Обрести себя, или Путь к свободе

После войны старые распри кажутся незначительными. Нет, Гарри не забывает об их с Малфоем непростом прошлом, но готов двигаться дальше. Потеряв столько близких, он будто прозревает — и перестает заморачиваться насчет того, кто и что о нем подумает, ведь жизнь так скоротечна и может оборваться в любой момент. Он решает, что больше никаких утаек и никакого стыда, ведь он хочет наслаждаться этой жизнью здесь и сейчас. Наконец-то он делает то, что хочет, а не то, что должен. Он больше не собирается соответствовать чьим-то ожиданиям. Решения, которые совсем недавно казались невозможными, принимаются на удивление легко. Отказаться от стажировки в аврорате, куда его готовы принять без экзаменов, и отправиться доучиваться в любимый Хогвартс? Без труда. Объявить на всю страну, что он ищет вовсе не спутницу жизни, а спутника, потому что стопроцентный гей? Делов-то. Позвать на свидание Драко Малфоя, совершенно не зная ничего ни о его ориентации, ни о том, нравится ли ему Гарри? Пожалуйста. Он не тешит себя иллюзиями, хотя понимает, что шанс, хоть и невысокий, но есть. А значит, стоит его использовать! Как любит повторять Рон, лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном. Впрочем, жалеть не приходится вообще: Малфой, убедившись, что это не шутка и Гарри действительно зовет его на романтическое свидание, неожиданно соглашается — с легким наклоном головы и непривычной еле заметной улыбкой на желанных губах. Они отправляются в Хогсмид, под чужие шепотки флиртуя в новеньком кафе для влюбленных парочек. Гарри снова ловит свой шанс, беря Малфоя за руку, и тот гладит его ладонь в ответ, на этот раз улыбаясь значительно шире. Они пьют только чай, но когда по дороге обратно, в тайном проходе и без посторонних взглядов, Малфой прижимает его к стенке и сладко целует, Гарри кажется, что он пьян. Пьян от счастья, свободы и легкости, которые завладевают всем его существом. Их отношения развиваются стремительно. Малфой быстро превращается в Драко, и легкая влюбленность, которую Гарри испытывал к нему еще недавно, разрастается со скоростью света, становясь все ярче и глубже. Гарри не боится своих чувств, ведь знает, что они взаимны, ощущает это по прикосновениям Драко, по его нежным взглядам и страстным поцелуям и, конечно, по тому, как между ними выстраивается доверие. Драко рассказывает о своем детстве, с любопытством расспрашивает о магглах и ужасается тому, насколько Гарри не повезло с родственничками. Они обсуждают учителей и однокурсников, делятся мнением о квиддиче, угадывают любимые сладости друг друга — словом, затрагивают все темы, кроме войны, темной метки Драко и Люциуса, отбывающего срок в Азкабане. Они проводят практически все свободное время вместе, болтая и целуясь, а иногда все же садясь за домашку — впрочем, чаще всего не разрывая объятий. Рон посмеивается над их конфетно-букетным периодом и изображает, как его тошнит от подобной слащавости, но Гарри не видит в словах лучшего друга ни капли злости или осуждения — и чрезвычайно рад, что тот его принял. Поцелуи с Драко становятся все более долгими и развязными, все сильнее сбивают дыхание и возбуждают, забивают все мысли, оставляя после себя лишь отчаянное желание. Кажется логичным, что спустя две безумные недели они с Драко готовы перевести отношения на новый уровень. Гарри немного нервничает, ведь еще ни с кем не заходил дальше поцелуев, но он по-настоящему хочет этого со своим восхитительным парнем. И уверен, что этот самый парень хочет его ничуть не меньше. Несмотря на волнение, Гарри быстро напоминает себе, что он чертов гриффиндорец и что их первый поцелуй остался за Драко, а значит, пришла его очередь сделать первый шаг. Как обычно, они занимаются у Гарри (на самом деле формально он делит комнату с Роном, но по факту тот практически живет у Гермионы, которую поселили одну). Они сидят на кровати и соприкасаются плечами, каждый читает свой учебник, но это не длится долго: один лукавый взгляд из-под светлых ресниц — и внутри Гарри полыхает пожар. Мгновение — и вот они уже целуются, отбросив учебники в сторону. Губы Драко на вкус как его любимые леденцы, а еще такие мягкие и нежные... Гарри зарывается пальцами в его волосы, слегка растрепывая прическу, но в ответ слышит лишь одобрительный стон. В штанах мгновенно становится тесно, и он решается. Сначала Гарри собирается прикоснуться к Драко через брюки, но в последний момент притормаживает, не донеся руку буквально на дюйм, и зачем-то спрашивает: — Можно? Драко раскраснелся и явно возбужден, но тем не менее в его голосе сквозит неуверенность: — М-м... да, давай. От двойственных сигналов Гарри теряется, но быстро берет себя в руки. Возможно, Драко переживает по той же причине, что и он сам? Не давая себе запутаться в собственных мыслях, Гарри вспоминает Гермиону, разглагольствующую о важности разговоров словами через рот. — Ты уверен? — уточняет он. — Нам необязательно торопиться. Я могу подождать, если ты не готов. — Гарри, я очень тебя хочу, но... Молчание затягивается, и Гарри осторожно переспрашивает. — Но?.. — Я боюсь, — признается Драко, и Гарри спешит его успокоить. — Ну для меня это тоже первый раз, так что могу тебя понять, — произносит он, ласково поглаживая Драко по щеке. — Но я кое-что почитал на эту тему и думаю... — Я не девственник, — прерывает его Драко, отводя взгляд, и его голос звучит так надломленно, словно они снова в том зале суда. В голову Гарри приходит ужасная мысль. Но она не может быть правдой. Есть миллион причин, почему Драко может переживать из-за секса. Возможно, Гарри зря сразу представил самое худшее. — Ты... — запинается он, пытаясь не ляпнуть какую-то глупость. — Хочешь об этом поговорить? Драко поднимает взгляд и молча кивает. Гарри собирается с мыслями, формулируя вопрос, который не расстроит его парня еще сильнее, но Драко начинает сам, и его голос почти не дрожит: — Это было в мэноре. Когда он был недоволен моим отцом, то применял на мне Круциатус у них с мамой на глазах. — Гарри в ужасе распахивает глаза, но Драко продолжает. — Это было очень больно, но я держался ради нее, до последнего стараясь не закричать. Хотя каждый раз все равно срывался на крик, причиняя боль и ей. — Разумеется, ты ни в чем не виноват! — праведно восклицает Гарри. — Этот ублюдок тебя пытал с помощью непростительного! — Я знаю, — грустно соглашается Драко. — Но все равно чувствую вину. Так вот, раз уж я начал... — он судорожно втягивает воздух, как будто задыхается, и Гарри спешит его обнять. — После того как ты аппарировал с моей палочкой, он был невероятно зол. И решил, что Круциатуса уже недостаточно. Он приказал Сивому сделать со мной все эти вещи... и тот радостно выполнил приказ. Он трахал меня по моей же крови, а я ревел от боли, унижения и чувства вины перед мамой, которую снова заставили смотреть. Гарри отстраняется, ощущая потребность заглянуть в любимые глаза, и видит в них слезы. — Почему ты не рассказал об этом на суде? Тебя бы оправдали на первом же заседании! — Я просто не мог... перед всеми... — Драко срывается на глухие рыдания, и теперь уже Гарри чувствует вину. — Прости, что заставил тебя вспомнить... и что бросил тебя тогда. Они вновь обнимаются — теперь уже по инициативе Драко. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем тот понемногу успокаивается и произносит: — Рано или поздно мне пришлось бы кому-то об этом рассказать. И я рад, что доверился именно тебе, Гарри. После того как Драко рассказывает о пережитом насилии, их отношения действительно выходят на новый уровень, но речь отнюдь не о сексе, а о более глубоких разговорах. Между ними больше нет запретных тем, они открыто обсуждают войну и все, что она оставила за собой. Гарри доверяет Драко даже те воспоминания и мысли, которыми не делится с Роном и Гермионой. Он ощущает, как их связь становится все более прочной, хоть ему и жаль, что это происходит таким способом. Они по-прежнему часто целуются, но теперь более нежно. Иногда их обоих заносит, и Гарри ощущает стояк Драко своим через все слои ткани, но даже не думает настаивать на большем. Он будет ждать столько, сколько понадобится, ну а если Драко никогда не решится заняться сексом... что ж, значит, Гарри снова умрет девственником — но на этот раз будучи не травмированным подростком, исполняющим пророчество, а умудренным стариком, прожившим долгую и счастливую жизнь с любимым мужчиной. Впрочем, ждать до старости Гарри не приходится. На этот раз они сидят в общей гостиной для восьмикурсников, когда большая часть учеников ушла в Хогсмид, и перебирают профессии, которые мог бы выбрать Гарри. — Думаю, я готов попробовать, — невпопад отвечает Драко на очередную реплику, и Гарри сразу понимает, о чем он. — Мы можем подождать, — настаивает Гарри. — Я вполне способен обходиться собственной рукой. — О как мы заговорили, — манерно протягивает Драко, ехидно улыбаясь. — А вот я безумно тебя хочу и уже на стенку лезу от того, какой ты горячий. Гарри ощущает, как его щеки мгновенно теплеют. — Ты тоже горячий, — брякает он, не придумав ничего лучше, но, кажется, Драко хватает и этого. Он тянет Гарри в сторону его комнаты, и тот с радостью позволяет себя вести. Они накладывают запирающее и заглушающее, а затем располагаются на кровати, и Гарри чувствует себя неловко. Что, если он облажается и все испортит? — Слишком много думаешь, Поттер, — весело замечает Драко. — Мне казалось, теперь я Гарри, — парирует он, и напряжение слегка отпускает. — Обсудим сначала, чего бы тебе хотелось? — Хороший план, — кивает Драко и задумчиво продолжает. — Я точно не готов к анальному проникновению в мою сторону, а насчет всего остального... у меня опыта не сильно больше твоего. Так что я не знаю, что мне понравится, а что — нет, — заключает он. — Зато я в восторге от того, как ты целуешься. От этого невинного комплимента температура в комнате повышается на пару градусов — или это снова щеки Гарри. Он поворачивается к Драко и увлекает их обоих в поцелуй — в первые пару секунд легкий и невесомый, а затем в ход идут языки, Драко зарывается в его волосы и постанывает, и Гарри охватывает знакомое вожделение. Он разрывает поцелуй и, несмотря на то что они наложили заглушающее, почему-то шепчет Драко прямо в ухо: — Обязательно скажи, если что не так, хорошо? — Договорились, — так же шепотом отвечает Драко, а затем хватает руку Гарри и уверенно кладет ее себе на ширинку. — Да? — уточняет Гарри. — Да, Поттер, я хочу, чтобы ты потрогал меня, прямо через брюки. А я прикоснусь к тебе, — Драко снова называет его по фамилии, и в этом есть что-то возбуждающее. Или его возбуждает все, что связано с Драко? Гарри не успевает додумать эту мысль, потому что чувствует целеправленное прикосновение Драко. Даже через два слоя одежды его прошибает дрожью возбуждения. Он толкается в подставленную ладонь и в то же время сжимает руку на члене Драко. Он на пробу двигает кистью вверх и вниз, сильнее сжимает ладонь и слышит нежный стон. Чувствуя жизненную необходимость поцеловать своего возлюбленного, он тянется к нему, их языки переплетаются, а губы ласкают друг друга, и, кажется, он скоро кончит, но Драко отрывается от него. — Все в порядке? — спрашивает Гарри, на всякий случай останавливая и свои движения. — Да, — поспешно отвечает Драко. — Я думаю, что готов попробовать снять штаны. — С нас обоих? — уточняет Гарри. — Ага, — подтверждает его парень. — Если ты не против... Вместо ответа Гарри принимается расстегивать брюки Драко, что оказывается задачей не из легких. Пальцы дрожат и скользят по пуговицам, а Драко нетерпеливо постанывает, только осложняя задачу, и тут Гарри вспоминает, что он волшебник. Он тянется за палочкой, чтобы снять штаны с них обоих специальным заклинанием, и шепчет: — Сейчас, потерпи чуть-чуть. И тут тело под ним замирает. Драко буквально каменеет, и Гарри с ужасом понимает, что сделал что-то не так. — Прости... я... мне уйти? — Даже не вздумай, — холодно цедит Драко, и на мгновение Гарри кажется, что этот холод направлен в его сторону. — Этот уебок меня изнасиловал, а теперь пытается влезть в самое светлое, что когда-либо случалось со мной. Но я ему не позволю! — жестко чеканит Драко, хотя его голос дрожит, а на глазах видны слезы. — Я никуда не ухожу, все хорошо, — ласково шепчет Гарри. — Только скажи, что не так? Чтобы я случайно не повторил этого, — просит он. — Он... постоянно повторял, что я должен терпеть, — Драко все же срывается на плач и утыкается лбом в плечо Гарри. — Прости, что я достался тебе такой поломанный. — Даже не вздумай извиняться за подобное! — возмущается Гарри и добавляет: — И ничего ты не поломанный. Ты самый лучший. Я тебя люблю, — вырывается из него. Он хлопает ртом, ощущая неуместность признания. — Извини, я не так хотел об этом сказать. Драко отстраняется и смотрит ему в глаза. — Только ты можешь извиниться за признание в любви. Какой же ты нелепый, — усмехается Драко сквозь слезы и, предотвращая последующие возмущения, четко и ясно произносит: — И я тебя люблю, Гарри. Разумеется, в этот раз у них ничего не выходит. Как и в несколько последующих. Каждый раз что-то становится триггером, и Гарри злится — ни в коем случае не на Драко, а на ублюдочного Волдеморта и насильника Сивого, которые причинили столько боли этому светлому человеку. Он тщательно запоминает все, что может спровоцировать Драко, и многократно повторяет то, что им обоим точно нравится. Вместе они постепенно выясняют, что ласки сосков не вызывают у Драко никаких эмоций — ни положительных, ни отрицательных, зато он тащится от поцелуев в шею. Драко умоляет его укусить и пометить, и Гарри, хоть и переживает за очевидную грубость таких действий, доверяет своему парню, поэтому выполняет его просьбу, после чего тот выбирает футболку с открытым горлом и щеголяет в ней перед всей школой, наотрез отказываясь сводить засосы. Рон, глядя на это, неудачно шутит, что Драко та еще шлюшка, но под жестким взглядом Гарри быстро сдувается и больше не затрагивает сексуальные темы. К шестому разу полностью обнаженный член Драко оказывается у Гарри во рту, и это определенно сложнее, чем он представлял в своих фантазиях. Драко сидит на кровати, а он стоит на коленях, и у него затекает челюсть, но Драко стонет громче обычного, а его руки лихорадочно притягивают голову Гарри ближе, заставляя его подавиться, и Гарри в таком восторге, что забывает о собственных неудобствах и берет еще глубже. Вкус немного меняется, и Гарри не успевает подумать о том, что это значит, как Драко выплескивается ему в горло — и от этого он сам едва не кончает. Обретая вновь способность говорить, Гарри возбужденно констатирует очевидное: — Мы сделали это. Я впервые довел тебя до оргазма. Интересно, я теперь не девственник? — вываливает он все, что крутится в голове. — Думаю, да, но на всякий случай ты тоже должен кончить, — безапелляционно заявляет Драко, помогая ему подняться и принимаясь ему надрачивать, параллельно целуя в губы. Спустя минуту Гарри абсолютно точно перестает быть девственником. С каждым разом они все лучше узнают тела и реакции друг друга, а триггерные ситуации случаются все реже — и не только из-за того, что Гарри всеми силами старается их не допустить. Драко начинает отпускать произошедшее, и теперь ему куда сложнее сбить настрой, особенно когда губы Гарри оказываются на его члене. Гарри шутит, что тот впал в зависимость от минета, на что Драко отвечает, что впал в зависимость от своего парня. С проникновением дела обстоят куда сложнее. Гарри рад быть снизу, но поначалу и это вызывает у Драко приступы паники. В школьной библиотеке нет толковой литературы, и когда после Рождества, проведенного вдвоем, Драко решает проведать мать, Гарри, прежде чем отправиться в Нору, заходит в маггловский книжный за парой книг по психологии. По прошествии этих месяцев с Драко многое из прочитанного уже кажется очевидным, но ему определенно становится спокойнее. После праздников Драко снова пытается засунуть свой член ему в задницу, и на этот раз ему больше не кажется, что он причиняет Гарри боль. Чем дальше, тем больше они оба расслабляются, перестают ждать подвоха и с головой погружаются в удовольствие. Наступает весна. Драко и Гермиона немного слетают с катушек на фоне подготовки к ЖАБА: и для колдомедика, и для юриста нужны высшие баллы. Гарри же никак не может определиться с профессией, но это его не сильно беспокоит. Он просто радуется тому, что у него есть лучшие друзья, всегда готовые поддержать, он до безумия влюблен и любим в ответ, а главное, чувствует себя свободным. Иногда ему становится грустно из-за всего, что им с Драко пришлось пережить, но в конечном итоге именно эти события привели их к счастливому настоящему, которое он ни на что и никогда не променяет.