Молись за счастье

—Феликс, дело не во внешности, а в душе. Ты же ангел, ты должен это знать лучше меня— спокойно произнёс Чан, глядя на фигуру, скрытую чёрной мантией. —Бог создал ангелов страшными, чтобы отпугивать зло... Да и в душе я не так хорош. Я убиваю тех, кто посмел осквернить имя Божье— Феликс покачав головой, ответил Его голос был полон горечи, но Чан не мог отвести глаз. Он никогда не видел лицо Феликса тот всегда скрывался под капюшоном мантии. Это только разжигало в демоне интерес и желание проникнуть за эту защиту. —Ты самое прекрасное существо, которое я знаю. Даже если не внешностью, то душой.— мягко сказал Чан, делая шаг ближе. Феликс вздрогнул. По его щекам покатились слёзы. Он прекрасно знал: он не имеет права любить. Он слуга Божий, не имеют права на чувства. Эти мысли пронеслись у него В голове, как острые лезвия. Он завидовал демонам. Те могли позволить себе эмоции, желания, страсти. Они были свободны от тех цепей, что связывали ангелов. Маска безразличия, вот что Феликсу приходилось носить, чтобы остаться верным своему предназначению. —Чан ты знаешь человеческую сказку "Красавица и чудовище"?— неожиданно спросил он, не поднимая головы. —Да. А что?— с любопытствои ответил Чан. Он всегда хотел узнать, что творится в душе этого ангела. Почему он так отличается от остальных, почему способен чувствовать, когда другие просто следуют правилам? —В моей истории так же, только вот чудовище - это я. Осталось найти красавицу, которая снимет с меня чары— усмехнулся Феликс, хотя его голос звучал обиженно и болезненно. Эта мысль больно ударила Чана. Найдёт кого-то? Его ангел, его светлый лучик может найти кого-то другого? Это было невыносимо. Гнев поднялся в нём волной, но он направил его не на Феликса, а на Бога. Почему тот создал Феликса ангелом, а не демоном? Или хотя бы человеком, который мог бы жить и любить без этих вечных оков? Чан закрыл глаза, пытаясь унять бурю эмоций. —Ты ошибаешься, Феликс. Твоих чар никто не снимет, потому что ты не проклят. Ты просто не видишь в себе того света, который вижу я. Феликс молчал, сжимал и ражимал кулаки. Его сердце разрывалось между долгом и теми словами, что звучали в его душе. —Если ты позволишь в твоей истории 'красавицей' стану я, только вот я не смогу снять с тебя 'чары' но постараюсь что бы ты смог посмотреть на себя моими глазами. Я, обожаю и боготворю тебя. Ты единственное существо во всей вселенной что занимает особое место в моем сердце я люблю тебя Феликс. Феликс поднял голову, но лицо его Всё ещё оставалось скрыто тенью капюшона. Чан не мог разглядеть ни его выражения, ни реакции, но в Воздухе ощущался страх. Демон сделал шаг вперёд и осторожно обнял ангела. Обычно Феликс отвечал на его объятия, пусть и неуверенно, но На этот раз он остался неподвижным. Чан чувствовал, как на его плечо капают горячие слёзы. Ты такой тёплый, — прошептал он, не осмеливаясь отпускать. Феликс всхлипывал, его тело Дрожало от сдерживаемых эмоций. Он был настолько хрупким, что Чан боялся причинить ему боль даже прикосновением. Но страх Божьего гнева нависал над ними обоими. Они боялись каждый по-своему. Феликс боялся предать свой долг, а Чан потерять того, кого он любил. Молчание между ними стало почти осязаемым, но в этом молчании были заключены слова, которые они оба не решались произнести. Тишина была напряжённой. Но вдруг воздух вокруг них начал вибрировать. Чан почувствовал, как невидимая сила, исходящая сверху, стала сдавливать его грудь. Свет разлился вокруг, становясь всё ярче, пока его невозможно было выносить. Феликс резко отступил, срывая Чана с себя, и встал перед ним, раскинув крылья, сверкавшие в этом ослепительном сиянии. Его голос дрожал, но в нём звучала решимость: — Господи, прошу, пощади его! Он не виноват! Свет стал концентрироваться в одной точке, и голос, глубокий и властный, словно грохот грома, пронёсся над ними: — Феликс! Ты нарушил законы. Ты позволил своим эмоциям взять верх над долгом. Ангел, который чувствует, становится падшим. Ты осквернил своё предназначение! Феликс опустил голову, его руки задрожали. — Да, Господи, я виноват, — прошептал он. — Но Чан ни в чём не виноват. Если ты хочешь наказания, накажи меня, но не трогай его. — Ты осмеливаешься диктовать мне? Ты избрал путь слабости, отвернулся от своего долга. Ты заслужил не милости, а кары. И тогда Чан, не выдержав, шагнул вперёд, пряча Феликса за своей спиной. — Если ты такой справедливый, то почему создаёшь таких, как он, чтобы потом ломать их? Почему его любовь — это грех? Если он слаб, то только потому, что твои законы делают его слабым! Молчание длилось лишь мгновение, но показалось вечностью. Гнев Божий был ощутимым, словно воздух стал тяжёлым и плотным. Голос прозвучал вновь, но теперь в нём была иная интонация — строгая, но без ярости: — Демон, ты осмелился говорить со мной? Ты, чья природа — враждовать с моими созданиями? Почему ты защищаешь того, кто должен был уничтожить таких, как ты? Чан поднял голову, его глаза горели решимостью. — Потому что он не ваш инструмент, а живое существо. Он достоин быть свободным. Феликс попытался остановить Чана, но тот лишь сильнее сжал кулаки, устремляя взгляд в ослепительный свет. — Если вы хотите наказания, берите меня. Заберите мою жизнь, мою душу. Но оставьте его в покое. Свет вспыхнул ярче, и голос прозвучал как приговор: — Так тому и быть. Я накажу вас обоих. С неба обрушился поток огня. Феликс успел лишь вскрикнуть, как его крылья вспыхнули, превращаясь в пепел. Чан почувствовал жгучую боль, словно его душу разрывали на части. Когда всё затихло, они оба упали на землю. Феликс был в изорванной мантии, его крылья исчезли, оставив за спиной лишь обожжённые следы. Чан, тяжело дыша, ощущал, как его сущность изменилась, но он не мог понять, что именно произошло. — Феликс... ты... ты цел? — прошептал он, с трудом приподнимаясь. Феликс посмотрел на него, и в тот же момент исчез.

Прошли годы:

Чан все так же искал Феликс, в его плену было столько ангелов но Бог молчал спуская все с рук демона. А Чан все больше и больше ощущал себя голодным зверям. Он мучал и питался кровью ангелов. Последней каплей для Бога стала то что Чан забрал его самого предоного ангела-советника. — Чан ты ведь знаешь что я могу стереть тебя в порошок и ты никогда его не встретишь. — разочировоно вздохнув произнёс он — Разве слухи что Бог милосерден лживы? Вы каждому существу обещали прошение, но Феликса не простили. — Разве он молил о прощении?! Вы оба твердили что бы наказали имени вас вот мое наказание, вы оба испытываете боль и привязыность но если бы вы попросили прошения, то я бы помиловал и доривал свободу вам обоим. — Не слишком ли ты жесток ты ведь знаешь каждое желание, каждого существа. — Да конечно но я без силен если это существо сомов не попросит о чём либо — Чан воспринял это как намёк на то что бы он молился. — Боже пожалуйста дай мне встретиться с Феликсом и помилуй нас— встав на колени Чан начал молиться. — Помиловать то я вас помилую, но его найдешь сам я тебе подскажу где он — он взмахнул тростью Чан увидел что Феликс тонул а крылья были мокрые и тяжёлые. В друг к нему опустилась лестница он вышел. Следующий кадыр был где он без крыльев счастливо улыбаться кому то. — Значит ли это что он нашел свою 'красавицу"? — спросил Чан, а по его шекам котились слезы он и сам не понимал от чего он плачет. Да он хочет что бы Феликс был счастлив. Но этот кадр где он улыбается не ему применялись такую боль. — А ты досмотри может поймешь— произнёс он создавая надежду для Чана. Феликс бродил по лесу в той самой мантии ищя что то. Он увидел розу, одинокую розу что росла из земли посреди леса, в окружении деревьев. Чан сразу узнал это место, место где они оказались до разрыва. Увидев розу, Феликс снял мантию а под ним были крылья. — Спасибо Боже — по шекам Чана все так же катились слезы, но только слезы были уже от счастья Чан побежал к этому самому месту где лежал Феликс он подошёл к нему ближе и лёг рядом. В этот момент его крылья исчезли. — Наконец-то мы встретились Чан— с улыбкой на лице сказал он а Чан не мог поверить в реальность происходящего — знаешь в прошлый раз я не успел сказать. Я тоже тебя люблю. Феликс смотрел на Чана с такой теплотой, которую раньше тот видел лишь мельком. Его улыбка была едва заметной, но настолько искренней, что Чан на мгновение потерял дар речи. — Феликс... — прошептал он, дрожа от переполняющих эмоций. — Я искал тебя столько лет. Я делал ужасные вещи, терял себя. Всё ради этого момента... Феликс поднял руку и коснулся его щеки, словно пытаясь успокоить. — Я знаю, — тихо ответил он. — Я видел. Бог показал мне всё. Твою боль, твою ярость, твой путь... И я молился за тебя, Чан. Даже когда сам терял веру, я молился, чтобы ты остался жив. Чан не сдержался и, дрожащими руками, обнял Феликса, прижимая его к себе. Он боялся, что это снова иллюзия, что Феликс исчезнет, как тогда, оставив его одного. — Я больше тебя не отпущу, — шептал он, уткнувшись в плечо ангела. — Никогда. Феликс закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в это объятие. Впервые за долгие годы он почувствовал себя по-настоящему свободным. Не от Бога, не от долга, а от страха. — Мы вместе, Чан, — прошептал он, сжимая его руки. — Теперь нас ничто не разлучит. Но внезапно воздух вокруг вновь стал наполняться знакомым сиянием. Чан напрягся, оглядываясь, но Феликс лишь спокойно улыбнулся. — Это не кара, — сказал он мягко. — Это благословение. Из света раздался голос, уже не строгий и не гневный, а умиротворённый: — Вы оба доказали свою любовь и преданность друг другу. Ни один из вас больше не падший. Ваши души очищены. Свет окружил их, обнимая мягким теплом. Феликс ощутил, как его крылья вновь раскрылись, но они были не из перьев, а из чистого света. Чан почувствовал, как исчезает голод, терзающий его долгие годы. Он больше не был демоном — его душа стала светлее, чем когда-либо. — Вы свободны, — продолжил голос. — Любите друг друга, как любите меня. Свет угас, оставляя их одних в лесу. Феликс и Чан всё ещё держались за руки, осознавая, что они больше не связаны цепями прошлого. — Что теперь? — с улыбкой спросил Чан. Феликс посмотрел на него, его глаза сияли: — Теперь мы просто живём. Вместе. И в тот момент оба поняли: они больше не ангел и демон. Они просто две души, которые нашли друг друга в бесконечной вселенной.