдно, поэтому столик на шестерых находится легко. Соджу пьется совсем легко, смешные истории — особенно от Чимина, — заставляют смеяться, пока не начинают ныть щеки. Чонгук абсолютно счастлив в окружении этих не-людей, приятной музыки и вкусных напитков, отчего не перестает улыбаться и на мгновение. А ещё отдельно Чонгук счастлив из-за Тэхёна. Этот эльф, из всей эльфийской шайки, пьянеет быстрее остальных. Он, правда, не тянется буянить и быть в центре компании, не в его характере — Тэхёна словно магнитит к Чонгуку. Сперва он лишь касался его ноги своей, потом рукой — руки, потом невзначай положил голову на плечо и вот спустя пару часов Чонгук уже не может откровенно хохотать, потому что Тэхён просто обнял его руку, подобно коале, и тихо-мирно улыбается на истории и шуточки друзей об этом Рождестве. — Ну нет! Вот подожди, — Чонгук приземляет свою рюмку на стол, невзначай глянув на Тэхёна, не сполз ли тот с руки, и возвращается к Юнги. Тот, кажется, вообще не пьян, но это лишь пока он не открывает рта — а как начнет говорить, то шепелявит так, что Чонгуку становится сложно разобрать слова. Но Чонгук упорный, так что спорить с ним продолжает. — Ладно, к черту часовые пояса. Условно можно подстроить тайминги, все дела. Но как Рождество вообще может существовать, как один праздник, если разные народы отмечают его в разные даты? Двадцать пятое декабря и седьмое января! Тут даже не сутки разницы! — Чонгук-а, — внезапно, с его плеча подает голос Тэхён. Он выпивает свою рюмку, мило морщится, да так что на шее аж жилки проступают, и, только закусив, продолжает. — А какая разница, в какой день Рождество, если оно остается праздником? — Нет, подожди- — Ну правда, какая разница как зовут героя, в какой день и в какой одежде он должен прийти? Праздник — это ведь про волшебство! Для каждого человека есть что-то своё, что он понимает под “праздником” или даже “Рождеством”. И для каждого народа тоже. Смысл лишь в настроении и волшебстве. — За волшебство! — Чимин поднимает свою рюмку, и все дружно повторяют, но начинают смеяться, когда видят, как Чонгук и Тэхён опрокидывают в себя пустые и синхронно хмурятся. — А вы себе подарки делаете? — Чонгука посещает внезапный вопрос. Тэхён, кажется, вселил ему в душу веру в праздник, отчего мысль, что что-то волшебное было приготовлено и для Чонгука на Северном Полюсе, как-то заставляет его поджилки сжиматься. Стало любопытно, что из случившегося в жизни Чонгука было переправлено магией, потому что он очень хотел, чтобы это произошло. — Санта прячет их под подставными именами, так что делаем, но точно не можем узнать, какой наш, — Джин вздыхает грустно, а Чонгук уверен, что он неоднократно пытался взломать систему и найти, что он производит для себя. — Я однажды попросил подарить мне дилдо, — Тэхён тяжело вздыхает и ковыряется в свежих овощах, выбирает перчик и кладет тот в рот. В кромешной тишине отлично слышно, как Тэхён хрустит энергично перцем. Но через пару секунд он начинает жевать всё медленнее и медленнее, пока осознает, что все сидят бесшумно и пылятся на него после той реплики. — Дилдо? — Чонгук первым приходит в себя и вскидывает вопросительно бровь. — Да, — Тэхён говорит будто в замедлении и тяжело проглатывает свой перец. — Было дело. Мне как-то парень в университете приглянулся, но там не сложилось. Я все маялся, не был уверен в этом... Вот хотел попробовать, но с кем-то знаете ли… Стремно. — И ты прямо у Санты попросил? Лично? — Чимин почему-то переходит на шепот, но все подстрекательски склоняются к середине стола, чтобы лучше слышать. — Ага. Принес отчет, посмотрел дела и спросил, — Тэхён пожимает плечами, будто бы это пустяк, а все, кроме Юнги, начинают тихо хихикать. — Подарил? — Юнги, почему-то, спрашивает со всей присущей ему серьезностью. — Не-а. Я на прошлое просил, — Тэхён тяжело вздыхает, будто бы ему действительно так была нужна эта игрушка. — Ты же знаешь, что в интернете можно заказать что угодно в ящики для выдачи? — Чонгук уточняет на всякий случай, но судя по темному взгляду, а следом удару в плечо, Тэхён обо всем знает. — А что подарил? — Ничего, — Тэхён обиженно фыркает и ложится Чонгуку обратно на плечо, в которое до этого прилетело его кулачком. Чонгук же переводит задумчивый взгляд, ведь Санта на Рождество не может подарить «ничего» — это они выяснили вот недавно. Если нет чего-то физического, значит он дарит магию. И, кажется, смотрящие в упор на Чонгука остальные эльфы тоже думают об этом. А ещё Чонгук пытается усердно вспомнить, что случалось у него везучего за год, но в голову приходит лишь его первая авария, которая не принесла жертв. Кажется, в том году Чонгук подарок получил тоже далеко не физический. — Етить, он попросил дилдо, — Юнги присвистывает, и наконец все снова начинают шумно смеяться и составлять списки желаний себе. Чонгук вставляет свою копейку, Тэхён тоже поднимается с его плеча и активно фантазирует вместе со всеми о пятидесятиметровой елке в замке, и словно всё вокруг становится потрясающе легким и веселым. Правда, таким же пьяным. Тэхёна, к удивлению лично Чонгука, унесло в итоге меньше всех остальных. Либо он успел уже протрезветь: потому что выйдя на улицу, все дружно привалились к стеночке, чтобы не упасть. Магия, как оказалось, у пьяных эльфов работать перестает, а вместе с её отсутствием под свитер пробирается кусачий мороз. Никакого антипохмелья по щелчку пальцев, как и телепортации. — Так, давайте внутрь, — Тэхён удивительно собирает себя из милой тактичной коалы в кого-то похожего на руководителя этого балагана и загоняет всех в здание. — Чонгук, у тебя можно нас разложить? — Да без проблем, у нас две надувных кровати есть. Сейчас Хосоку позвоню, он застелит к нашему приезду, — Чонгук послушно достает телефон и набирает номер брата. Набирает, собственно, впервые за пару недель, о чем понимает, когда брат отвечает через считанные секунды. Сердце замирает, потому что Чонгук же может числиться пропавшим без вести, брат уже сообщил бы об этом родителям. Тэхён, кажется, замечает его состояние и хмуро смотрит в глаза, пока за его спиной Джин сгибается пополам от чего-то сказанного Юнги с хмурым лицом, Чимин едва не виснет на Намджуне, а тот гогочет прямо в бутылку с соджу. Плеча Чонгука касается рука Тэхёна, привлекая внимание обратно к нему, но Чонгук не успевает ему что-то сказать — Хосок поднимает трубку. — Ну наконец-то! — У него голос не звучит, как у человека, который похоронил брата. Это и радует, и заставляет Чонгука возмутиться — чего это о нем не беспокоятся, младший он или где? — Капец ты в загул ушел с этой поездочкой. Я тебя вчера обратно ждал! — Поездочкой? — Теперь очередь Чонгука хмуриться, а Тэхёна строить вопросительные гримасы. Он отрицательно качает головой, когда понимает, что вопрос Чонгука адресован ему, а не брату. Видимо, эта магия от рук Санты, а не эльфийских. — А-а... Мы тут отметить решили все вместе конец года, так что я домой не заходил, переночевал вот с ребятами, и мы сейчас в баре… Хён, а ты можешь нам дома застелить ещё две кровати? Мы тут пьяные, а надо поспать где-то, а, хён? — Ой, ты посмотри, сразу про родного брата вспомнил, как ночлежка понадобилась, — Хосок по ту сторону хохочет, а значит Санта убедил его, что с Чонгуком и его внеплановой пропажей всё в порядке. — Вас может забрать, делов не наворотите, мелочь? — Никакая мы не мелочь, — Чонгук обиженно фыркает, отчего Тэхён напротив него улыбается. К ним прибивается Намджун с все еще висящим на руке Чимином и приветливо протягивает снова полную бутылку Тэхёну. А тот просто принимает ее и под удивленным взглядом Чонгука начинает большими глотками пить соджу из горла. — Знаешь, а было бы здорово. Кажется, делов натворить мы всё-таки можем. — Принято, антипохмелин достану, кроватки застелю и выезжаю. Куда, кстати, ехать-то? — На Мёндоне помнишь бар напротив караоке-комнат? Вот мы тут. — Буду через полчаса где-то, пока можете еще побухать. Лучший в мире старший брат позаботится о вас! Чонгук закатывает глаза и параллельно благодарит Хосока, а когда убирает телефон обратно в карман, понимает — они явно на грани беды. Эльфы пьяные, Намджун сумел наколдовать им всем в руки по бутылке, отчего они гогочут на весь бар, а Чонгук, хоть немного и успел протрезветь за разговор с братом, решает вернуться в веселье. Ну а почему бы и нет? Не каждый же день он заканчивает подготовку всего подарочного завода к Рождеству! Так что Хосок находит их в не очень человеческом состоянии. Ему с этого весело, особенно с одинаковых красных свитеров, про которые Джин ему сразу начинает что-то серьезно рассказывать. Хосок перемещает Чонгука почему-то на заднее сиденье, хотя он же брат, должен быть на вип месте впереди! Но когда почти тут же на коленях Чонгука появляется улыбающийся и мурлыкающий Jingle Bells себе под нос Тэхён, Чонгук все споры прекращает. Молча благодарит брата за предусмотрительность и внимательность и обнимает своего плюшевого эльфа, на котором откуда-то взялась та самая веселая шапочка, что ему точно в тон песенке отбивает колокольчиками ритм. Путь до дома выдается, в общем-то, замечательным, как и весь вечер. Хосок идеально вливается, хотя у него алкоголя и веселья ни в одном глазу. Перегруженная машина наполняется уже криками под рождественские песенки, Чимин весело бьет помпоном своей шапки сидящих по бокам от него Чонгука и Намджуна с Тэхёном и Джином на коленях соответственно. И всё просто пропитано радостью настолько, что Чонгук до кончиков пальцев проникается всей этой праздничной атмосферой. Будто бы в него вшили эти красивые сияющие лампочки, и они прямо внутри горят, распространяют по крови атмосферу праздника. И, оказывается, не Чонгук один. Эльфы-то понятно, они в целом синоним Рождеству — ну, кроме Юнги, — но вот Хосок приятно удивляет, когда по головам пересчитывает всех вошедших в их дом, убеждается, что никто не утерян, а после достает местные запасы соджу. На телевизоре откуда-то берутся рождественские клипы, Сокджин вместе с Тэхёном мило горланят о том, что они нарушают все правила своим неукрашенным домом и отчаянно пытаются, взявшись за руки, наколдовать украшений, но получается пока никак. — Они что, ещё раз, делают? — Хосок сидит на диване и отпивает побольше соджу, чтобы догнаться поскорее до пьяного состава. Рядом с ним Юнги и Намджун, как главные скептики мероприятия, а Чонгук оказывается сидящим на ковре и изо всех сил пытается помочь колдовать. Он, правда, не умеет же, но это кажется никого не беспокоит — так что Чонгук просто как чирлидерша сидит и трясет вместо пампушки шапочкой, которую стянул в итоге с Чимина, чтобы прекратить побои. А тот тоже сидит напротив Чонгука и делает тоже самое, правда, забыв, что он-то магией владеет и мог бы помочь посущественнее, чем моральной поддержкой. Но Тэхёну и Джину, в общем-то, и на это всё равно. — Игрушки, — Юнги отвечает Хосоку с такой же скептической интонацией, какой тот задал вопрос. — То есть они думают, что могут вот в этой коробке сделать силой мысли игрушки, да? — Хосок кивает на коробку между всеми четырьмя, на которой висят сцепленные руки колдующих эльфов. Вернее пытающихся колдовать. — Я даже больше скажу, они в это свято верят! — Намджун, в отличие от двоих на диване, в затею тоже верит. Он же, в конце концов, идейный вдохновитель! Смог ведь им наколдовать алкоголя в баре, правда не совсем соджу, но это уже так, тонкости. — Я, на самом-то деле, тоже. Только в таком состоянии игрушки выйдут ой какими веселыми, хочу взглянуть, — Чонгук благодарно улыбается Юнги, на которого Тэхён посмотрел глазами котенка, явно благодарный за поддержку. Оказывается, чувствовать признание и веру в себя Тэхёну тоже очень и очень важно. — Чонгук-и, а там не паль в твоем баре продают, а? У вас тут коллективное помешательство случилось, — Хосок смеется, но Чонгук замечает в глазах брата нешуточное напряжение, которое не прерывает даже алкоголь. — Эй, ты сейчас оскорбляешь потомственного эльфа Санты! — Юнги, вот, выдает свое опьянение по щелчку пальцев заводящимся настроением. Чонгук на всякие случай готовится подорваться на ноги и остановить его, если вдруг он решит кинуться на Хосока. Видел Чонгук как-то, как Юнги избивал плюшевой игрушкой накосячившего эльфа. Не больно, но обидно, а такой судьбы брату не очень хочется. — Фактически, эльф не может быть не потомственным, — Намджун хмыкает. — Но был ведь кто-то первый, к кому явился Санта, — видимо, опьяненность Юнги кроется и в легком переключении внимания. Он забывает о Хосоке, стоит только Намджуну начать с ним дискутировать. — Вопрос из разряда курица-яйцо. Санта-то тоже, получается, не вечность существовал. Как минимум, его не было, пока люди не эволюционировали в текущее состояние. Убедившись, что ссора протекает мирно, а Тэхён с Сокджином всё ещё тужатся над игрушками, Чонгук переводит взгляд на Хосока. Кажется, все эти слова подействовали на него успокаивающе — он вовсю улыбается и слушает спор Намджуна и Юнги, явно думая, что они немного сошли с ума. Ну и пусть. Пара часов протекают словно по щелчку пальцев. Игрушек и украшений в доме не особо появляется, зато запасы соджу стали значительно меньше. К удивлению, всех раскладывает по горизонтальным плоскостям Юнги, хотя Чонгук делал ставку или на брата, или на Сокджина. Но Юнги, как самый старший, резко начинает ворчать о позднем времени, похмелье и том, что есть шансы сделать утро не таким ужасным, как могло бы быть, поэтому нужно как можно скорее отправиться в мир снов. В целом, с ним никто не спорит, поэтому, разбившись на пары и скрывшись в комнатах, все резко затихают. Чонгук включает прикроватный светильник и оглядывает свою комнату, в которой будто не был не пару недель, а пару лет. Столько изменилось за эти дни внутри у него — он вот про магию узнал, влюбился, кажется, серьезно. А здесь изменилась лишь кровать — Хосок ему постелил чистое постельное. — Пойдешь в душ? Или утром? — Чонгук, убедившись в приличном виде своего жилища, оборачивается на Тэхёна, которого отправили спать с ним. Хотя, судя по довольным улыбочкам, не совсем и спать. — Схожу, — а он, расстроенный неудачей с магией, выглядит так, будто вот-вот заплачет. Глаза такие большие и мокрые, уголки губ опущенные, а у Чонгука тахикардия. — Не переживай, — он даже не думает о правильности, просто касается плеч эльфа и тянет того к груди, а Тэхён, будто ждал, сразу обвивается вокруг талии и шумно вдыхает, словно правда готов расплакаться из-за такой мелочи. — Уверен, ты завтра наколдуешь потрясающие игрушки. — Самые лучшие в мире! — Тэхён забавно ворчит Чонгуку в плечо. А Чонгук может лишь улыбнуться и притереться щекой к его виску. Изнутри так и рвется желание быть мягким, понежить и успокоить. Тэхён вызывает слишком много в душе. — Даже не сомневаюсь, — отчего-то шепотом. Тэхён отрывает голову от плеча и недолго смотрит в глаза, прикусывая губы. Разгадать его чувства достаточно сложно, поэтому Чонгук чуть улыбается и склоняет голову, ожидая слов. Но совсем не тех, которые произносит Тэхён: — Правда? — Вот так тихо и неуверенно. В голове лишь снова раздается его голос, слова о вере в праздники и Рождество. Лишь сейчас Чонгук пьяным мозгом сводит веру и веру — Тэхён через праздники пытается верить в себя, получить признание. Так что Чонгук кивает. И голосом отвечает, чтобы точно донести: — Однозначно да. Тэхён снова какие-то секунды смотрит в лицо, а после поджимает губы и тянется ближе. Он легко толкает кончиком носа Чонгука в скулу и просто прижимается кожей к коже, легонько щекоча ресницами. Чонгук не может не улыбнуться от милости и чуть подается вбок, легонько толкает Тэхёна, а когда тот явно собирается начать ворчать, Чонгук мажет губами по его щеке. У Тэхёна воздух спирает, он замирает и мелко вдыхает-выдыхает, пока Чонгук замирает губами на одном месте и прикрывает глаза. Дает привыкнуть Тэхёну, который, кажется, еще немного, и начнет по-настоящему задыхаться. — Ты в баре не шутил? — Что?.. — Эльф явно выпал из жизни, легко вздрагивает, когда слышит слова. А Чонгук на это бархатисто смеется и легко целует его в щеку, отстранившись ровно на половину сантиметра, чтобы спокойно продолжить диалог и не нервировать Тэхёна движением губ на его коже. — Я про твою историю с подарком от Санты, — напоминает мягко, на самом деле боясь, что Тэхён может закрыться. — А, — тот лишь вздыхает и перекладывает свои руки до лопаток Чонгука. — Да. Я действительно не знаю, понравится ли мне такое, поэтому… — А другое тебе понравилось? — Что?.. — С каждым последующим “что” Тэхён становится более растерянным. Кажется, еще раз он произнесет это таким высоким голосом, и Чонгук уже не сможет сохранять то тепло и интимность, что появилось между ними — завалит эльфа на постель и будет ласкать, как котенка. — Тэхён, — Чонгук вздыхает и всё же отстраняется немного, чтобы видеть его глаза. — Тебе понравилось в ведущей позиции? — Не то чтобы… — А Тэхён словно насквозь сейчас состоит из робости. Он говорит неуверенно, глаза опускает и, будь свет поярче, Чонгук скорее всего увидел бы на его щеках румянец. — У меня в принципе еще ни с кем не было. Только с собой. Тэхён старше Чонгука. Тэхён сильно переживает свои детские травмы по сей день. Тэхёну важно быть принятым и услышанным. А ещё Тэхён ни с кем не был. Чонгук молчит и держит на лице спокойствие, потому что где-то внутри его головы маленький человечек носится с красной мигающей табличкой, на которой написано что-то вроде “идеальный”. За ним следом бегает второй и кидается воспоминаниями, каким может быть Тэхён, отговаривает считать его “идеальным”, а у Чонгука вот не получается. Не то чтобы Тэхён привлекает его неопытностью — он привлекает интересом и взявшейся робостью, хотя сам бывает своенравным. Исследовать его границы — вот что нравится Чонгуку. Но Тэхён, похоже, его молчание расценивает чуть иначе. Чонгук замечает его круглый взгляд, лишь когда чувствует, как с лопаток пропадают безвольно опущенные эльфом руки. Чонгук буквально видит, как рассыпается внутри себя Тэхён на маленькие осколочки. Как ему становится больно, и уязвимость берет вверх. А Чонгук берет ее в свои руки. Заодно и лицо эльфа — кладет ладони ему на щеки, заставляет поднять лицо и смотрит ровно в глаза. — Ты прекрасный, — Чонгук говорит настоящую правду, которая вводит Тэхёна в растерянность. — Не целовался? Тот лишь отрицательно мотает головой и, наконец, понимает. Чонгук успевает заметить, как еще сильнее округляются его глаза, чувствует, как Тэхён делает глубокий вдох, но после Чонгук отключается от мира и легко касается губ Тэхёна своими. Эльф на вкус не Рождество, хотя казалось бы должен. Нет, он ощущается, как выпитый недавно персиковый соджу — сладкий и чуть-чуть ароматный. Тэхён сбито выдыхает через нос, опаляя воздухом щеку Чонгука, пока тот теряется в тепле между ними и медленно, мягко целует губы, не заходя глубже. Не хочется так сразу, не сегодня. Чонгук перебирает губы Тэхёна своими, аккуратно, лишь потягивая их и даже не касаясь языком. Не торопится, ждет, когда Тэхён неуверенно делает то же самое в ответ, а дождавшись — улыбается, натягивая губы. Тэхён еще какие-то секунды целует его улыбку, пока не начинает тихо хихикать, поняв этот факт. — Спасибо, — эльф шепчет отчего-то благодарности, но Чонгука это напрягает. Нахмурившись, он ладонями на щеках Тэхёна поднимает его лицо, чтобы посмотреть в глаза. — Я не ради твоего опыта, не смей так думать. Ты нравишься мне, очень сильно. Если ты не всё время на Полюсе, может быть попробуем? — Что?.. Чонгук же обещал про себя. Вот и стоит, тихо смеется со снова круглых глаз и милого вопроса, сорвавшегося высоким голосом. Кажется, Тэхён совсем не о том думает. — Иди в душ, освежись. Ты пьян, — разделив в этот раз между губ смешок, Чонгук быстро целует эльфа и подталкивает в сторону ванной комнаты. Даже не попросив одежду и полотенце, Тэхён уходит. Чонгук стоит с пару минут на месте, замечает, что руки у него трясутся, но с губ не сходит улыбка. Признался, не побоялся, есть шансы построить что-то — ну какой же замечательный вечер! Услышав шум воды из ванной, Чонгук аккуратно заглядывает внутрь и оставляет на полке сложенную одежду. Занимать мысли чем-то, отвлекаться от тепла в груди не хочется абсолютно, поэтому Чонгук дожидается Тэхёна, смотря в окно. Там начал идти снег, красивый, крупными хлопьями, что редкость. Чонгук с улыбкой следит, зная, что скорее всего эту небольшую метель им прислал сам Санта, решив порадовать наутро красивыми белыми пейзажами. — Спасибо за одежду, — Тэхён появился из комнатки буквально через десять минут, за которые Чонгуку даже не наскучило смотреть в окно. Эльф тихо семенит к нему, встает за спиной, но Чонгук перехватывает его руку и тянет выйти перед собой. Окольцевав талию, парень упирается подбородком в плечо Тэхёну и смотрит на волшебный, переливающийся под светом фонаря снег. — Смотри, как красиво. — Очень, — Тэхён укладывает руку поверх замка из Чонгуковых и улыбается. Это едва-едва заметно в темноте стекла, в котором отражаются их силуэты. — Пойдем завтра куда-нибудь? Купим глинтвейн, посмотрим на красоту вокруг, м? — Хорошо, — Тэхён кивает тут же болванчиком и, наверняка, очаровательно улыбается. Чонгук, впрочем, тоже улыбается в ответ и прикрывает глаза, довольный запахом эльфа и чуть кружащейся от алкоголя головой. — Чонгук… Я понял. Я согласен. — Что? — В этот раз очередь Чонгука: он сонно приоткрывает один глаз и смотрит в их отражение, за которым Тэхён тоже наблюдает и начинает улыбаться. — Давай попробуем, — снова перейдя на шепот, Тэхён прячет от отражения взгляд. А Чонгук по щелчку пальцев вдруг бодрится, улыбаться начинает и с той же радостью целует Тэхёна в шею, запечатлев слова легким прикосновением. — Ложись в кровать, я быстро в душ и давай спать. Завтра у нас свидание! — Еще раз поцеловав, уже в челюсть, Чонгук выпрямляется и спешит в ванную. Ему чертовски сильно хочется запищать, прокричать что-то в духе “да” и куда-то деть распирающие грудь чувства. Тэхён согласился. Тэхён теперь его. Пока что, но Чонгук очень надеется, что навсегда. Под теплой водой тихая песня сама собой начинает мурлыкаться под нос. Пребывая всё в той же эйфории, которая рядом со сном не стоит вот вообще, Чонгук возвращается в привычных себе шортах в комнату. Откуда-то на окне взялась гирлянда — такая же, как в замке Санты на Полюсе. Красивая, добротная, переливающаяся теплым цветом и создающая в комнате потрясающие тени и тепло. — Магия заработала, — тихо отвечает на ступор Чонгука Тэхён. Он забрался под одеяло, замерз видимо, и лишь выглядывающими глазами смотрит на Чонгука. — Жаль, не получилось сделать игрушки. Жду не дождусь реакцию Хосока, — усмехнувшись, Чонгук приподнимает аккуратно уголок одеяла, чтобы не обжечь Тэхёна холодным воздухом извне, и ложится рядом с ним, на самый край кровати. — Предупреждаю, могу во сне обниматься всеми конечностями. — Вызов принят, — Тэхён усмехается и приспускает с лица одеяло. При гирлянде стало куда лучше его видно: у него щеки чуть розовые, глаза необычно блестят и на губах слабая, словно неуверенная, улыбка. — Поцелуешь ещё? — Понравилось? — Довольно ухмыльнувшись, Чонгук уже подбирается ближе, пока не укладывается так, чтобы между их лицами остался жалкий сантиметр. Он не ждет ответа, снова целомудренно затягивает Тэхёна в поцелуй и чуть лениво двигается. Но даже от таких, совсем не горячих поцелуев, по позвоночнику пробегают мурашки. С Тэхёном потрясающе все: его прохладная ладонь, что забралась на голую спину парня; податливые и мягкие губы, в ответ просто подставляющиеся без движения; тихое дыхание с иногда проскальзывающим мычанием и теплый-теплый запах. Чонгук в Тэхёне утонул бы, если бы мог. — Очень понравилось, — Тэхён подается назад, вынудив Чонгука отпустить его, и чуть щурится, сжав губы в полосочку на пару мгновений. — Поцелуешь шею? — Манипулируешь мной, как хочешь, — впрочем, Чонгук абсолютно не против. Он упирается на локоть за Тэхёном и нависает над ним полубоком. Ноги невзначай касаются бедер эльфа, но тот не против — он тянет чуть ниже с себя одеяло и открывает доступ к шее и почему-то оголенной груди. Которая должна быть скрыта футболкой. Чонгук на манипуляции ведется, поэтому склоняется и так же мягко выцеловывает шею Тэхёна по острой линии. На ключице позволяет себе немного прикусить, без следа на завтра, и, услышав совсем тихий стон и почувствовав руку в волосах, Чонгук переносит вес на одну руку и второй проскальзывает незамеченным под одеяло. Он касается бедра, тут же поняв, что Тэхён полностью обнаженный под одеялом. А тот, ощутив прикосновение, каменеет резко и перестает тихо подавать голос. — Ч-Чонгук, — Тэхён облизывает свои губы и странно смотрит, когда Чонгук приподнимается и смотрит на него в ответ. — Это выглядит, как намек, — чтобы не пугать, Чонгук поднимается рукой выше, до бока эльфа. От этого его взгляд становится чуть спокойнее, и уже вторая рука укладывается Чонгуку на шею, давит там на выступающие позвонки. — Это почти что прямой текст, — Тэхён робеет, правда заливается румянцем, но стойко выдерживает взгляд Чонгука. Ему неловко и, кажется, страшно, но он доверяет себя Чонгуку. Похоже, что очень сильно доверяет. — Уверен? Не будешь жалеть? — А Чонгук порядочный. Особенно, когда влюблен! Поэтому внимательно следит за каждым изменением в лице эльфа, пытается найти невербальные знаки, если слова вдруг ему будут врать. — Я влюбился в тебя. Закончил сегодня сложную работу, выпил в хорошей компании, пьян и вокруг так красиво. Я не уверен, что я тебя не изнасилую, если ты мне откажешь, — глаза чуть прищуриваются, выдают настоящий характер, с которым Чонгук позже однозначно будет очень выматываться в той же постели. Но сейчас он лишь кивает. — Хорошо. Тебе бы подготовиться, но в целом, если ты утром или днем- — Господи, — Тэхён краснеет, из него тут же испаряются следы дерзости, которые появились недавно, а его ладонь быстро закрыла Чонгуку губы, не дав договорить. — Я эльф. У меня магия, хорошо? Никакой подготовки, там всё… Готово. Потому что я хочу. — Вау, это круто, — Чонгук не следит за тем, как опускает взгляд под себя, словно хочет увидеть, что за магическое “готово” там. Но ловит себя за этим и возвращает внимание обратно к лицу эльфа, все еще выглядящему чуть напугано. — Секс — это не больно, честно. Не волнуйся, я сделаю всё осторожно, тебе будет только хорошо. — Ты был снизу? — Тэхён прикусывает губу, но давит руками на Чонгука чуть сильнее, молча прося того об объятиях. Чонгук, правда, может только опуститься пониже и почти лечь на него, что и делает. — Нет. Но мне любопытно, поэтому, если ты захочешь, можем попробовать, — впервые в жизни произносит это вслух, до этого даже в мыслях признаваться было не по себе. Но сейчас, когда Тэхён такой испуганный под ним, кажется правильным делиться такими мыслями и откровениями. — Попробуем, — Тэхён снова кивает мило, разбрасывает свои волосы по подушке и смотрит на Чонгука из-за упавшей на глаза челки, которую парень аккуратно откидывает ему в стороны. — Целуй меня побольше, пожалуйста. Это приятно. — Хорошо. Если что-то еще приятно, не молчи об этом. И о неприятном тоже. Получив кивок, Чонгук снова утягивает Тэхёна в медленный поцелуй. Он дает эльфу время привыкнуть к прикосновениям к коже, просто гладит его без подтекстов по животу и по бокам. Медленно, но Тэхён расслабляется, начинает ерзать и сам тянуться ближе к Чонгуку. Отметив его активность, Чонгук прикусывает аккуратно за губу, чтобы не до боли, но отвлечь внимание, и скользит рукой до низа живота, пока не чувствует, как ладонь задевает налившуюся плоть. Чонгук всего-то накрывает его рукой, но Тэхён снова стихает, перестает отвечать на тонкие поцелуи, вместо этого начиная подрагивать. Даже не скажи ему эльф раньше об этом, Чонгук бы все равно догадался, что это первый опыт. Только в первый раз можно пугаться настолько простых прикосновений. Чонгук по себе это помнит, хоть и был всегда сверху, но всё равно: любое новое всегда страшно. Зная это, Чонгук старается отвлекать, целовать активнее на каждое новое: то сожмет покрепче, отчего Тэхён резко выдохнет, то скатится ниже и надавит с силой на чувствительное место. Стоит Тэхёну окончательно потеряться и перестать совсем Чонгуку отвечать, как парень перемещается на его шею. Он не оставляет за собой следов, хотя немного подмывает это сделать, но Чонгук слишком ярко представляет, как другие эльфы будут вгонять Тэхёна в краску завтра, когда увидят следы. А хочется, Тэхён запомнил лишь хорошее, поэтому Чонгук и держит себя в руках. Он приучает к себе, к мягкости и неторопливости, простым прикосновениям без цели довести до оргазма, кажется, минут десять.Тэхён все это время лишь тяжело выдыхает, чуть дрожит и временами вспоминает о существовании собственных рук, которыми принимается гладить Чонгука по спине. — Магия — замечательная вещь, — Чонгук не может удержаться от смешка, когда чувствует под пальцем липкость в месте, где ей по природе быть не нужно. Тэхён вскидывает голову, то ли на его реплику отвлекается, то ли от первого прикосновения там, но смотрит на Чонгука заплывшим и разнеженным взглядом. Видно, как до него начинает доходить смысл озвученных слов: краснота, что поселилась на щеках, перетекает до ушей. — Это удобно, на самом деле, — Чонгук снова отвлекает, но получает удовольствие от того, как резко прикусывает губу Тэхён, почувствовав пока еще тонкое проникновение. — Иди сюда, буду тебя целовать. Просит мягко и с улыбкой укладывается на бок. Рука, все еще занятая важным делом, подталкивает Тэхёна улечься на бок. Он задыхается от контраста обычного движения и необычных ощущений, которые ему дает Чонгук внутри. — Согни верхнюю ногу в колене и переложи ее на меня, — руководит, потому что самому рук не хватает на то, чтобы это сделать. Зато Чонгук пробирается свободной рукой под талию Тэхёна и сгибает ту в локте, притягивая его вплотную к себе. Эльф укладывается по просьбе, дышит сбито и, кажется, даже не замечает, как Чонгук сильнее начинает его растягивать. А Чонгук и не дает задуматься об этом — только Тэхён затихает, удобно устроившись на боку, Чонгук начинает его целовать по губам, вжимая в себя так крепко, что чувствует, как быстро вздымается грудная клетка эльфа и толкает самого Чонгука. Места между ними совсем не хватает, но это приятно, а не дискомфортно. С каждой минутой Тэхён всё сильнее расслабляется и не зажимается больше. Он начинает целовать в ответ, привыкнув к новому ощущению в теле, даже сам плотнее двигается, не боится. Чонгуку приходится оторваться вместе с тем, чтобы оставить Тэхёна с чувством пустоты. Под одеялом от тепла их тел становится жарко, но это никого не беспокоит. — Ласкай себя, — переложив руку не понявшего просьбы Тэхёна прямо вниз, Чонгук следит, как у эльфа работают шестеренки в голове. Все еще медленно. Магия, оказывается, возвращается после алкоголя быстрее, чем логика. С улыбкой поцеловав Тэхёна в складку между бровей, Чонгук чуть спускает с них одеяло, оголив Тэхёна до поясницы. Он пробирается ногой между ног эльфа, теснее сплетаясь с ним телами, и немного приподнимается на локте, ищет удобную позу для обоих. Чонгука ведь попросили целовать и кто он такой, чтобы отказать. — Не молчи, если станет неприятно или больно, — наставляет, смотря в круглые глаза. Тэхён тут же кивает и снова кусает губу, которая страдает от его зубов сегодня куда больше, чем от Чонгуковых. Накрыв его сжатую руку своей ладонью, Чонгук тянет Тэхёна сперва вверх, потом вниз, напоминает о движении. Эльф от этого смущается, кажется, больше, чем от того, что между ними уже было. Его румянец, спрятанный взгляд и зажеванная губа становятся масляной картиной в голове парня — сотни лет там будут храниться! Покинув руку эльфа совсем ненадолго, чтобы помочь себе, Чонгук снова вместе с ним мягко, в заданном Тэхёном темпе, водит вверх-вниз, пальцы его сжимает сильнее, отчего эльф тяжело выдыхает носом. Чонгук целует, извиваясь в спине и заполняя Тэхёна. А он, само собой, замирает снова, но в этот раз не судорожно дышит — в целом забывает. — Всё хорошо? — Чонгук уточняет, замерев в глубине тепла, говорит прямо в обездвиженные губы эльфа. Тэхён сперва облизывает их, забыв о Чонгуке, отчего получается не только свои облизать. И от этого, естественно, робеет. До его ответа Чонгук понимает — хорошо. Ну, не плохо-то точно. А для хорошо Чонгук постарается в ближайшее время. — Тэхён-а, — Чонгук зовет его с улыбкой и, когда встречает затуманенный взгляд, ухмыляется еще довольнее, напоминая двигать рукой. — Поцелуй меня. Послушный эльф сразу чуть приподнимает голову и тянется к Чонгуку, но вместо поцелуя последний получает тихое “ах” прямо в губы. Тэхён закрывает глаза и склоняет голову, уперевшись лбом улыбающемуся парню прямо в подбородок. Смакует первые, еще плавные движения. Чонгук дает ему меньше минуты, пока самого не начинает тянуть. Чуть отклонившись, он носом подталкивает Тэхёна под подбородком поднять голову и сразу затягивает его в очередной поцелуй. Хочется глубже, но Чонгук позволяет себе лишь активнее двигаться, чувствуя, как сжимаются мышцы вокруг него, и лизать податливо постанывающие губы. Тэхёна едва ли хватает даже на пять минут, он начинает трястись всем телом до того, как Чонгук чувствует это рукой внизу. Пробормотав в их поцелуй-непоцелуй извинения, Чонгук соскальзывает пальцами к основанию, плотно его сжимает, не давая получить оргазм до него самого, и начинает мелко, но быстро толкаться. Собственное возбуждение аж сводит грудную клетку, Чонгук тоже напрочь забывает обо всем остальном и лишь тихо постанывает в губы Тэхёна, который уже скорее хнычет, чем стонет. Эльф цепляется за руку парня, сжимает ее до острой боли, оттянуть пытается от себя, но прерывается, как только Чонгук особо сильно подталкивает его вверх и отпускает пальцы. Кажется, они ловят мелкие судороги в одинаковом ритме. Чонгук расслабляется сразу же, падает на матрас и тяжело выдыхает через губы, но тут же тянет Тэхёна к себе. Свернутый в калачик тот трясется, упирается в ребра парня лбом и шумно дышит. Лениво следя за снегом за окном, Чонгук наслаждается тихим дыханием эльфа, наслаждающимся первым таким для себя оргазмом. — Не одному совсем иначе, — Тэхён признается шепотом, кажется, через добрых полчаса. Он заползает на Чонгука повыше, головой на груди устраивается и тычется слепо холодным кончиком носа. Котенка напоминает. Укрыв его до самых волос, Чонгук забирается под одеяло и мягко гладит по перепаду от талии до бедра. — Там всё ещё красота, — Чонгук делится своим и замечает, как ресницы эльфа вздрагивают и приподнимаются. — Было не менее красиво. Кажется, они до самого утра готовы смотреть на теплый свет гирлянды на шторах и белый снег, что контрастно отражается на фоне черноты ночи.

🎅🦌🎄

Просыпаться, когда светло, — это приятно. Наверное, поэтому Чонгук, ещё толком не разлепив глаз, начинает улыбаться сам себе. Ему просто хорошо в душе, пока в голове мелькают воспоминания о вчерашнем дне, наполненном друзьями, смехом, отдыхом и влюбленностью. Последнее вызывает жгучее желание заобнимать одного мягонького со сна эльфа, но перевернувшись на бок, Чонгук не находит его. Сонный мозг работает туго, поэтому рука отбрасывает одеяло в сторону — вдруг Тэхён где-то под ним. Но его там не оказывается. Ворчание срывается с губ, но Чонгук почти тут же перестает обзывать Тэхёна трудоголиком, который привык вставать до рассвета — желание заобнимать оказывается сильнее желания ворчать. Так что Чонгук выбирается из тепла постели, умывает сонное лицо, даже зубы чистит! Не только же обнимать теперь можно. Настроение что ни есть праздничное, и не потому, что Рождество вот уже на днях. Это, конечно, тоже, носки объемные с елочками веселят, как и красный свитер с оленями. Но у Чонгука свой персональный праздник в душе. Уже на лестнице Чонгук привычно слышит хохот Хосока. Кажется, брат даже сам с собой найдет о чем поговорить и пошутить, это уже совсем не удивляет, но вот когда к нему присоединяется второй смех, такой, словно кто-то царапает стекло, Чонгука самого тянет улыбнуться. Он застает на кухне не только брата с Сокджином, но и еще троих эльфов. Все из них улыбаются, пока Хосок в новогоднем передничке жарит оладушки, но вот Юнги отчего-то выглядит крайне хмурым. — Обижают? — Чонгук спрашивает со смешком, показав свое присутствие. Юнги, почувствовав его руку на плече, бурчит “сам сейчас обижу”, но остальные на это лишь улыбаются. Чимин даже приветливо машет Чонгуку рукой, а после склоняется к Юнги и просит его не принимать близко к сердцу. — Вы кайфовые, ребят, — Хосок душа компании, не иначе: прекрасно чувствует себя с кучей незнакомцев. Улыбается радостно, Чонгуку мило протягивает нанизанный на вилку блинчик. — Есть планы на Рождество? — Особо нет, — Намджун протягивает в их сторону руку, а Хосок добродушно и ему дает блинчик с вилкой. Правда Джину и Чимину, увидевшим беспредел и присоединившимся к попрошайничеству, блинчики достаются уже без вилок. Чонгук доедает свой и передает блинчиково-вилочную эстафету Юнги, чтобы не сидел голодным. — Не хотите встретить вместе с нами? Мы с Чонгук-и дома обычно встречаем, а потом можно пойти в город погулять или дома поиграть во что-то. — С радостью! — Чимин то ли радостный, то ли голодный, подлетает к Хосоку и лезет обниматься, на что тот улыбается и совсем не замечает, как с тарелки пропадают несколько блинчиков, оперативно засунутых в рот Чимина. Остальные согласно кивают на предложение Хосока, но после все оборачиваются на Чонгука, будто бы ему решать. А он лишь пожимает плечами с улыбкой. Собственно, почему бы и нет? С такой компанией будет весело и приятно, настоящий праздник, так что Чонгук рад им. — Нужно украсить тогда ваш дом, — на удивление всех Юнги поднимается на ноги и хлопает в ладоши, обернувшись и, видимо, оценивая пространство вокруг. — О, об этом кстати! — Хосок оттягивает от себя Чимина и замирает на мгновение, когда видит, что у того, как у хомяка, все щеки набиты. Брат оборачивается себе за спину, видит тарелку с двумя выжившими оладушками и тяжело вздыхает перед тем, как продолжить говорить. — Что вы там вчера с игрушками чудили? Еще и эльфами себя обзывали! Он начинает смеяться, но никто в компании не поддерживает в этот раз. Чонгук, прикусив губы, следит за лицами ребят, но в особенности Юнги, который оборачивается с таким выражением, что Чонгуку становится страшно за жизнь брата. — Мы и есть эльфы, — выдает таким голосом, будто Хосок обозвал его и жутко оскорбил. Хосок же напряжения не чувствует совсем. Снимает ловко пожарившиеся блинчики, ставит новую партию и с улыбкой оборачивается ко всем. — Да-да, заливай мне, — улыбается добродушно, но когда Юнги щелкает перед собой пальцами и от них разлетается миниатюрный, но очень красивый салют, Хосок секунду молчит. Осознает, наверное, а потом визжит звучно и за мгновение уносится с кухни. Судя по топоту, прямиком на второй этаж, а судя по хлопнувшей двери — в убежище из спальни. — Поздравляю, ты перепугал человека отсутствием манер! — Джин дает Юнги легкий подзатыльник, когда поднимается на ноги, и оттаскивает Чимина за шкирку от тарелки с блинчиками, пока те еще целы. Эльф подменяет Хосока в готовке, а Чонгук с улыбкой качает головой. Рождество и правда грозится получиться лучшим из лучших. — А точно он — старший брат? — Юнги скептически выглядывает из кухни в сторону лестницы, на которой, Чонгук уверен, валяются слетевшие от быстрого побега Хосока носки. — Да, как-то так вышло, — посмеявшись, Чонгук подхватывает стакан с водой и делает небольшие глоточки, кинув задумчивый взгляд в сторону гостинной. — А вы Тэхёна не видели? Я подумал, что он тут с вами, встал раньше, но… Чонгук даже не успевает закончить, как понимает — нет нужды. У эльфов снова одновременно меняются лица и в этот раз они все, как один, становятся печальными. От этого что-то обрывается внутри и неприятный холод сквозит по телу. В Чонгуке словно кто-то форточку на мороз открыл, пальцы леденеть начинают, а сердце колотится быстро. — Видели, — говорит Чимин. Остальные на мгновение переводят на него взгляд, но после возвращают его Чонгуку. — Мы все в одно время встаем, у нас же завод начинает всегда в одно и то же время работать, ты, впрочем, знаешь, так что Тэхёна мы видели. — Да святой снеговик, — Джин перебивает Чимина, закатив глаза. — Не разводи воду! — Он даже не поговорил с нами. Выскочил на улицу со своими вещами в руках, а после переместился куда-то, — Чимин договаривает и тут же грустно улыбается. Идет к Чонгуку, обнимает его, а Чонгук этого не чувствует. Он словно сквозь туман видит, как Тэхён тихо выбирался из постели, в которой сам Чонгук спал. Как забирал свои вещи и так же тихо спускался вниз. Чонгуку почти ясно видится его воровато-виноватый взгляд, и это что-то переворачивает в легких. Дышать становится тяжелее, особенно от того, как все на него смотрят — с жалостью. Чимин так вообще полез утешать. — То есть, — Чонгук не решается сказать этого в слух, но чувствует, что нужно, что ему нужно услышать это от кого-то, а не только от своих мыслей. — Он бросил меня? — Фактически, всех нас, — Юнги присаживается на угол стола прямо перед Чонгуком, за обнимающим его Чимином. — Но, думаю, да. Он хотел бросить тебя. — У вас было вчера что-то, да? — Чимин отстраняется от так и не обнявшего в ответ Чонгука и заглядывает ему снизу вверх в глаза. А Чонгук не может поверить, чтобы Тэхён, который вчера так робел, вздрагивал на каждое прикосновение и был таким искренним, мог его использовать. Молча отодвинув от себя Чимина, Чонгук уходит в гостинную и всё вспоминает. Взгляды эльфа к себе, прикосновения, руки и улыбки. Историю одну забавную, которую рассказал Тэхён им в баре. Чонгук поверить просто не может, что вот такой Тэхён, каким он был вчера, мог так поступить. Воспользоваться кем-то ради опыта — да пожалуйста, Чонгук не осудит за такое. Но узнать, что у Чонгука что-то теплое внутри к нему, согласиться попробовать и дать надежду только ради близости — вот этого Чонгук никак не может уложить в голове с образом Тэхёна. Во рту отдает горечью души, когда Чонгук вспоминает, сколько раз Тэхён уже делал что-то, так не подходящее ему. Тэхён грозился убить и Тэхён заливался робостью от поцелуя в шею. То, что Тэхён может менять полярности, окончательно добивает. Чонгук подхватывает с дивана шерстяное одеяло, накидывает то себе на плечи и выходит на улицу, пока никто из эльфов не решил его поддержать. Он влюбился, и это не смертельная болезнь, но то, как сейчас тяжело в душе, заставляет сесть прямо на крыльцо дома и смотреть на насыпанные небом сугробы снега. Холод пробирается к коже, морозит уши и лицо, а Чонгук всё ждет, когда он в душу доберется, чтобы там приморозило и отпустило. Потому что сейчас так тянет, что недалеко и лечь на кровать и плакать. Когда за спиной скрипит дверь, Чонгук не оборачивается даже. Так и смотрит вдаль, чувствуя, как рядом кто-то садится. — Мне рассказали про Тэхёна, — Хосок, оказывается. — Правда влюбился в него? — Я сбил Санту на байке. Испугался, ты бы знал как, — Чонгук усмехается, вспоминая всё-всё с самого начала. — Тэхён тогда появился. Он правая рука Санты, вышел из фейверка прямо на улице. Я ничего не понял, но он утащил меня на Северный Полюс подменять в работе Санту. Всё это время я там был, с эими ребятами… Да, Хо, я влюбился в него за эти дни. — Прямо вот по-настоящему? — Брат обнимает за плечо, ближе подсаживается, касаясь боком Чонгука. От его тепла становится чуточку свободнее дышать, Чонгук укладывает голову на плечо брату и слабо кивает. — Это же хорошо, Чонгук. Испытывать такие чувства — это хорошо. — Из тебя такой себе утешитель, — Чонгук фыркает, на что Хосок толкает его пальцем в лоб. — Молчи, мелкий, не учи ученого, — брат плотнее обнимает его, шурша своей курткой. — Станет легче скоро. Точно станет, хотя тебе и кажется, что нет. Ребята сказали, что Тэхён… С прибабахом и ветреный. Тебе же нужно раз и навсегда, так что даже хорошо, что это случилось сейчас, а не позже. Сомнительно поддерживающую речь перебивает звучный грохот стекла. Братья одновременно выпрямляются и оборачиваются за спину, на закрытую дверь в дом, откуда следом за грохотом раздается мат. — Пойдем, пока они не разгромили наш дом, — Чонгук первым поднимается на ноги и тоскливо в последний раз обводит белый снег взглядом. Сегодня ведь должно было быть их первое свидание по этой красоте. — Я рядом, — Хосок касается его руки и крепко сжимает пальцы, не торопит, просто стоит рядом. Чонгуку от этого правда чуть меньше горько, а когда эльфы начинают наперебой колдовать украшения для дома, соревнуясь, кто сделает это красивее, Чонгук и совсем отвлекается, даже улыбаться начинает, будто бы и не ноет сердце в груди.

🎅🦌🎄

Пара дней до Рождества оказываются самыми странными в жизни Чонгука. Он чувствует себя брошенным, грязным, опущенным в воду и преданным — ярко, в общем-то, ощущает свое разбитое сердце. Из-за этого хочет хандрить, смотреть мелодрамы и лежать в кровати, даже не переодеваясь из пижамы в нормальную одежду, но как-то так получается, что на фоне всего этого грядущее Рождество складывается самым праздничным за всю жизнь Чонгука. Эльфы умеют создавать атмосферу. Кажется, все украшения в замке Санты, меню в столовой, где всегда были и какао, и глинтвейн, форма из свитеров — всё это было не только придумано ими, но и создано. Впрочем, ни Чонгук, ни Хосок не против, что четверо эльфов взялись за их дом и праздник, как за самую настоящую работу. Им даже хорошо: Чимин, оказывается, замечательно готовит, Юнги умеет всё на свете, у Джина шикарный вкус, а Намджун… Ну с ним весело коротать время. Или смотреть, как Чимин избивает его полотенцем, когда тот заходит на кухню. Юнги можно обматерить четырехэтажным матом, а Джин одним лишь взглядом заставить Намджуна скрыться прочь. Чонгук не знает, всегда ли они такие или только когда их коллега разбивает кому-то сердце. Но, как бы то ни было, он благодарен этой шумной теплой компании. — Ты уж Санту только не калечь в следующем году, — Джин, уже подвыпивший, а поэтому крайне веселый и громкий. Все с улыбками следят, как он напрочь забыл о том, что хотел сказать речь и просто озвучивает все мысли, пролетающие в его светлой голове. — И так пустим к нам, если хотите. А хотите? — На этот ваш Северный Полюс? В замок, который завод? — Хосок еще не подвыпивший, но любитель приключений. Чонгук наблюдает за всеми ними, обронив быструю улыбку. За день он произнес от силы всего пару слов, но никто и не тормошит, дают самому пережить горе — просто находятся рядом, как Хосок сказал в первый день. Он знает Тэхёна всего несколько недель, а большую часть из этих дней он даже не испытывал симпатии. Оказывается, чтобы почувствовать счастливое будущее, достаточно каких-то пары часов — Чонгуку вот хватило вечеров столько, что по пальцам одной руки можно пересчитать. Будучи не глупым, побывав в паре отношений, Чонгук знает, что “до гроба” — это утопия. Современный мир другой, а Чонгук родился и живет в нем, поэтому мозгом-то всё прекрасно понимает: времени прошло вместе мало, почти ничего не было, а вокруг столько людей. Его человек еще найдется. Но вот чем-то другим Чонгук уже успел прочувствовать свое будущее. В котором каждый день его преследовала бы эта улыбка, что просится на губы от тепла в душе. Будущее, которого у него никогда не было, да и не особо хотелось, но которое так идеально легло в картину мира, где Тэхён бы ворчал что-то, заставляя Чонгука смеяться, заботиться о себе, и давал в ответ столько, что у Чонгука бы сердце каждый раз замирало от мысли “Как же мне повезло”. И не узнать, что Санта реальный, хотя это тоже везение, честно говоря. Чонгук каким-то дрянным местом успел прочувствовать их будущее. Вместе. Даже не представить такими картинками в голове, которые будут преследовать в фантазиях и во снах. Чонгук именно почувствовал: как тепло будет просыпаться, как будут ныть щеки от улыбки, как будет трещать что-то внутри от чувств. А это всё просто раз — и испарилось. Даже без фейерверка, в котором Тэхён, наверное, и ушел тем утром. Чонгук умный, поэтому не хотел влюбляться по уши, потому что если что-то не срастется — а много чего может не срастись — ему потом страдать. Но не всё в Чонгуке такое же умное, как он сам, к сожалению. И это что-то душит тихонько, тисками словно грудную клетку сжимает. Не вдохнуть полной грудью воздуха, что приятно пахнет в доме свежей елью, а на улице — морозом. Не почувствовать сладость напитков, вкус десертов — во рту лишь горечь. Ею кровоточит что-то внутри Чонгука — что-то преданное, что-то, на что укоризненно сейчас смотрит рациональность. — Замок, который завод, — Джин морщится, пока пародирует Хосока и выдергивает Чонгука из мыслей, но после кивает. — Приезжайте к нам. Обещаем сильно не припахивать! — О, я за, — у брата тут же начинают светиться глаза, Чонгук отмечает это, когда Хосок оборачивается к нему. — Погнали! Чонгук думает, что ответить, потому что его мысли сейчас только об одном. По затянувшейся тишине это, видимо, понимают и другие. Естественно, положение пытается спасти Джин: — А знаешь, можешь покалечить! Не Санту правда, а Тэхёна. Ну, если мы сами его не искалечим, когда увидим. — А мы можем, — кидает Юнги. Тянет улыбаться, что Чонгук в целом и делает. Он бы даже поблагодарил за такое отношение к себе, в душе шевельнулось так, что аж глаза намокли! Но Джин, видимо, приняв эмоции Чонгука за другие, опережает события и с криком “время подарков” падает из-за стола на ковер. За смехом над его ворчанием, Чонгук один из всей толпы слышит шум у двери. Глупая надежда в нем всё-таки жила, поэтому Чонгук даже на ноги поднимается, открыть хочет, увидеть Тэхёна первым, но не успевает и шага сделать, как замок сам собой отворяется, а дверь следом распахивается. Чонгук ждал Тэхёна. Ну, как рождественское чудо, в буквальном смысле. Поэтому когда вместо эльфа он видит Санту, то зависает так, что замечает собственного Тэхёна, лишь когда мужчина заходит в дом. Тэхёна он буквально волочет за шиворот почему-то черного свитера, пока эльф нелепо закрыл лицо руками и совсем даже не пытается сопротивляться. Чонгук мог бы с ходу перечислить десяток странных и абсурдных вещей, случившихся за эти пару минут. Его мозг, видимо, этим и занят, потому что адекватно обработать информацию и что-то сделать не может, а Чонгук из-за этого просто стоит с выпученными глазами. Или может внутри его мозга что-то верещит и носится из угла в угол, грудь только крепче, зараза, сжимает. Не вдохнуть. — С Рождеством, хо-хо, — Санта улыбается, сегодня одетый, как ему подобает, в такой красный костюм с опушкой, шапкой большой. — О! — Чимин щелкает пальцами, и почти тут же мимо Чонгука пролетает медведь. Знакомая ситуация. Только теперь Чимин кидается в Тэхёна, который теперь одной рукой пытается отцепить руку Санты от своего свитера. — Это за Чонгука! Как ты мог! Очередного медведя ловит Санта и смотрит на Чимина с такой строгостью во взгляде, что тот заканчивает медвежью атаку. А Чонгук только лишь приходит в себя и снова, уже на трезвую, рассматривает Тэхёна. Всего от одного его вида тянет где-то до боли, черт знает даже где, и поэтому Чонгук быстро отворачивается к ним спиной и принимается с усердием рассматривать недоеденный кусок мяса с тарелке. — Это подарок, Чонгук, — говорит Санта, словно бы на ухо. Чонгук вздрагивает от того, насколько близко раздается его голос и каким проникновенным он кажется. — Поговори с Тэхёном. — Подарок во встрече или в том, как мы поговорим? Это будет правдой или чертовой магией, которая заставит его сказать то, что я хочу услышать? — Чонгук интересуется сухо, игнорируя взгляды всей компании на себе. Ему жутко хочется обернуться, чтобы увидеть, посмотрел ли Тэхён, но Чонгук заставляет себя этого не делать. — Просто поговори с этим идиотом, — Санта звучит безапелляционно, особенно судя по его шагам за спинами. Чонгук уверен, что они идут в его спальню. Но не уверен в том, нужно ли ему самому туда идти. После затихших шагов Санты за столом осталась лишь тишина, в которой Чонгук изо всех сил рассматривает несчастную индейку в тарелке. — Иди, — Хосок касается его плеча, первым озвучивая мысль, что крутится у всех в голове. — Успокоишься, как бы ни прошло. А Чонгук молчит. И думает. Думает о том, что может услышать от Тэхёна, каким его увидеть и запомнить. Сейчас последнее, что хранится в голове — это его лицо той ночью. Даже сейчас Тэхён закрыл его руками, и Чонгук не смог обновить свои воспоминания, узнать, как выглядит Тэхён после предательства. — Санта не будет влиять на ваши действия, — Джин говорит тихо, совсем противоположно тому, как было полчаса назад. Было и натянуто, и чересчур наигранно, а теперь начала пробиваться правда, которую все прятали. — Это не в его стиле. — Если надо, могу тебе биту наколдовать, м? — Юнги! — Ну не всё же твоими медведями кидаться. Чонгук оставляет их за спором. Когда он поднимается на ноги, сердце словно остается где-то на полу, так противно и холодно становится в груди. Будто органы умеют трястись, как руки. Перешагивая ступени, Чонгук слышит, как звук за столом упал до шепота — очевидно, принялись обсуждать их. В коридорчике между комнат Чонгук сталкивается лицом к лицу с Сантой. Впервые Чонгук настолько близко видит его, почти что нос к носу. Мужчина чуть улыбается ему, но после серьезнеет, теряя привычный образ “милого дедушки”. Чонгук уже успел понять, что всё про Санту — ну почти всё, — это миф. Но сейчас он как никогда ярко ощущает этого человека — он молод, силен и, кажется, если потребуется, самого Чонгука повалит на землю и за шкирку затащит в комнату, как сделал это с Тэхёном. — Никакой магии, обещаю. Просто перестаньте оба думать о нереальных вещах, — кивнув, как в каком-нибудь фильме, словно бы передав этим кивком что-то, мужчина обходит Чонгука и спускается вниз по лестнице. А Чонгук стоит в метре от двери в свою комнату, и хотел бы пострадать, подумать долго, решиться. Но он привык делать больное резко, как пластырь срывать, а поэтому всего через пару мгновений заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Тэхёна буквально притащили сюда насильно, это до сих пор видно — эльф забился в единственный свободный угол комнаты, у окна, и смотрит перепуганным взглядом. Напоминает кота, которого только принесли в дом. Чонгук очерчивает его, такого странного сейчас, взглядом и садится на кровать, думая о том, что он вообще знает о Тэхёне. По сути ведь ничего. Чонгук влюбился в его образ, который нарисовал себе в голове и который совсем не бьется с этим переруганным человеком в углу комнаты. — Все сказали, что нам стоит поговорить, — Чонгук вздыхает и упирается на руки позади себя, отведя взгляд от эльфа на окно. Снова снег сыплет, такой же красивый, как в их ночь. — Я в целом согласен, хочется поставить самому точку, а не только тебе дать это сделать. Ради чего всё было? Что ты понял той ночью? — Всё, что хотел, — у Тэхёна голос хрипит непривычными низкими нотками. Это не похоже на то, как он смеется или ругается, Чонгук узнает ещё одну маленькую деталь о нем. Как только смысл слов доходит до мозга, Чонгук подскакивает на ноги и дергает на себя дверь. Он видит, как замок проворачивается и запирает их, пытается вернуть его обратно, но ничего не получается. Тэхён запер их наедине, а Чонгук только и может, что болезненно зажмуриться. Ему придется заработать себе очередные причины просыпаться в слезах и разбитым. Он молчит долгую минуту, Тэхён тоже не подает признаков жизни, так что Чонгук снова срывает пластырь — садится обратно на кровать и в окно точно так же смотрит. — Ответь мне на один вопрос, мне больше ничего не нужно от тебя. — Какой? — Тэхён подает голос тихо, когда Чонгук уже приличное количество минут молчит. Он не включал больше гирлянду, которую для него создал Тэхён, поэтому сейчас комнату озаряет лишь свет фонаря с улицы. — Почему? Чонгук лукавит. Научился этому где-то — не ставить четкий вопрос. Тэхён сам решит, на что ответить, и этим покажет, в какую сторону мыслит. Хотя Чонгук хотел бы знать все ответы на «Почему». Почему ты ушел тем утром. Почему ты не остановил меня, когда я говорил о будущем. Почему ты дал мне надежду и решил растоптать её. — Мне стало страшно, — пока что Чонгук не понимает на какой из вопросов отвечает Тэхён, но все ещё не смотрит на него. Не хочется бередить душу. — Я проснулся утром, а тут ты такой… Мне стало страшно от того, что я испытываю просто от того, как ты спишь. Тяжелый выдох сам собой срывается с губ. Тэхён не врал, для него будущее, которое начувствовал Чонгук, тоже существовало — от этого дышать становится чуточку легче. — Чего ты испугался, что решил бросить меня? — Что я не человек, Чонгук, — Тэхён говорит внезапно тише, чем до этого. Почти что шепотом, но в абсолютной тишине комнаты его прекрасно слышно. — Я недолюбленный ребенок, который рос на Полюсе с незнакомым мужчиной, а потом всю жизнь там работал. Я не умею любить, не умею быть в отношениях, не умею заботиться. Я посмотрел тогда на тебя и понял, что не представляю, что мне делать со всем этим в душе. Хотелось вцепиться в тебя и никогда не отпускать, но так ведь неправильно жить. А как иначе, я даже не мог представить. Чонгук слушает поток его слов с каким-то облегчением. Приятно вдруг узнать, что его никто не использовал и не ушел по причине того, что это Чонгук виноват и сделал что-то не так. — Ты меня разбил, — говорит так же тихо, перед фактом ставит. — Себя тоже, — Чонгук и сам это видит: черный свитер, который Тэхён наверняка случайно перекрасил своей магией, потухший взгляд и нервозность. Он внутри себя чувствует точно так же, только вот Тэхён смог быть один и дать всему этому выйти наружу, а Чонгук был среди других, и поэтому держал всё это в глубине. — И как? Это оказалось лучше, чем попытаться со мной, м? — Чонгук знает ответ, но не может удержаться и не задать вопрос. Потому что Тэхён идиот и Чонгук за его поступок очень зол. — Мне нет, но я верю, что тебе — да. — Замечательно. Тогда всего хорошего, я пошел в свою хорошую жизнь, — Чонгук едва ли волком не рычит, снова подрывается на ноги и чуть истерично дергает ручку двери. Та всё ещё заперта Тэхёном, поэтому Чонгук оборачивается на него, метая искры из глаз. — Открой сейчас же, — впервые в своей жизни грубо приказывает, смотря на поднявшегося на ноги Тэхёна. А эльф стоит, смотрит в ответ и не торопится шевелиться. Весь из себя сжавшийся и маленький. — Дай мне договорить, дослушай, и я сразу открою дверь. Можешь не отвечать, если не захочешь, — Тэхён ждет кивка от Чонгука, который не то чтобы доволен условиями, но лучше ведь уйти хоть как-то, чем никак. — Санта притащил меня сюда против воли, потому что знал, что стоит мне тебя увидеть, и все мои потуги пропадут. Я влюблен в тебя, Чонгук. И мне очень жаль, что я позволил страху пересилить это чувство, сбежал и заставил тебя страдать. Если ты не будешь против, мы можем начать сначала? Как нормальные люди. Голос Тэхёна еще не успевает раствориться в воздухе, как за спиной Чонгука раздается щелчок замка. Он теперь может уйти, дверь не заперта, но Чонгук не двигается, пока внутри него творится хаос из надежды и злости. Шанс провести счастливо месяца с человеком, от которого сердце неровно бьется, против боли, что этот человек уже успел принести. — Я не могу так, — ответ срывается с губ шепотом, а Чонгук снова смотрит за окно. Не может смотреть в глаза человеку, когда разбивает его надежды и сердце. — Я больше не могу верить тебе. Я всегда буду ждать ножа в спину, бояться боли, не верить в твою искренность, гадать, что ты напридумываешь себе. Это… Пересиливает мою влюбленность. Чонгук почти физически чувствует, как отрезает вены от сердца Тэхёна, медленно ранит его, дает с каждым ударом приблизиться к своему концу. Собственное, такое же чувство эхом разносится по груди и, пока оно не вырвалось, Чонгук выходит за дверь, закрыв ее за собой и оставив Тэхёна в комнате. Похоже, оставив Тэхёна в своем прошлом теперь. Чонгук даже не замечает времени, лишь находит себя в гостинной у нарядной елки, которая слишком противоположна его настроению. В руке бокал с чем-то крепким, что налилось на кухне, а взгляд направлен во двор. Чонгук впервые встречает праздник один. Он видит, как одновременно запускаются салюты, небо озаряется красками, чувствует во рту уже привычную горечь — то ли от сердца, то ли от крепкого в стакане. И не может поверить, что сам разрушил начувствованное будущее. Это не укладывается в голове, хочется расплакаться, как ребенку, и бегом броситься к Тэхёну. Только Чонгук уверен, что эльфа в комнате уже нет — сбежал, он ведь так поступает. Приходится зажмуриться, чтобы оставить всё это внутри себя. — У меня для тебя подарок, — голос заставляет Чонгука едва ли не подпрыгнуть. Но тут же всё сковывается внутри, потому что Тэхён стоит всего в метре. Отчего-то не сбежал. — А у меня для тебя. Хотел купить на нашем свидании, — Чонгук язвит, ещё раз напоминает о том, что это именно Тэхён всё разрушил. — Это кулон для браслета, но если ты не носишь, можно переставить камень во что-то другое, — Тэхён игнорирует колкости и ставит открытую коробочку на подоконник перед Чонгуком, оставаясь стоять почти что вплотную к его плечу. — Я хотел подложить его тебе ночью, но раз оказался тут, то отдам лично. Он реагирует на чистоту намерений, даже не озвученных. Когда с тобой искренны и честны, он станет черным, а в остальное время будет отливать серебром. Чонгук следит за тем, как в отражении небольшого камня в форме капли отражаются салюты, что сверкают за окном. Потому что камень абсолютно черный. — Черт тебя подери, — Чонгук говорит в сердцах, но успевает поймать Тэхёна за руку, когда тот разворачивается, чтобы уйти. У Тэхёна сперва появляется осознание во взгляде, а после легкая улыбка. Он подается навстречу, и Чонгук уже не уверен, кто кого целует, хотя это и не так важно. Руки эльфа приятно обвивают шею, он прижимается плотнее, а Чонгук наконец чувствует кислород в теле. Он смог вдохнуть полной грудью. — Если еще хоть раз- — Ни за что, — Тэхён перебивает Чонгука и улыбается квадратной улыбкой, показывая зубы. — А если хоть намек — зови сразу Юнги и закопайте меня вдвоем. Я разрешаю. — Так и будет, учти! — Следующей зимой поедешь со мной на Полюс? — Летом поедем на Чеджу? — Тогда после следующего Рождества к моим родителям. — Я хочу жить в квартире. — Мне нужна ванная, без нее никак. — У тебя есть магия, зачем ты моешься? — Прибережем её для другого, — выдыхает со смешком Тэхён и давит на шею Чонгука, прося о близости. А тот лишь и рад. Игнорирует взгляды из окна, что забыли о салюте, и теплее прижимает Тэхёна к себе. Чонгук впервые целует кого-то вместо салютов. В этом что-то есть. Что-то волшебное.

🎅🦌🎄