the crowning

      Они заковывают его в цепи, как дикого зверя, и тащат по залитому кровью полу на встречу с их любимым принцем.       Лань Чжань сплюнул бы на пол, если бы на нем не было намордника. Он отказывается удостоить принца даже взглядом, не отрывая взгляда от своих ног, но стражи, стоящие по бокам, агрессивно хватают его за косы и заставляют поднять голову, чтобы он мог должным образом выразить свое почтение.       И как только их взгляды встречаются — чистое серебро встречается с ненавидящим золотом — Лань Чжань чувствует, как темные и ядовитые бабочки роятся у него в животе, чего раньше никогда не случалось.       Это чувство новое, чуждое для него. Лань Чжаню неприятно думать о последствиях. Чтобы подготовиться к этому дню, он месяцами отказывался от препаратов. Он давно ненавидел их; долгое время ему претила сама идея. Препараты для подавления присущей альфам склонности к насилию и сдерживания плотских влечений? Королевство всегда процветало за счет подчинения альф; всегда считало их чистокровными животными. Но Лань Чжань никогда не считал себя безмозглым зверем, каким его, кажется, все считают, и никогда не испытывал желания нарушить закон по отношению к какому-то омеге. Возможно, это просто одна большая теория заговора, возможно, их заявления никогда не имели под собой никаких оснований. Потому что без препаратов он мог мыслить и действовать еще четче, чем раньше, вместо того, чтобы бездумно бродить в оцепенении, как раньше.       Он никогда не верил в опасность пребывания без препаратов.       И все же, как только Вэй Ин попадает в поле его зрения, все быстро меняется.       Это поражает его почти сразу — манящая сладость запаха омеги, настолько густого и удушающего, что он погружается в ослепляющее состояние глупого желания. Из его горла вырывается дикое рычание, в ответ на которое он быстро прикусывает язык до крови, стараясь сохранить молчание. С трудом сглотнув, он чувствует, как кровь в его жилах разгорается от дикого голода.       Даже со своего места Лань Чжань чувствует восхитительный запах каждого сантиметра тела Вэй Ина, начиная от его век и кончая испачканными алкоголем губами, нежной и хрупкой кожей, влажными и плодородными частичками омеги — в самых чувствительных местах его тела. Он не может их видеть, но чувствует запах. Он чувствует все. Лань Чжань думает, что он умирает. Лань Чжань думает, что он умрет, если никогда не попадет к нему в руки.       Он мог бы опьянеть от этого сладко пахнущего омеги навсегда. Он никогда еще не вдыхал такого чудесного аромата.       К счастью, он по-прежнему представляет собой окровавленное месиво, слегка дрожащее в том, что осталось от его изорванной одежды. Стражи, безусловно, приложили немало усилий, подавляя его в массе, несмотря на то, что по отдельности они были значительно слабее. Удушающий запах свежей крови продолжает заглушать отвратительное зловоние, исходящее от его пахучих желез. Он даже испытывает чувство стыда, когда его предательское тело раскрывает все стороны его натуры, которые он так долго отрицал. Возможно, они всегда были правы, а он всегда ошибался. Возможно, он никогда не был исключением из правил.       Больше всего сводит с ума то, что Вэй Ин стоит перед ним с чашей вина в руке и улыбается.       Он смеется не из-за издевательства, нет; не в характере Вэй Ина бессмысленно издеваться или высмеивать. Это больше всего возмущает Лань Чжаня в нем: омега был очень искренним, красивым и добродушным. Вэй Ин не просто драгоценность, он — жемчужина Королевства. Он радует глаз на любом празднестве своим сладким смехом и приятным голосом, всегда в центре внимания, независимо от повода.       Вэй Ин, взглянув на него, пожалел его, и Лань Чжань почувствовал себя замеченным.       — Так это он ворвался на празднование дня рождения отца и убил половину нашей армии по дороге сюда?       Вэй Ина окружает конвой стражников, каждый из которых возвышается над ним как минимум на две головы. Вэй Ин ни в коем случае не маленький, но по сравнению с остальными альфами он еще меньше. И если бы Лань Чжань когда-нибудь добрался до него… ох, что за мысль.       Одной рукой он бы мог обхватить талию Вэй Ина. Легко.       — Лань Ванцзи из Великого дома драконов, — представляет его королевский советник Не Хуайсан. Лань Чжань помнит его. Он достаточно часто видел, как тот наносит визиты в дом его семьи, чтобы знать, что тот играет важную роль в Королевстве. — Второй наследник Гусу Лань. Вы хорошо знакомы с его братом, Лань Хуанем. Он входит в совет вашего отца.       Лань Чжань продолжает высоко держать голову, выглядя холодным и гордым. Он может оставаться в наморднике, но негодование, горящее в его золотистых глазах, говорит само за себя.       — О, — глаза Вэй Ина загораются, когда он улавливает связь. — Хуайсан, ты же знаешь, как я люблю Лань Хуаня. Я и не знал, что у него есть брат.       Лань Чжань тихо шипит, ему не нравится напоминание о связях его семьи с Королевством — пятно на их родовом имени, омерзение ко всему, за что он боролся.       Не Хуайсан продолжает объяснять:       — Он ведет затворнический образ жизни и не участвует в общественных мероприятиях. Возможно, он самый тщательно хранимый секрет Ланей.       — Прошу тебя, скажи, — Вэй Ин начинает кружить вокруг сдержанного альфы, не отрывая взгляда от его красивого лица. А затем он задает вопрос на миллиард долларов, который мучил его с тех пор, как Лань Ванцзи ворвался на праздник в поисках него:       — Если я никогда не встречал его раньше, почему он хочет моей смерти?       — Потому что вы поддерживаете все, против чего он выступает, — с готовностью приходит ответ, такой короткий и простой. — Потому что он винит Королевство в смерти своей матери и надеется, что когда-нибудь оно падет.       Улыбка Вэй Ина становится только шире.       — Человек с благородной миссией, — говорит он, не переставая улыбаться и не сводя глаз с альфы. Он поэтично повествует:       — Давным-давно нашими землями правили альфы. Они были очень жестоки к омегам, вызывая бесконечные смерти и страдания. Именно мой прадед смог положить конец их тирании. Зачем кому-то желать, чтобы такое устройство вернулось?       Все просто: за тем, что люди закрывают глаза на страдания альф, таких, как его мать, которую оставили умирать в одиночестве.       Лань Чжань не ждет, что Вэй Ин поймет его. Он живет в своей башне из слоновой кости, вдали от сложностей и бремени тех, кто пытается найти свой путь в мире, где у альф нет права голоса, а у омег — слишком много власти. Как единственного потомка-омегу долго правивших монархов, Вэй Ина любят и лелеют, и он ни в чем не нуждается. Он никогда не поймет утрат и разбитого сердца так, как Лань Чжань.       Может, он и хорош собой, но наивен и ничего не знает о мире; он никогда не поймет боли.       — Покушение на Наследного Принца карается смертной казнью, — услужливо подсказывает Не Хуайсан. — Мы немедленно приведем наказание в исполнение.       Удивленный Вэй Ин возражает:       — Но он из Великого дома!       — Происхождение не освобождает его от ответственности перед законом, — хмурится Не Хуайсан. — Его брат может ходатайствовать от его имени, но его жизнь не будет выше вашей.       — О, Хуайсан, ты всегда был слишком суровым, — говорит ему Вэй Ин, отмахиваясь. — Я не собираюсь казнить его. Что за чепуха. Он всего лишь пытался убить меня — и не похоже, что ему это удалось. Кроме того, он очень красивый. Казнь была бы такой потерей.       — Ваше высочество… — Не Хуайсан запинается, уже боясь альтернативы. — Только не говорите…       Пружинистой походкой и с новой решимостью на лице Вэй Ин возбужденно вскидывает кулак в воздух и провозглашает:       — Я забираю его себе!       И сердце Лань Чжаня екает от этих слов, словно он потерял всякое чувство самосохранения.       — Ваше высочество, он не домашнее животное. Он опасен.       — Я не собираюсь держать его в качестве питомца, — говорит Вэй Ин. — Он может работать на меня. Он убил половину наших солдат. Я вижу в нем ценность.       Не Хуайсан приходит в ярость и говорит все как есть:       — Вы защищаете его!       А Вэй Ин отрицает, потому что именно это и делает. Он отрицает свои добрые намерения, даже если у него самое чистое сердце, какое когда-либо знал Лань Чжань.       — Лань Ванцзи, — Вэй Ин подходит и опускается на колени — он в самом деле опускается на колени — прямо перед альфой, будто подчиняется мужчине, что совершенно неслыханно в наше время. Он ставит чашу с вином рядом, чтобы его тонкая рука могла нежно обхватить подбородок Лань Чжаня, поглаживая его большим пальцем с большим комфортом и легкостью, искренне обещая ему:       — Не переживай, со мной ты в безопасности.       … сейчас, оглядываясь назад, это, вероятно, был тот самый момент, когда Лань Чжань влюбился.       Он никогда раньше не видел омегу так близко. Он не уверен, к лучшему это или к худшему. Глаза принца были неестественно серебристыми, хитрыми и дерзкими. Он мог бы смотреть на них вечно; он клянется, что даже может различить мерцающие в них звезды и созвездия.       Тошнотворное чувство в животе вернулось и стало еще острее, чем когда-либо; и это отвратительно… примитивно.       И тогда Лань Чжань подумал, что, возможно, их предки были правы.       Возможно, альфы действительно самые опасные существа на этой земле.

———

      Стражники готовы отвести Лань Чжаня в отведенные ему покои, но Вэй Ин настаивает на том, чтобы альфа провел ночь с ним.       — Снимите с него цепи и намордник, — приказывает Вэй Ин, поторапливая стражников.       — Ваше высочество, он способен причинить боль…       — Скорее!       Физические оковы поспешно снимаются, как и те, что обхватывают его сердце. Вэй Ин поднимает Лань Чжаня на ноги, озабоченно отряхивая его грязные коленные чашечки. Когда они стоят прямо друг перед другом, Лань Чжань видит, как Вэй Ину приходится вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до волос Лань Чжаня, и чувствует, что у него начинает кружиться голова.       Вэй Ин такой маленький… такой хрупкий.       — Ты слишком грязный, — замечает Вэй Ин, счищая грязь с отвратительно спутанных волос Лань Чжаня. — И очень красивый, но все равно грязный.       Каждый комплимент от омеги разжигает в его сердце новый огонь, который, как знает Лань Чжань, никогда не погаснет. Лань Чжань сознательно избегает взгляда Вэй Ина из страха, что больше никогда не сможет отвести от него глаз; и все же то, что он смотрит на тонкое запястье омеги, вряд ли делает ситуацию лучше. Это похоже на невозможную игру выбора яда: любой из них неизбежно привел бы Лань Чжаня к смерти. Если бы у Лань Чжаня было меньше самообладания, то у него наверняка сейчас текла слюна изо рта.       Возможно, даже Вэй Ин заметил, как пристально смотрит на него альфа; возможно, даже Вэй Ина начинает смущать нездоровый интерес, который проявляет к нему Лань Чжань. Лань Чжань смотрит на него так, словно хочет поглотить, так как же это возможно, чтобы это поняли все в помещении, но не сам омега?       — Свободны, — приказывает Вэй Ин, несмотря на протесты своих верных стражников и подданных. — Это была долгая ночь, я устал и хочу удалиться в свои покои. Лань Ванцзи, пойдем со мной.       А потом он берет Лань Чжаня за руку, будто вообще не знает, что такое самосохранение, и тянет альфу за собой, словно Лань Чжань уже принадлежит ему.       Словно Лань Чжань всегда принадлежал ему с незапамятных времен. Лань Чжань больше даже не сомневается в этом.       Когда они, наконец, остаются одни в коридорах дворца, и Лань Чжань больше не чувствует угрозы, исходящей от любого другого альфы, находящегося поблизости, он не может даже начать контролировать первобытные инстинкты, которые берут верх над всеми его чувствами. Он просто сдается. Он отдается своим желаниям, прихотям, в ушах у него гулко стучит пульс. Он хватает Вэй Ина за запястья, которые так полюбил, и прижимает его спиной к ближайшей стене.       Следя за тем, чтобы Вэй Ин не ударился затылком о твердую поверхность, инстинктивно защищая своего омегу от вреда.       (Только это уже говорит о том, насколько сильно он стал заботиться о принце и не хотел ему вредить, как намеревался изначально).       Он думает, что принц попытается бороться с ним, попытается вырваться из-под его контроля. Но Вэй Ин только откидывает голову назад с милым смешком и смотрит на него из-под длинных, темных, пушистых ресниц.       — Ты хочешь убить меня, Лань Ванцзи, — шепчет Вэй Ин дразнящим тоном, — или овладеть мной?       Осознание обрушивается на него, как удар миллиона кирпичей.       С самого начала Лань Чжань исполнял все прихоти Вэй Ина.       Слегка сжав его тонкие запястья, Лань Чжань резко, с иллюзией контроля парирует:       — Не указывай мне, что делать.       — Точно? — взгляд Вэй Ина слишком самодовольный. — Ты хочешь меня.       Лань Чжань сжимает его сильнее.       — Я хочу убить тебя.       Омега смеется, хотя на его запястьях появляются синяки. Его ложь очень легко разоблачить.       — Так давай же.       Лань Чжань раздраженно прижимает Вэй Ина спиной к стене во второй раз, его лицо приближается к нему еще ближе, но он… все больше отвлекается на маленький рот Вэй Ина, который выглядит дерзким и напряженным. Его губы дерзко касаются щеки Лань Чжаня, нежно чмокая его, и альфа замирает, чувствуя, как горячее желание скребет изнутри.       — Так сделай это, — осмеливается Вэй Ин, проводя горячим языком по высоким скулам альфы и таким соблазнительным губам. А затем приказывает:       — Возьми меня.       Вэй Ин обхватывает одной ногой талию Лань Чжаня, и для него все кончено.       У Лань Чжаня не было ни единого шанса.

———

      Неофициально он становится любовником Вэй Ина.       Формально он — его личный страж.       Они неразлучны; он рядом, когда Вэй Ин просыпается, рядом, когда Вэй Ин засыпает. Официально ему не положено делить постель с Наследным Принцем. Если он не вернется в свои покои, чтобы поспать, и будет настаивать на том, чтобы разделить комнату с принцем-омегой, тогда ему следует спать на полу, как грязному альфе-зверю, которым он и является.       Но Вэй Ин всегда делает для него исключение и каждую ночь засыпает, свернувшись калачиком в его объятиях, словно он — его подушка. Что Вэй Ин хочет, то и получает. И если Вэй Ин хочет, чтобы Лань Чжань обнимал его перед сном, то, конечно, Лань Чжань всего лишь выполняет волю Наследного Принца. С этим просто ничего не поделаешь, нет, когда все знают, каким упрямым может быть их любимый принц.       (Лань Чжань — опытный воин, как и все мужчины Гусу Лань, и, возможно, даже лучший из представителей Великого Дома Драконов. Когда Вэй Ин в безопасности его объятий, ничто не сможет причинить ему вреда во сне.)       Но когда другой человек проводит с Вэй Ином столько же времени, сколько и он, ему вскоре становится очевидно, что он не единственный любовник Вэй Ина, нет.       Когда ты — жемчужина королевства, альфы падают тебе в ноги.       Вэй Ину подарили множество могущественных альф из разных благородных Домов в надежде снискать расположение единственного наследника могущественного королевства Вэй. Вэй Ин принимает не всех — у него есть стандарты. Некоторых он не берет в любовники, а назначает на важные должности при дворе, которые соответствуют их сильным сторонам, как, например, Не Хуайсана. Есть и другие, с которыми Вэй Ин недолго развлекается, но по-настоящему не принимает, например, Не Минцзюэ. Прежде всего, Вэй Ин всегда ищет дружбы. Бессмысленно заводить любовника, общество которого вам не нравится, с которым вы едва можете поддерживать беседу.       Если уж на то пошло, единственный настоящий соперник в жизни Вэй Ина — это человек по имени Цзян Ваньинь, которого Вэй Ин ласково знает как Цзян Чэна.       В отличие от Лань Чжаня, который еще не полностью заслужил доверие и преданность обитателей дворца, Цзян Ваньинь вхож во дворец с семилетнего возраста. В детстве Вэй Ин предложил ему стать другом по играм, и он часто проводил время во дворце, сопровождая Наследного Принца, будь то спарринги с ним или уроки верховой езды. Хотя поначалу они не сошлись во взглядах, позже то, что началось как вражда, со временем переросло в родство, которое перетекло в пламенный страстный роман.       К тому же, в отличие от Лань Чжаня, Цзян Ваньинь считается хорошим альфой. Желанным альфой. Альфой, который знает свое место, сдерживает свой нрав и контролирует свою порывистость. Родом из Великого дома змей, Цзян Ваньинь — признанный ученый, вполне готовый занять место своего отца в качестве десницы короля. Если Вэй Ин однажды унаследует трон, было бы вполне разумно, чтобы их близкие отношения продолжались, будь то романтические или политические, или и то и другое в тандеме.       Если бы Лань Чжаня не было, возможно, они были бы счастливой парой. Любой, у кого есть глаза, может видеть, насколько предан Наследному Принцу мальчик Цзян Ваньинь, и никто не стал бы возражать, если бы Вэй Ин выбрал его в качестве своего супруга.       Но назовите это жадностью или чистой глупостью; благодаря решению Вэй Ина сохранить жизнь Лань Чжаню и взять его к себе, он санкционировал борьбу за его руку не на жизнь, а на смерть между двумя альфами.       Цзян Ваньиню не требуется много времени, чтобы понять, что у него появился конкурент, но только не тогда, когда он идет во дворец, чтобы нанести визит своему любимому Наследному Принцу; только для того, чтобы встретить злобный взгляд новой комнатной собачки, которую Вэй Ин приобрел в свое распоряжение.       Цзян Ваньинь тут же морщится от отвращения, его отталкивает тошнотворный запах другого альфы, решившего пометить свою территорию. Неприязнь явно взаимна.       Лань Чжань чувствует исходящий запах Вэй Ина от Цзян Ваньиня, возможно, из-за того, как много времени они провели вместе, и от этой мысли Лань Чжаня чуть не охватывает ярость. На его месте должен быть я.       Если бы это зависело от него, он бы убил его.       — Он же дикий, — Цзян Ваньинь намеренно говорит об этом Вэй Ину, говоря о Лань Чжане так, будто он не просто стоит здесь. — Ты должен вернуть его. Разве его брат не входит в совет твоего отца? Попроси его брата забрать его домой.       Видите ли, Цзян Ваньинь всегда использует такие слова, как «дикий», «неприрученный» и «варвар», будто он думает о Лань Чжане как о существе меньшего порядка, чем он, будто он думает, что Лань Чжань не достоин времени и привязанности Вэй Ина так, как он. И это несмотря на то, что Лань Чжань происходит из Великого дома, столь же уважаемого, как и Дом Цзян Ваньиня, в то время как широко известно, что Гусу Лань контролируют вооруженные силы.       Если уж на то пошло, Лань Чжань обладает гораздо большим политическим влиянием в этих землях, чем Цзян Ваньинь. Ведь всем известно: военных нельзя выводить из себя.       — Лань Чжань не дикий, — отмахивается Вэй Ин от опасений Цзян Ваньиня, в то время как Лань Чжань делает вид, что глубоко увлечен уборкой в каком-то углу комнаты. — Конечно, поначалу у него были ошибочные намерения. Но он заботится обо мне.       У Цзян Ваньиня резко перехватывает дыхание, словно его задели эти намеки. Он понижает голос, словно надеясь, что Лань Чжань не услышит его:       — Я не понимаю, почему тебе нужно, чтобы он заботился о тебе. Неужели… неужели меня… недостаточно? Это потому, что я редко бываю с тобой? Ты же понимаешь, что отец готовит меня к тому, чтобы я унаследовал его положение. А потом мы будем гораздо чаще бывать вместе…       Услышав это, Вэй Ин вздыхает.       — А-Чэн, то, что он рядом, не значит, что ты нравишься мне меньше.       Лань Чжань с такой силой сжал фарфоровую чашку, которую протирал, что она раскололась. Осколки вонзились в его ладони, оставляя порезы. Но боль едва ли сравнится с терзающей его ревностью, когда он слышит открытое признание Вэй Ина в любви к другому альфе.       Как бы ему ни было больно это признавать, в глубине души он знает, что был вторым выбором Вэй Ина.       К счастью, пара была слишком погружена в беседу, чтобы заметить неконтролируемый поток гнева Лань Чжаня. Лань Чжань решительно отвернулся от них, не желая смотреть в их сторону. Он боится, что если посмотрит, то сделает что-то гораздо, гораздо худшее.       И это хорошо, потому что Цзян Ваньинь одной рукой ласкает лицо Вэй Ина, нежно целуя его.       — Просто пообещай, что когда произойдет твоя коронация, ты выберешь меня, — говорит он голосом, который едва ли громче шепота. — Он мне не угроза. Я просто хочу знать, что ты всегда будешь выбирать меня.       — А-Чэн… — бормочет Вэй Ин, отрываясь от поцелуя и неохотно отвечая. — Ты же знаешь, я…       А затем — тишина. Лань Чжань напрягает слух, но голос Вэй Ина намеренно становится мягким, он произносит драгоценные слова, которые может услышать только Цзян Чэн.       Лань Чжаню не нужно слышать, чтобы понять, что хочет сказать Вэй Ин.       С самого начала Вэй Ин был недосягаем для него.       Он смотрит на разбитые окровавленные кусочки фарфора, и ему кажется, что он видит физическое проявление своего разбитого сердца.

———

      — Ты точно выберешь его? — не удержался Лань Чжань от вопроса позже той ночью, когда Вэй Ин блаженно лежал в его объятиях. Потому что, как бы он ни старался, он не может выбросить из головы, что он — запасной вариант, что он играет вторую роль, что от него можно вот так легко отказаться, а Вэй Ин даже глазом не моргнет.       — Ч-что? — спрашивает Вэй Ин, с трудом разлепляя отяжелевшие веки. — Что это значит?       — Коронация, — нетерпеливо спрашивает Лань Чжань. — Церемония твоего совершеннолетия. Именно тогда ты выберешь себе супруга, да?       Осталось всего три месяца. После чего он навсегда потеряет свой шанс.       — Да…       — Да что? — настойчиво спрашивает Лань Чжань. — Да, ты выберешь Цзян Ваньиня?       — Нет, я имел в виду коронацию, — Вэй Ин хмурится, ему не нравится тон Лань Чжаня. Он садится на кровати. — Да, тогда я должен выбрать супруга.       Лань Чжань больше не может ждать ответа.       — И ты выберешь его?       Вэй Ин нахмурил брови.       — Я еще не решил.       По какой-то причине альфа ему не верит. Он стискивает зубы и спрашивает довольно обвиняющим тоном:       — Это ты ему сказал?       — Лань Чжань! — Вэй Ин повышает голос. — Что с тобой? Ты же знаешь, я никогда тебе не лгу.       — Уверен? — рявкнул в ответ Лань Чжань с безумным блеском в глазах. Может, это из-за его драконьего происхождения, может быть, из-за нечеловеческого золота его глаз. Но когда Лань Чжань впадает в плохое настроение, Вэй Ин думает, что альфа действительно способен сжечь весь мир дотла. — Тогда позволь мне спросить тебя вот о чем: у меня будет честный шанс?       — Ч… что?       — У меня есть хоть какой-то шанс? — сокрушенно спрашивает Лань Чжань. — Я вообще участвую в твоем соревновании?       Сердце Вэй Ин готово разорваться.       — Лань Чжань, конечно. Конечно же. Конечно, я же думаю и о тебе.       — Ты думаешь, он лучше меня?       Омега обхватывает голову своего альфы обеими руками и успокаивает его нежным голосом:       — Лань Чжань, конечно, нет. Ты же знаешь, я очень высокого мнения о тебе.       — Тогда, может быть, ты выберешь меня? — нерешительно спрашивает Лань Чжань. — Моя семья руководит военными. Я не самый худший вариант.       — Нет, не худший, — вздыхает Вэй Ин, нежно целуя его в макушку. — Ты добрый, нежный и невероятно преданный. Мне очень повезло, что ты у меня есть.       Лань Чжань знает, что это не входило в его намерения, но он чувствует, что с его сердцем что-то не так. Он отчаянно пытается прояснить ситуацию:       — Вэй Ин, я говорю совершенно серьезно. Я… я люблю тебя.       Эти слова нелегко произнести, особенно таким, как Лань Чжань. Вэй Ин улыбается со слезами на глазах и крепко обнимает его.       — Лань Чжань, мне просто нужно немного времени, чтобы все обдумать. Честно, я еще не принял окончательного решения. Я… я не хочу терять тебя.       Руки Лань Чжаня обвиваются вокруг талии Вэй Ина, и он заключает его в свои объятия. Он тихо спрашивает, и его слова наполнены смыслом:       — Ты хочешь, чтобы я победил?       Вэй Ин не хочет задумываться о жестоких последствиях своего заявления.       — Я всегда хочу, чтобы ты побеждал, — говорит ему Вэй Ин с легкой улыбкой.       Тогда, думает про себя Лань Чжань, он не проиграет.

———

      И вот начинается война.       Точнее, все начинается в ту редкую ночь, когда Вэй Ина нет в городе, и Лань Чжань решает переночевать в своих покоях, где в темноте на него нападают люди в капюшонах, вооруженные кнутами и кинжалами. Лань Чжань не совсем уверен, почему Цзян Ваньинь пытался это сделать; его люди явно ему не ровня. Есть причина, по которой мужчины Гусу Лань составляют основную часть вооруженных сил Королевства, потому что они рождены и воспитаны для сражений, и так было на протяжении многих веков. Более того, Лань Чжань — второй наследник, и он прошел гораздо более интенсивную подготовку по владению мечом и боевым искусствам, чем большинство его сверстников. Насколько он помнит, его руки всегда использовались для боя и только.       Когда последний мужчина замертво падает на пол, Лань Чжань тянется за полотенцем, чтобы вытереть кровь с разбитых костяшек, и задается вопросом, не первое ли этоиспытание из многих, уготованных ему Цзян Ваньинем. Он знает этого человека, возможно, даже лучше, чем Вэй Ин. Цзян Ваньинь может быть милым и нежным с принцем, но Лань Чжань знает, что это всего лишь видимость, которую он пытался внушить Вэй Ину с тех пор, как тот был маленьким ребенком. Легко играть роль невинного возлюбленного детства, когда это единственное, что Вэй Ин когда-либо знал.       Лань Чжань видит этого человека таким, какой он есть на самом деле: хитрым и вспыльчивым, как его мать-альфа, и таким же красноречивым и убедительным, как его отец-омега.       Великий дом змей не слишком известен своей доброжелательностью по отношению к другим. Лань Чжань много слышал о жестоких способах, с помощью которых Цзян Ваньинь использует свой кнут для обеспечения соблюдения законов в этих землях. Как будущий десница короля, ты никогда не будешь предан своему народу, только своему королю. Цзян Ваньинь мало заботится о мирных жителях; он заботится только о Вэй Ине.       По крайней мере, Лань Чжань не может винить его за это. Возможно, они всегда были похожи больше, чем ему хотелось признавать.       Цзян Ваньинь может пойти на многое, чтобы удержать Вэй Ина при себе, но и Лань Чжань тоже.       Исторически сложилось так, что коронации — это кровопролитие. Это событие случается раз в жизни, когда альфы из разных Великих домов и родословных яростно соперничают друг с другом за руку своего принца-омеги, хотя обычно от них ожидают, что они будут сдерживать такие дикие желания в повседневной жизни. Нет ничего необычного в том, чтобы стать свидетелем потери трех или четырех наследников из крупных домов во время коронаций, когда на кону стоят такие высокие ставки. В конце концов, не заслуживает ли правитель-омега не только самого лучшего альфу, как по уму, так и по силе?       Таким образом, Цзян Ваньинь будет не единственным его конкурентом, но он будет единственным, с кем стоит бороться.       Лань Чжаню пора браться за работу.

———

      С помощью своего брата, Лань Чжань довольно легко определил, какие из Домов проявляют интерес к Вэй Ину, а какие нет.       Не Минцзюэ, несмотря на то, что Вэй Ин отверг его много лет назад, все еще искренне верит, что он может попытать шанс с принцем. Лань Хуань, который посвящен в дела всех членов совета, говорит Лань Чжаню, что самый простой способ добраться до Не Минцзюэ — это навредить его брату, и Лань Чжань прислушивается к совету.       Однажды поздней ночью, когда Не Хуайсан возвращался домой из дворца, на его паланкин напали бандиты, и он получил такие серьезные увечья на лице и теле, что ему пришлось накладывать швы. Послание, отправленное в их Дом, было ясным: держись подальше от принца-омеги, и твой брат будет жить.       Опасаясь, что нападавшие вернутся за его младшим братом, Не Минцзюэ публично заявляет, что не планирует выдвигать свою кандидатуру на коронацию Вэй Ина.       Один Дом выбывает.       Следующими идут Цзини, чей единственный наследник по глупости разорвал давнюю помолвку с дочерью Цзянов только для того, чтобы принять участие в борьбе за руку Вэй Ина.       Но Лань Чжань знает, что Вэй Ин всегда ненавидел безвкусицу и претенциозность Цзиней, которые видели в нем только способ подняться по политической лестнице Королевства.       Было довольно удобно, что дом Цзинь изобиловал таким количеством постыдных семейных тайн и отвратительных скандалов. В то время как многие в их ближайшем окружении уже все знали, подавляющее большинство простых людей даже не догадывались. Анонимное обнародование их тайн позволило благородному Дому легко потерять поддержку широких масс, особенно своего процветающего дела.       С испорченной репутацией и стремительно снижающимся доходом у Цзиней не было ни дела (ни положения), ни попыток побороться за руку Наследного Принца.       И вот так они оказались в проигрыше.       И последнее, но не менее важное: Вэни посылают самого слабого из своих людей — робкого, но талантливого лучника Вэнь Нина — произвести впечатление на любимого Наследного Принца. Вэнь Нин, тихий и сдержанный человек, пишет принцу длинные письма, чтобы выразить свою многолетнюю любовь. По-видимому, в детстве у них был один учитель стрельбы, и они часто посещали уроки вместе. Именно тогда Вэнь Нин начал испытывать симпатию к Наследному Принцу, несмотря на то, что никогда не чувствовал, что Вэй Ин отвечает ему тем же.       Лань Чжань знает это только потому, что перехватывал те самые письма, а затем сразу же сжигал их, убедившись, что они даже не попали на стол Вэй Ина.       Вэнь Нин был прав. Вэй Ин вряд ли обратил бы на него внимание. Вэй Ин рассказывает Лань Чжаню обо всем, обо всех своих прихотях и фантазиях, и он ни разу в жизни не удосужился упомянуть о Вэнь Нине. Лань Чжань уверен, что Вэй Ин уже более-менее забыл мальчика из своего детства, и Лань Чжань позаботится о том, чтобы так было и дальше.       Теперь все, с чем осталось разобраться — это Цзян Ваньинь.

———

      Цзян Ваньинь откладывает книги на ночь в Доме змей, когда слышит знакомые шаги, приближающиеся к его покоям. Он не потрудился обернуться, чтобы поприветствовать гостя; он уже довольно давно ожидал его появления. Он держит Цзыдянь на указательном пальце, готовый нанести удар в любой момент.       — Я все гадал, когда же ты придешь.       — Прошу прощения за ожидание, — усмехается Лань Чжань, помахивая мечом в руке. — Я был занят с остальными.       — Ах да, избавлялся от этих вредителей, — бессердечно отвечает Цзян Ваньинь, даже не задумываясь. — Ты слишком мягкий. Если бы это делал я, то они были бы мертвы.       — Но все же, — отмечает Лань Чжань. — Благодаря моей работе они выбыли.       — Вэй Ин никогда бы их не выбрал, — парирует Цзян Ваньинь. — Даже если бы они каким-то образом выиграли, то бы все равно проиграли. Они никогда не были конкурентами.       — Но я-то соперник, — возражает Лань Чжань. — И я всегда представлял угрозу для тебя.       Цзян Ваньинь улыбается про себя, когда слышит это, словно он в жизни не слышал ничего нелепее. Наконец он поворачивается к мужчине, и его фиалковые глаза улыбаются ему.       — Как же жалко, — говорит ему Цзян Ваньинь, лениво вращая запястьем, разминая его. — Ты думаешь, что у тебя есть шанс.       Лань Чжань крепче сжимает меч.       — У тебя с Вэй Ином нет того, что есть у меня с ним.       — Ты прав, — соглашается Цзян Ваньинь, хотя Лань Чжань видит, что внутри у него все кипит. — Ты можешь ублажать его днем и ночью, но сердце Вэй Ина по-прежнему принадлежит мне.       — Ты его не удовлетворяешь.       — Но я подхожу лучше, — говорит ему Цзян Ваньинь, задирая нос. — На самом деле у меня есть будущее, как самостоятельное, так и с Вэй Ином. А у тебя? Ты сошел с ума после смерти матери, а твоя семья прячет тебя, как страшную тайну. Должно быть, это очень просто — жить в тени своего старшего брата и все время быть на побегушках у Вэй Ина. Лань Ванцзи, ты ничто по сравнению со мной.       Лань Чжань мгновенно приходит в ярость.       — Даже не думай, что ты что-то знаешь обо мне, Цзян Ваньинь.       — Что ж, в таком случае просвети меня. Я что-то не так понял? Без своего брата ты никто.       В мгновение ока Лань Чжань бросается вперед и хватает Цзян Ваньиня за горло, заставляя его сказать что-то еще.       — Без Вэй Ина я ничто, — горячо выдыхает Лань Чжань. — Вэй Ин спас мне жизнь и развеял мое недоверие к этому жестокому миру. Вэй Ин дал мне причину жить. Твоей ошибкой, Цзян Ваньинь, было думать, что он нуждался во мне больше, чем я когда-либо в нем. Я так просто не отступлю. Когда кто-то становится твоим спасательным кругом, у тебя нет другого выбора, кроме как отправиться на край света, чтобы сохранить его. Я отказываюсь терять единственное, что поддерживает во мне жизнь; я отказываюсь терять Вэй Ина.       Цзян Ваньинь задыхается и выплевывает, багровея:       — Тогда твоя любовь эгоистична, эгоистична, эгоистична, и ты ее не заслуживаешь!       — Коронование зависело не от достоинства, — говорит ему Лань Чжань, — а от силы.       Цзян Ваньинь поднимает руку, пытаясь призвать Цзыдянь, но Лань Чжань немедленно останавливает его мечом.       — Ты был прав в одном, и я признаю это, — и золотые глаза Лань Чжаня сверкают, как у дракона. — Я дикий.       В ту же ночь Великий дом змей был охвачен пламенем.

———

      Лань Чжань врывается в церемониальный зал, весь в синяках и крови, держа в руке меч, с которого все еще стекает свежая красная кровь. От острого кончика его меча все еще отскакивают фиолетовые искры, что ясно указывает на то, чья это кровь.       Вэй Ин сидит на троне, предназначенном для короля, и с интересом наблюдает, как Лань Чжань идет к нему, отмахиваясь от стражников, которые бросаются вперед, чтобы остановить обезумевшего альфу.       Сама сцена напоминала о первом дне их знакомства, когда Лань Чжань вошел в тот же зал в надежде убить его.       Сегодня его мотивы не так уж сильно отличаются.       Наконец-то настал день коронации, и есть только один законный победитель.       Только когда Лань Чжань взошел на возвышение, он рухнул прямо перед Вэй Ином, полностью отдавая себя и телом, и душой, опускаясь на колени перед Наследным Принцем.       А потом он преклоняется. Он преклоняется перед омегой, жадно протягивая руки к босым ногам Вэй Ина, поднося их к своим губам для поцелуя.       Цзян Ваньинь не был способен на такое.       — Ты был занят тем, что развязывал войны и разрушал Великие дома, Лань Ванцзи, — поддразнивает Вэй Ин. — И все только для того, чтобы заключить брак со мной?       — Я не проиграл, — шепчет в ответ Лань Чжань, продолжая целовать принца. — Вэй Ин хотел, чтобы я победил. И я победил.       И точно так же, как в первый раз, когда они встретились, Вэй Ин смотрит на него сверху вниз и улыбается, рядом с его прекрасными глазами появляются морщинки, будто он очень любит этого альфу — и в то же время, как всегда, чувствует себя совершенно потерянным рядом с ним.       И Лань Чжань чувствует себя замеченным.       — Ты хотя бы сохранил ему жизнь? — Вэй Ин вздыхает, качая головой. Он манит Лань Чжаня к себе, и только тогда тот встает, поспешно подходя ближе к принцу. — Он будет моим десницей, ты же знаешь.       Вэй Ину жаль, что Цзян Ваньинь выбывает, но коронации никогда не были честными. И Лань Чжань победил.       — Он будет жить, — напевает Лань Чжань, кладя голову на колени Вэй Ину. — Он недееспособен, но жить будет.       Вэй Ин смеется, поднимая руку, чтобы провести по волосам альфы, покрытым засохшей кровью.       — Ты очень красивый, но постоянно очень неряшливый, Лань Ванцзи.       Лань Чжань стонет, нетерпеливо потираясь щекой о бедро Вэй Ина.       — Неряшливый только для Вэй Ина.       — Да, и так всегда, — улыбается Вэй Ин, нежно целуя Лань Чжаня в макушку, и он по праву обращается к нему именно так:       — Муж.       Эта коронация принадлежит ему.