Призрак "Рассвета"

      В тот момент, когда Кэйя наткнулся на это объявление, он не поверил своим глазам. На странице рядом с миловидным домом в два этажа в основном ютились фотографии сомнительных однушек и студий. Количество просмотров объявления, выложенного два часа назад, стремилось к невероятному количеству. Ещё бы – за такую цену двухэтажный не домик даже, дом! Естественно, он не устоял и тоже полез смотреть информацию о находке.       Если бы это была, например, более или менее приличная двухкомнатная квартира, он бы не слишком удивился – всё-таки до «Рассвета» добираться от центра города то ещё удовольствие. Район, который ещё лет пять назад был отдельной деревней в пригороде, всё ещё обладал отвратительной транспортной развязкой. Кэйя, естественно, сразу прикинул: добираться до университета и кафешки, куда он устроился, он будет часа полтора. С пересадками. Тремя.       Но дом. Целый дом за цену вшивой однушки. Целый дом, который оборудован «всей необходимой мебелью и техникой». Ну и в чём подвох? Кэйя изучил все фотки и информацию с вниманием, достойным частного сыщика, отыскивая причину низкой цены, и нашёл её только в конце маленькой пометкой. «В доме живут призраки. Это не шутка. Сдаю только людям с крепкой психикой.» Не выдержав, Альберих расхохотался, заскринил этот бред вместе с объявлением и скинул в общий чат с друзьями-одногруппниками Аяксом и Розарией. И только потом, не дожидаясь реакции от ребят, скорее набрал номер чокнутого лэнд-лорда, боясь опоздать.       И всё равно опоздал. Приятный и слегка взволнованный мужской голос по телефону сообщил, что на ближайшие два дня уже назначено множество просмотров, а также составлен целый список ожидания из тринадцати человек.       – Вас вписать четырнадцатым, юноша? Я перезвоню, если арендатор не найдётся.       – Впишите, – уныло согласился Кэйя, с тоской глядя на фотки дома. Удача уплывала из рук прямо на глазах. – Хотя не думаю, что в этом есть смысл, если честно…       – Этот дом выставляется в аренду пятый раз за последний год, – вздохнул владелец.       – Вы же внимательно читали объявление? Так что, возможно, я вас ещё наберу.       – Меня призраки не пугают, – хмыкнул Кэйя, – если вы по этому признаку ищите арендатора. И домашних животных тоже нет. И детей! И я учусь и работаю, вечеринки устраивать некогда.       – Ну-ну, юноша, вижу, что вам очень нужно жильё, – добродушно и немного устало рассмеялся собеседник. – Надеюсь, ещё свяжемся.       Кэйя, конечно, не слишком надеялся, однако весь вечер в перерыве между записями на просмотры (конечно, ни одно объявление его больше ничуть не вдохновило), строил в чате с Роз и Аяксом теории заговора, обсуждал жуткие истории и душевное здоровье лэнд-лорда и вспоминал фильмы о призраках.       Даже ночью фантастическая находка Кэйю не отпустила. Ему снился белокаменный дом с красной крышей, резной балкончик над входом, зелёный плющ на стене. Снилось, как он заходит внутрь, где антикварная мебель крайне удачно сочетается с современными решениями. Там даже посудомойка есть, и Кэйе снилось, как он убирает в эту посудомойку сковородку, которую терпеть не может отмывать…       А на следующий день сладкие грёзы пришлось похоронить под гнётом суровой реальности. У Кэйи есть ещё около недели на то, чтобы повыбирать жильё, а потом придётся срочно паковать чемоданы и съезжать из приятной бесплатной отдельной (!) комнаты в общежитии. Поэтому пока ещё он морщил нос на явные следы наличия тараканов, на удалённость от метро и на отсутствие кондиционера (это три разные варианта).       Но стоит посмотреть правде в глаза. Ему придётся чем-то пожертвовать, чтобы иметь крышу над головой. Потому что университет больше не собирается предоставлять ему общежитие, так как он теперь магистрант, а не просто студент, а они, видите ли, предоставляют общежитие только бакалаврам. Ему итак позволили прожить там лето почти на птичьих правах благодаря личному расположению декана Джинн. Но дальше придётся плыть самостоятельно.       Хорошо ещё, что за лето в кафе Кэйя успел скопить вполне неплохую сумму, чтобы спокойно распределить её на пару-тройку месяцев аренды и не слишком переживать о том, что будет выбирать в новом учебном году: учёбу или заработок. Для начала хорошо бы разобраться, что такое эта ваша магистратура по уголовному праву.       В беготне за приличным вариантом жилья, работой и сбором вещей проходит несколько дней, когда Кэйе поступает звонок с контакта «Дом мечты». Да, он сохранил номер. А кто бы не стал на его месте, честное слово?       – Здравствуйте. Вы ещё в поисках жилья? – голос лэнд-лорда звучит ещё более уставшим, чем в прошлый раз.       – Да! Да, в поиске! Здравствуйте! Неужели у вас не нашёлся жилец?       Кэйя, честное слово, и думать забыл за эти дни о призраках. И сейчас чувствует, что от радости сердце в груди просто заходится. Дом мечты! Да он туда заселится даже если с порога на него выпрыгнет бугимэн или та тётка из «Проклятия». За такую цену он готов хоть армию кукол Чаки терпеть, честное слово. Ещё посмотрит, кто кого.       – Нет, – вздыхает лэнд-лорд. – Когда сможете приехать на просмотр?       – Хоть сейчас!       «Хоть сейчас», конечно, не получается ни у Кэйи, ни у лэнд-лорда. Но зато Альберих правдами-неправдами и обещанием бутылки подкупает Венти, чтобы тот подменил его на вечер в кафешке, заезжает в общагу за паспортом и деньгами с твёрдым намерением сразу же заключить договор, и трясётся в автобусе-метро-автобусе до места назначения.       Дом вживую выглядит ещё лучше, чем на фотках. Видно, правда, что фотографии делали явно не в этом году – садик у дома не выглядит таким хорошо ухоженным, а плющ на стене местами уже приобретает бордовый оттенок перед осенью. И всё равно впечатление производит исключительно приятное. Правда, лишь до тех пор, пока Кэйя вместе с пожилым нервным лэнд-лордом не переступает порог. Здесь его с макушки до пяток пронзает вдруг ощущение леденящего ужаса, и хочется немедленно выпрыгнуть прочь и никогда больше не возвращаться. Лэнд-лорд зябко поводит плечами и суетливо поправляет очки в толстой оправе.       – В-вот, п-пройдёмте? – предлагает он неуверенно, внезапно начав заикаться. Кэйя, сглотнув, через силу кивает.       С каждым шагом по дорогому паркету ощущение ужаса потихоньку отпускает, но неясная тревога лишь усиливается. Лэнд-лорд, тем временем, показывая дом, рассказывает:       – Этот дом принадлежал молодому бизнесмену, который скончался два с половиной года назад. Не здесь, не переживайте. У него вроде бы случился сердечный приступ в общественном месте, я не знаю подробностей. Так или иначе, дом был выставлен на продажу по очень выгодной цене, я приобрёл его под сдачу, но вот незадача, как видите. Вы один здесь жить будете?       – Ага, – выговаривает Кэйя, вглядываясь в стеклянную дверцу кухонного шкафчика, где словно бы мелькнул силуэт в отражении, хотя ни он сам, ни лэнд-лорд вроде бы не должны отражаться.       – Зря, одному тут жутко. Я раньше, знаете, тоже ни во что такое не верил, а потом решил тут переночевать пару раз. Больше не ночую.       – Так… А что конкретно указывает на «призраков»? – Кэйя интересуется всё же со скепсисом, стараясь сбросить с себя неуютное ощущение чужого взгляда.       – Знаете о так называемом сонном параличе? – Кэйя кивает. – Вот здесь он со мной случился раз семь за две ночи, да такой жуткий… А прежде я таким, знаете ли, не страдал. И после тоже. А ещё тут двери сами открываются, свет включается и выключается, отражения ведут себя странно, а мебель сама собой двигается. Свихнуться можно, честное слово. А я проверялся! – распаляется лэнд-лорд, поймав взгляд Кэйи, полный невысказанного предположения о ненормальности мужчины. – Слава архонту, душевные недуги меня не беспокоят. Этот дом странный, юноша. А я человек честный. Да и не хочется мне опять жильцов искать, если вы через три дня сбежите.       «Не бойся,» – вдруг звучит у Кэйи прямо над ухом, и он подпрыгивает, оборачиваясь. За спиной, конечно, никого нет. А лэнд-лорд стоял прямо перед ним, когда раздался шёпот.       – Вот! – торжествующе возвещает мужчина, заметив нервный жест. – Вам ведь тоже не по себе, не так ли?       Возможно, если бы у Кэйи были деньги на нормальную квартиру в черте города… чуть меньше тяги к решению загадок… чуть больше мистического мышления… Возможно, тогда Кэйя бы согласился, что это очень плохая идея. В конце концов сколько десятков ужастиков начинаются именно с этой глупости главных персонажей?       – Я беру. У вас договор с собой?       И в этот же день Альберих запахивает Аякса помогать ему с перевозкой вещей. Несомненное преимущество Тартальи в том, что он наотрез отказывается тащить три чемодана, две коробки, рюкзак и две сумки на общественном транспорте, и заказывает им такси, которое сам же и оплачивает. Они подъезжают к дому уже затемно, а Кэйя к тому времени успевает себя убедить, что его воображение при первом визите сюда просто сильно разыгралось, и сейчас чувствует себя уставшим, но крайне довольным сделкой.       Выйдя из машины, Аякс присвистывает, оглядывая его новое жильё.       – Вот это поместье! Граф Альберих, когда приём в честь новоселья?       – Когда граф Тарталья поможет мне затащить в это поместье весь скарб, – отфыркивается Кэйя, помогая таксисту выгружать вещи.       – Выглядит реально жутенько в темноте-то, – продолжает болтать Аякс. Он помогать выгружаться явно не планирует. – А там электричество есть или только свечи?       – И электричество, и стиральная машинка, и акаша. Всё работает, я проверил.       – Ну да, свечи оставлять было бы тупо.       – Чего? – Кэйя недоумённо оборачивается в сторону Аякса и дома, сгрузив коробку на асфальт. И замечает свет в окошке на первом этаже. Там, кажется, кухня находится. Он хмурится. – Странно, мы с лэнд-лордом вроде всё выключали перед выходом.       – Ну тогда это ваш призрак шалит, – фыркает друг.       Затащить всё в дом и даже разобрать часть вещей Аякс всё же помогает. В этот раз никакого странного оцепенения при входе в дом Кэйя не испытывает, так что лишь убеждается в том, что в первый визит просто разыгралось воображение. Тарталья в полном восторге оббегает весь дом и в шутку напрашивается жить с Кэйей вместе – Кэйя даже не против. Вот только у Тартальи своя квартира в центре города, обставленная не хуже, а может даже и лучше, чем это «поместье».       Иногда Альберих совершенно не понимал, как он, бедный как церковная мышь, сошёлся с таким мажором, как Аякс. С другой стороны, университет сводит вместе и не таких людей, а Кэйя и Аякс оба горели юриспруденцией, хоть и по разным причинам. Альберих мечтал преступников сажать, а Тарталья, кажется, планировал им стать. Впрочем, это лишь догадки, которые Кэйя предпочитал напрямую с другом не обсуждать. Хватит и того, куда их разговоры порой заходили под бутылку-другую вина. Комнат в доме на деле оказалось не так уж много: две спальни и кабинет на втором этаже, там же совмещённый санузел; а внизу просторные кухня и гостиная. Всё обставлено со вкусом, и есть действительно совершенно всё необходимое. Даже сушильная машина, которую Кэйя прежде видел только у Аякса. Даже в прачечной общежития таких не водилось.       – Поверить не могу, что мне досталось такое богатство за такие смешные деньги, – салютует Кэйя кофемашине бокалом белого полусладкого, когда они с Аяксом располагаются на поздний ужин. – Не представляю, правда, сколько придётся платить за коммуналку… Впрочем, лэнд-лорд готов делить счета пополам, лишь бы я отсюда не сбежал раньше времени.       – Интересно всё же, если не призрак, то в чём подвох, – откликается Аякс задумчиво. – Дом-то реально классный. И даже подвала с крысами нет.       – Может, тут плесень под обоями или проводке трындец, – пожимает Кэйя плечами. – Посмотрим.       В первую ночь не происходит совершенно ничего странного, в том числе никаких сонных параличей. Да и в первую неделю на самом деле тоже. Впрочем, Кэйе быстро становится совершенно не до того, чтобы выискивать странности. Начинается новый учебный год, и нужно сопоставлять расписание пар с графиком работы, писать конспекты, включаться в практическую деятельность… Кэйя приезжает-то домой только ночевать, сбрасывая рюкзак куда придётся и неизменно находя его на полке в прихожей. Он не обращает внимания ни на это, ни на аккуратно составленные на полку ботинки, ни на то, что забытая по привычке в раковине посуда мигрирует в посудомойку.       Единственное, что реально его беспокоит – это постоянно горящий на кухне свет. Кэйя постоянно следит за тем, чтобы его выключить, но в итоге всё равно обнаруживает включённым. Он даже подозревает выключатель в неисправности, и просит лэнд-лорда прислать электрика. Лэнд-лорд его уверяет, что дело в призраках, но в конце концов поддаётся на уговоры. Электрик уверяет Кэйю, что и с выключателем, и с проводкой нет совершенно никаких проблем. Кэйя начинает подозревать, что проблемы у него. С головой.       И крепнет в своих подозрениях, когда в подкасте стендапа, под который пишет конспект по уголовным процессам, отчётливо слышит «Какой бред». Кэйя дёргается, переключает вкладку с учебника на ютуб, отматывает видео на пять-десять-пятнадцать секунд назад. Ничего такого там не звучит. Кэйя так и не запускает шоу снова, и слышит тихое: «Спасибо».       – Не твой тип юмора? – хмыкает Кэйя. Естественно, в ответ слышит лишь тишину.       Наверное, он просто перегрелся от переутомления.       Кэйя начинает что-то подозревать, когда совершенно точно понимает, что не закидывал вещи в сушилку накануне. Он и стирку-то не запускал, потому что планировал сделать это сегодня, перед выходным днём, первым за две недели. Этот выходной превращается в эксперимент.       Кэйя специально оставляет рассыпанным по столешнице молотый кофе (через полчаса на кухне полный порядок), после похода в магазин от души натаптывает грязи в коридоре (спустя час там идеальная чистота), оставляет телек включенным на юмористическом канале, и уже через пять минут он сам переключается на «National Geographic». Кэйя ещё пару раз возвращает канал, и каждый раз неведомым велением канал переключается то на новости, то на какой-то фильм. Когда Альберих приходит в очередной раз переключить на стендап, то канал меняется прямо на его глазах, едва он успевает положить пульт.       – Эй, я убираюсь под это! – возмущается Кэйя. В ответ с экрана раздаётся:       – У нас ещё есть машина в этом доме?       Кэйя сначала узнаёт актёра, что играл Альфреда в «Тёмном рыцаре», и лишь потом Кристиана Бэйла. Кажется, прошлый фильм тоже был в каких-то тёмных тонах… Решив проверить свою догадку, Кэйя снова тянется за пультом, но тот буквально выпрыгивает из его руки.       – Любишь Бэтмена? Серьёзно? Ладно, смотри, фиг с тобою.       Кэйя и правда берётся было за уборку, но… В доме поразительно чисто. Он вспоминает, что при заезде сюда тоже отметил поразительную чистоту во всех комнатах, но думал, что лэнд-лорд вызывал клининг перед сдачей. Но Кэйя-то не убирался вот уже около трёх недель с заезда. Вот это реально странно.       Он задумчиво опускается на диван перед телеком. На экране злодеи разносят фондовую биржу. Неужели и правда призрак? Призрак чистюли? Говоря с пустотой, Кэйя, скорее подыгрывал сам себе и своему воображению, чтобы не свихнуться, но что, если его призрак действительно убирается, не любит тупые шутки и жжёт свет на кухне? Чувствуя себя совершеннейшим психом, Кэйя оглядывает диван и спрашивает:       – Эй, ты здесь?       Тишина. Точнее, хриплое дыхание злодея в маске с экрана телевизора.       – Ладно, давай смотреть Бэтмена, – вздыхает Кэйя через несколько секунд, не дождавшись ответа.       Вечером Кэйя как обычно выключает свет на кухне. И говорит в темноту:       – За свет кто платить будет? Я или ты? Видел вообще счета за коммуналку? – ответом ему, как обычно, тишина. Кэйя, вздохнув, ворчит: – Хоть бы поесть тогда приготовил, раз уж живёшь здесь.       Он совершенно никак не ожидает того, что утром действительно обнаружит тарелку остывшей рисовой каши на столе. И записку. «Приятного аппетита». Очень аккуратным почерком. Кэйя смотрит на это не меньше минуты, не понимая, как реагировать на совершенно явное доказательство того, что живёт он в доме точно не один. А потом сгребает записку, рюкзак, куртку, впрыгивает в ботинки и вылетает из дома как ошпаренный.       – А лэнд-лорду ты звонил? – обеспокоенно спрашивает Розария, нервно расправляя итак ровную записку.       Они сидят в кафешке, где Кэйя работает, но сегодня на смене Ноэлль с Лизой, которые из-за малого количества посетителей тоже с интересом слушают его фантастический сбивчивый рассказ.       – Да звонил уже, он талдычит, что призрак-призрак. И клянётся Барбатосом, что ни у кого, кроме него и меня, ключей нет. Да и там сигналка, в конце концов, я код сам устанавливал, он на этом настоял. А то, говорит, призрак будет хозяйничать, а вы меня обвините.       – Кэйя, милый, ну это же бред, – мягко говорит Лиза, глядя своими пронзительными глазами.       – Я прекрасно знаю, что это бред! – отчаянно восклицает Кэйя. Ловит на себе любопытные взгляды посетителей с единственного занятого столика. Понижает голос: – Но я реально готов уже к врачу записываться и выселяться нафиг оттуда. А с этим что делать? – он отбирает у Роз записку. – Не мой это почерк, вы же все знаете. Я так аккуратно никогда не смогу. Или, может, у меня эти, как его? Множественные личности? Как у Билли Миллигана?       – Ну, чего ты несёшь, – морщится Розария. – Ты наверняка просто перегрелся на работе и учёбе. Никто так не пашет, как ты. Вот и мерещится всякое. Пульт не удержал, каналы глючат – бывает. Прибирался сам понемногу каждый день, вот и чисто. Ну а записка… Может, Аякс прикольнулся, очень в его стиле.       – Да не было у меня Аякса в гостях с момента переезда!       – Кэйя, тебе нужно отдохнуть, – твёрдо говорит Ноэлль. – Сейчас я принесу график и раскидаем твои смены на ближайшую неделю. Иначе ты точно так двинешься.       Кэйя смотрит в поисках хоть какой-то поддержки на Лизу. Но и она пожимает плечами, доставая телефон – явно, чтобы сразу внести изменения в график. Альберих вздыхает, смиряясь с поражением.       Кэйя напрашивается переночевать у Аякса, чтобы как-то прийти в себя. Тот, конечно, тоже уверяет, что Кэйя просто переутомился, записка, возможно, выпала из какого-нибудь шкафчика или вроде того, а каша – ну, каша могла и померещиться. Кэйя и рад бы в это поверить, но понимает, что ничего ему не померещилось и не привиделось. Впрочем, на словах с друзьями проще согласиться.       С утра он вместе с Аяксом едет на пары в комфортабельном такси, а вечером из-за внезапно отменившейся работы приходиться вернуться домой. Там на кухне, конечно же, горит свет. И никакой каши. Было бы здорово поверить, что её и вовсе не было.       Кэйя забивает голову учёбой и тупым сериалом, долго не может заснуть, прислушиваясь к звукам в доме. Но дома гробовая тишина. Не выдержав, Кэйя уже заполночь встаёт, чтобы проверить, где его ботинки и рюкзак, которые он специально раскидал по прихожей, причём даже запомнил, где именно всё оставил. Ботинки стоят на полке, рюкзак тоже, свет на кухне горит. Сглотнув, Кэйя снова замирает, прислушивается. Тихо. Он крадётся к кухне и замирает на пороге, увидев в стеклянной дверце шкафчика силуэт. Прямо как в первый день.       Только теперь силуэт куда более различимый. Это явно парень примерно его возраста, с длинными, забранными в высокий хвост медными волосами. Черты лица разглядеть сложно, он сидит под углом к углу обзора Кэйи за столом и пьёт что-то из чашки. Кэйя, не дыша, разглядывает этого парня в отражении, боясь, что, если пошевелится, произойдёт что-то ужасное. Сердце гулко колотится в груди. Так проходит не меньше минуты, а потом Кэйя моргает, и никакого парня в отражении нет. Он делает осторожный шаг внутрь кухни. Там тоже никого нет. И чашки нет тоже – почему-то он был уверен, что уж чашка-то останется.       Сколько бы Кэйя не вглядывался полночи во все отражающие поверхности, он больше не замечает силуэта. Не слышит подозрительных звуков. Ничего не происходит, но теперь Кэйя уверен, что в доме реально живёт призрак. И теперь он обязан выяснить об этом всё.       Для начала, как любой детектив, Кэйя принимается искать информацию о владельце этого дома – и находит её до обидного быстро, не прикладывая почти никаких усилий. Всего-то звонит уточнить у лэнд-лорда имя бывшего владельца – тот зачем-то сообщает без уговоров, а дальше дело за акашей.       Дилюк Рагнвиндр, владелец местной винодельни «Рассвет», в честь которой назван район. Умер действительно два с половиной года назад в возрасте всего двадцати семи лет. Судя по найденным фоткам, именно он и сидел у Кэйи вчера на кухне: по крайней мере волосы, телосложение и профиль довольно похожи. Получается, ошибся, призрак на целых пять лет его старше. Впрочем, едва ли это имеет какое-то значение, тем более для Дилюка, который навсегда останется двадцатисемилетним. Жаль, конечно. Молодой, красивый, успешный, а умер так рано. О причинах смерти, конечно, ничего не сказано, но зато есть информация о том, где похоронен.       Кэйя берёт с собой бутылку красного вина от «Рассвета», бумажные стаканчики, покупает букет ветряных астр и прётся на кладбище на следующий день после пар. Там он долго блуждает в поисках могилы своего призрака, а когда находит наконец, поражается, что она выглядит так, словно никто его не навещал со дня похорон. Просто надгробие без вина и цветов. Кэйя, следуя традициям, ставит с правой стороны стаканчик с вином, а с левой устраивает скромный букетик.       – Пусть ветер укажет путь твоему духу, Дилюк Рагнвиндр, – говорит он, отпив вина из своего стаканчика. – Хотя бы сейчас. Чего тебе надо-то ещё здесь? Пора идти дальше. Я понимаю, что, наверное, обидно из такого дома уходить. Мне б тоже обидно было, хоть он и не мой. Но призракам вроде как не место среди живых, не находишь?       Вот сейчас он правда чувствует себя психом. Кэйя зябко кутается в куртку, отмахиваясь от растрёпанных ветром волос.       – И почему у меня ощущение, что здесь ты меня не слышишь совсем, потому что сидишь сейчас там? – бормочет он себе под нос.       Если бы Кэйя знал ритуал отправления призраков на тот свет, он бы его обязательно провёл. Но едва ли такая фигня вообще существует – по-настоящему. Поэтому приходится только выпить вина, рассматривая даты жизни Дилюка, и скомкано попрощаться с могилой.       Его немного напрягает то, что в дни, когда он отдыхает от смен в кафе по настоянию беспокоящихся коллег, призрак почти никак себя не проявляет. То есть, дома всё также всегда чистота, и, если Кэйя забывает протереть кофемашину после приготовления кофе, она через полчаса сияет как новенькая, его вещи всегда на местах, но в остальном ничего сверхъестественного. Кэйя даже включает совершенно бездарного комика на его вкус, но нет ни раздражённого шёпота, ни внезапного переключения или остановки видео. Кэйе становится как-то даже… одиноко?       Но дни отдыха заканчиваются очень быстро, и Кэйе вновь становится не до призрака. Учёба, работа, домашка съедают все его силы. В один из вечеров замотанный Кэйя пишет реферат в гостиной под бормотание телека, и не замечает, как каналы начинают сами собой переключаться, пока его внимание не привлекает знакомое:       – Я капитан Джек Воробей, смекаешь?       Он поднимает взгляд, и обнаруживает на экране вторую часть «Пиратов Карибского моря».       – Ну и вкусы у тебя, – хмыкает он в пустоту. – Прям палишь свой возраст. Незаметно для себя Кэйя так и засыпает под эпичную музыку и грохот корабельных пушек, не дописав реферат. А утром обнаруживает себя заботливо укрытым пледом (который был в спальне), а реферат полностью доделанным. С припиской внизу курсивом: «Я не слишком хорошо разбираюсь в теме, но использовал литературу и ссылки, которые были у тебя открыты. Извини, если что.»       – Офигеть… – выговаривает Кэйя, пробегаясь взглядом по документу. Реферат выполнен очень достойно.       С этого момента Кэйя начинает пытаться выйти с Дилюком (предположительно) на контакт, но получается странно. Для начала Кэйя оставляет ему записку на кухне перед тем, как пойти спать: «Ты Дилюк?» Он рассчитывает наутро получить положительный ответ, но по пробуждении ни обнаруживает на кухне ни записки, ни ручки, ни ответа. Он ещё несколько раз пытается оставить послания, но сталкивается с тем же результатом. Лишь через пару дней, вытряхивая свой рюкзак в поисках флешки, Альберих обнаруживает салфетку, на которой написано «Да. Приятно познакомиться, Кэйя» тем же аккуратным почерком, которым было написано «Приятного аппетита». Очевидно, без доски Уиджи тут не обойтись. На счастье, самая простая стоит далеко не так дорого, как Кэйя предполагал, и он в тот же день получает доску от «Комании экспресс». А вечером с гулко колотящимся сердцем устраивается с ней на кухне. Он чувствует себя одновременно идиотом и взволнованным идиотом. С друзьями больше по поводу своих открытий Кэйя не делился, и сейчас у него такое ощущение, что он либо совсем сошёл с ума, либо стоит на пороге невероятного открытия.       – Эй, призрак… Кхм. Дилюк? Ты тут?       Пальцы Кэйи на планшетке слегка подрагивают. Он не уверен, что не свихнулся настолько, чтобы сейчас самостоятельно не начать её двигать. Но планшетка почти вылетает из-под его рук, когда начинает двигаться к «Да». Кэйя срочно её ловит, и старается держать чуть покрепче.       – Ты… Э…       А что он, собственно, хотел выяснить? Как отправить Дилюка на тот свет с концами?       Если подумать, то на самом деле призрак Кэйе ничуть не мешает, а по факту даже помогает. С уборкой, порядком и даже рефератом. В целом сложно сказать, что Кэйя очень уж против такого соседства. Его это, конечно, здорово нервирует, но на самом деле кто бы отказался от невидимого уборщика?       – Ты мне желаешь зла?       Планшетка двигается к «Нет». В голове всплывает старая шутка из стендапа: «Ну, я спросил, мошенники они или нет. Они сказали: нет». Кэйя хмыкает.       – А чего ты хочешь?       Планшетка какое-то время не двигается, а потом начинает двигаться от буквы к букве, выводя: «Б-э-т-м-е-н». Кэйя тупо пялится на последнюю букву, а потом начинает хохотать.       – Да ты юморист, я смотрю. Включить тебе все части по порядку?       «Да».       – Ладно, а в более глобальном смысле? Ты же призрак. Тебе тут не место. Надо двигаться дальше и всё такое. У тебя какие-то незаконченные дела или что-то в этом роде?       «Нет».       – Тогда что ты забыл тут? Ты в курсе вообще, что умер?       «Да».       – Ну и? Почему тогда?       «Не знаю».       Кэйя задумчиво барабанит пальцами по доске, забыв о том, что нужно держаться за планшетку обеими руками, как пишут в акаше. Но планшетку мало смущает несоблюдение инструкции, когда она начинает двигаться дальше по буквам: «Скучно».       – Ты поэтому жильцов кошмаришь?       «Нет».       – Ну да, ну да, отпирайся теперь. Ну, зато благодаря тебе у меня есть классное дешёвое жильё.       «Спасибо».       – За что это? – удивляется Кэйя. – Сам, что ли, строил?       «Нет. Ты не сбежал. Скучно».       Тоскливо, должно быть, оставаться совсем одному в доме, где никто не появляется, и даже телек включить нельзя, потому что лэнд-лорд всё обесточил. Кэйе становится жаль Дилюка.       – Ладно, пошли смотреть твоего «Бэтмена». Тебе «Тёмного рыцаря»?       «Да».       – Вот и договорились.       С этого дня помимо работы и учёбы у Кэйи появляется ещё один постоянный досуг – общаться с Дилюком с помощью доски Уиджи каждый вечер. Выясняется, что Дилюк не спит и, смешно, боится темноты, поэтому и жжёт свет на кухне. Кэйя очень долго смеётся над этим фактом и подкалывает Дилюка, потому что у него в голове не укладывается, как призрак может этого бояться. А потом Дилюк оставляет ему записку прямо посреди забытой тетради с конспектом: «В темноте я как будто перестаю существовать. Не могу притрагиваться к вещам и перестаю видеть мир. Остаются только звуки, а за пределами дома пустота – всегда. Поэтому я не люблю темноту». Естественно, после такого становится не до смеха.       Кэйя включает Дилюку фильмы, которые он просит, Дилюк продолжает прибираться в доме. Постепенно Кэйя вообще все обязанности по уборке скидывает на него, раз уж из-за этого призрака теперь всегда оставляет включённым свет. Пускай отрабатывает. Постепенно выясняется, что Дилюк умный и интересный собеседник, и Кэйя сам не замечает, как уже сидит с доской Уиджи перед телеком, жарко обсуждая «Остров проклятых» с невидимым собеседником. Планшетка так и носится туда-сюда, иногда выбирая неподходящие под смысл фразы буквы. Кэйя её теперь не касается совсем. А потом Дилюк как-то снова оставляет Кэйе завтрак. И записку: «Не отравлено, честное слово. Не убегай. Приятного аппетита». На этот раз Кэйя съедает вполне вкусную кашу, от которой действительно вовсе не падает замертво. И завтраки становятся ещё одной традицией.       Как-то незаметно в телефон Кэйи оказываются скачаны фотографии Дилюка из акаши, а оставленные им записки он начинает копить в специальную папку. Папка быстро распухает, и записки отправляются в коробку, а фотки Кэйя открывает всё чаще, ловя себя на том, что рассматривает лицо Дилюка так, будто бы это настоящий, живой парень, который мог бы ему понравиться… Полный бред.       – Слушай, а как ты взаимодействуешь с предметами? – интересуется Кэйя однажды вечером, поставив две чашки с кофе на стол. Вторая чашка правда не двигается, но Кэйя уже привык к тому, что утром находит её в посудомойке.       «Само. Иногда получается, иногда нет».       – А почему ты при мне кофе выпить не можешь?       «Не получается».       – Но хотя бы вкусный варю?       «Да».       – И на том спасибо. А… Увидеть тебя как-то можно? Ну, не в отражении, а прямо нормально.       Планшетка сдвигается на пустое пространство и на какое-то время замирает. Кэйе приходится даже окликнуть:       – Дилюк?       В этот момент Кэйя ни за что бы не признался себе, что ждёт ответа на свой вопрос едва ли не больше, чем на все остальные. У него даже дыхание от волнения сбивается, а долгое ожидание ответа заставляет начать нервно подёргивать коленкой. «Да», – наконец, сдвигается планшетка.       – Да – можно увидеть? – уточняет Кэйя на всякий случай.       Планшетка остаётся на месте. Он сглатывает.       – И как?       «Рассвет».       Гениально. И как это понимать?       – Что ты имеешь в виду?       «На рассвете. Можно. Наверное. Не уверен».       – Ладно… Так если я на рассвете не буду дрыхнуть, а спущусь сюда, то смогу тебя увидеть?       «Да.»       Кэйя взволнованно сглатывает. Он уже понял, что Дилюк сам толком не знает, как всё работает в его призрачном мире. Он знает наверняка только то, что за порогом дома со всех сторон для него пустота, которая пугает, и то, что в темноте он боится заблудиться в этой пустоте, потому что без света не может взаимодействовать с предметами и легко проходит сквозь стены. На все остальные вопросы у него ответов нет. Ну, или он врёт. Но Кэйе не хочется думать, что врёт. Потому что Дилюк не сделал ему совершенно ничего плохого, а вообще-то только хорошее. «А ещё у него смазливое лицо,» – ехидно подсказывает внутренний голос почему-то интонациями Аякса.       – Ладно, – повторяет Кэйя. Не отходя от кассы, интересуется у акаши, во сколько сегодня ожидается рассвет. На пары он, конечно, не выспится… Но это разве имеет какое-то значение? – Тогда сегодня на рассвете. Ты же не против?       Планшетка медлит с ответом, но в конце концов сдвигается на «Нет».       – Тогда договорились. До встречи.       Кэйя уходит с кухни, допив залпом свой кофе и привычно оставляя включённым свет.       Конечно, уснуть он толком не может. Вертится в постели, то и дело просыпаясь и смотря на часы, хотя завёл несколько будильников с разницей в пять минут. В конце концов незадолго до рассвета и первого будильника Кэйя просыпается окончательно. Идёт умываться ледяной водой, чтобы немного смыть головную боль от недосыпа. От волнения перед встречей с призраком у него дрожат не только руки, но и коленки.       Он уже совсем перестал бояться Дилюка, общение с ним через доску Уиджи стало обыденностью, точно также, как его помощь по дому и с учёбой. Кэйя нашёл в своём непрошенном соседе поддержку и нового друга, а теперь психовал так, словно собирается на первое свидание. Насколько глупо будет надеть парадную синюю рубашку для особых случаев? Пожалуй, излишне, Дилюк видел его и в пижаме, и в трусах, и безобразно заспанным. То есть, Кэйя не знает наверняка, конечно, но раньше он выходил по утрам на кухню как попало. Поэтому и сейчас ограничивается умыванием, расчёсыванием и натягиванием синих домашних штанов в комплект к футболке для сна.       Он спускается вниз тихонько, не включая нигде свет, словно боится спугнуть Дилюка. И замирает на пороге кухни, не решаясь переступить порог. На кухне светло и тихо. Может, он правда свихнулся? И никаких призраков там нет? Кэйя вздыхает, собирается с мыслями и шагает вперёд.       Дилюк сидит за столом и читает какую-то книжку. Совершенно обычный парень, не считая…       – Офигеть, какой ты бледный, – говорит Кэйя почти против воли.       Дилюк поднимает на него взгляд невероятно ярких бордовых глаз. Тонкие губы трогает улыбка, а потом он что-то говорит, но Кэйя слышит только отдалённый шёпот и не может разобрать слов.       – Чего?       Дилюк слегка хмурится, смотрит на него вопросительно, снова что-то говорит. Кэйя шагает ближе, но слышит всё равно лишь далёкие отголоски.       – Кажется, с доской у нас общение складывается легче, – фыркает Кэйя, осторожно присаживаясь на стул напротив. – Я тебя не слышу. Но вижу, тут не поспоришь.       Альберих бросает короткий взгляд за окно. Там занимается рассвет, и, если верить акаше, у них не больше трёх минут до тех пор, пока солнце не взойдёт полностью. Кэйя с интересом рассматривает Дилюка, а тот в свою очередь с неменьшим интересом рассматривает его.       – А ты меня слышишь?       Дилюк кивает. Его на самом деле легко можно спутать с совершенно обычным живым человеком – он дышит, выглядит плотным, одет согласно времени в красную рубашку и чёрный жилет. Модно одет вообще-то, дорого. У Кэйи таких дорогих шмоток не водится.       – А тебя потрогать можно?       Дилюк снова улыбается. У него красивая улыбка, которая делает строгое лицо ещё более привлекательным. Пожимает плечами, протягивает Кэйе руку ладонью вверх. Он осторожно пытается коснуться пальцами его руки, но чувствует только холод, а кончик пальца немного жутко проваливается в ладонь Дилюка.       – Холодный. И жуткий, – нервно посмеивается Кэйя. Дилюк снова что-то говорит, и на этот раз Кэйя отдалённо слышит только одно слово:       – …тёплый…       – Я тёплый?       Он кивает. Кэйя убирает свою руку от его, Дилюк чуть дёргается, словно хочет продлить неощутимое прикосновение, но быстро делает вид, что просто хотел поправить воротник рубашки. Кэйя неловко перебрасывает освободившейся ладонью длинный хвост волос на другое плечо.       – Знаешь, очень контрастно выглядит твоя мертвецки бледная кожа с твоей рубашкой, красными глазами и волосами. Прям не призрак, а вампирюка какой-то – если б ты вместо Бэтмена любил «Интервью с вампиром» и боялся света, а не темноты, я бы так и подумал. У тебя, кстати, красивые волосы. Удачно, что ты в день смерти сделал классную причёску, а то представь бы умер в таком прикиде, как я сейчас, и так бы и остался на вечность… Эй, ты чего бледнеешь, обиделся?       Дилюк бросает выразительный взгляд к окошку. Кэйя смотрит туда. Солнце почти взошло.       – А, ну да… Я был рад с тобой повидаться, Дилюк.       Он читает по губам: «Я с тобой тоже».       – Да ты-то меня каждый день видишь, я тебе уже надоел, наверное, – нервно смеётся Кэйя, наблюдая за тем, как с каждой секундой призрак становится всё бледнее и бледнее, будто выцветает в лучах заглядывающего в окошко солнца. – Жалко, что нельзя с тобой прям как с обычным человеком нормально поболтать, выпить и потрогать. Но ты мне всё равно нравишься. Ты классный сосед.       К концу последней фразы Дилюк совсем исчезает, и Кэйя остаётся на кухне в полном одиночестве, постепенно осознавая, сколько ерунды только что наговорил. Он с тихим стоном закрывает лицо ладонью, понимая, что Дилюк наверняка всё ещё тут, и видит сейчас его стыд. Но иллюзия одиночества присутствует, и это не так неловко.       Их встречи на рассвете тоже постепенно становятся нерегулярной традицией. Кэйя, конечно, жутко не высыпается, и скоро сам начинает походить на призрака бледностью и синяками под глазами, хотя у Дилюка как раз синяков нет. Учёба и работа к концу семестра выпивают из Альбериха все соки, и даже подкрадывающееся Рождество не приносит с собой праздничного настроения. Сессия, конечно, будет только после каникул, но зато в кафе такой загруз, что Кэйя падает без сил почти каждый вечер. Наверное, если бы не помощь Дилюка с домашкой, он бы просто взвыл.       А ещё на Рождество Аякс уезжает к семье, а Розария собирается праздновать с подружками. И Кэйя в итоге остаётся совсем один. Кафе закрывается на праздник, пар в этот день тоже нет, так что остаётся только смотреть с Дилюком «Один дома», укутавшись в плед. Кэйя жуёт традиционный штоллен под вино, отставив второй бокал и тарелку с пирогом так, чтобы они исчезли из поля его зрения – почему-то в этом случае Дилюк вполне может разделить с ним трапезу, как выяснилось в ходе многочисленных экспериментов.       Альберих совершенно не следит за ходом сюжета, задумавшись о том, как забавно повернулась его жизнь, когда он переехал в этот «дом мечты». Конечно, из-за удалённости и перехода в магистратуру он теперь устаёт куда больше, чем раньше, но, с другой стороны, именно здесь он обрёл такую нужную ему тишину, а ещё близкого друга, пускай и того, с кем нельзя вместе выбраться на рождественскую ярмарку. Ему в этом доме комфортно, ему определённо нравится Дилюк, и, если бы было можно, Кэйя с удовольствием остался бы здесь навсегда. Жаль, что однажды наверняка придётся съехать, ему едва ли хватит денег на то, чтобы купить это жильё.       Погрузившись в размышления, Кэйя не замечает, как отправляет в рот слишком большой кусок пирога, и понимает, что что-то идёт не так, только когда начинает задыхаться, подавившись. Воздуха отчаянно не хватает, в глазах постепенно темнеет, а на экране жуткий дед с лопатой пугает Макколея Калкина. А потом Кэйя приходит в себя. Рывком. И обнаруживает себя на том же диване… рядом с собой же.       – Какого…       Он оглядывается, и видит ошалевшего Дилюка, который держит в руках его смартфон, из которого доносится голос оператора девять-один-один. Кэйя переводит взгляд на себя, так и оставшегося сидеть на диване в пледе с закрытыми глазами. До него медленно начинает доходить, что только что произошло.       – Это я настолько нелепо помер? – спрашивает Кэйя у Дилюка. Тот кивает, откладывая смартфон, продолжающий спрашивать адрес, на столик рядом с вином.       – С Рождеством, – говорит Дилюк после небольшой паузы. Кэйя теперь слышит его отлично.       И начинает хохотать. Хохочет он долго, Дилюк подхватывает его веселье. Когда за тёмными пустымиокнами раздаются звуки сирены служебной машины, они оба немного успокаиваются. Кэйя, наблюдая за тем, как работники осматривают его тело, говорит:       – Теперь этот дом точно никто не снимет.       – Ага, теперь здесь не только два призрака, но ещё и нелепая смерть. Мне жаль.       – Да ладно. Ребят жалко, конечно, расстроятся… Но зато теперь мне не нужно сдавать сессию и упахиваться на работе. Из плюсов: в ближайшее время тут точно не будут выключать электричество, потому что наверняка будет расследование. Бокала два, а труп один.       – Сочувствую детективам, – хмыкает Дилюк. – Эй, Кэйя.       – Да? – Альберих оборачивается к нему и видит тёплую улыбку на лице призрака.       – Глупо, конечно, но я рад, что именно ты… ну…       – Составил тебе компанию?       – Да.       Кэйя улыбается. Умирать оказалось не так уж и страшно.       – Теперь надо придумать, как всегда оставлять свет включённым. И где оформить постоянную доставку вина – я отказываюсь от загробной жизни без него.

Эпилог

      Через полтора года не-жизни в проклятом доме Кэйя окончательно привыкает к этому. Они с Дилюком великолепно поладили, и вместе не страшно даже тогда, когда трясущийся пуще прежнего арендатор обесточивает весь дом. К тому же Дилюк оказался не только отличным соседом, но и классным парнем – Кэйя быстро прекратил молча по нему вздыхать, как только выяснилось, что теперь они вполне могут друг к другу прикасаться.       Периодические жильцы почти не доставляют им никаких проблем. Если люди оказываются приятными, то Дилюк с Кэйей стараются им не мешать (но какие же все нежные и впечатлительные, подумать только!); если же жильцы им не нравятся, то запугать их хлопающими дверями, мигающим светом и всяческими призрачными штуками оказывается проще простого. Точно также, как и экзорцистов, которых периодически вызывает арендатор, чтобы «очистить» дом.       В конце августа дом приезжает смотреть миленькая светловолосая девушка, которая, конечно же, уверяет владельца, что ни в каких призраков не верит. Первое впечатление она производит приятное, зовут её Кли, а ещё у неё очаровательная собачка Додоко. Девушка совсем юная, учится на первом курсе, и Кэйя с Дилюком решают её не доставать. Додоко, в отличие от Кли, их видит, как ни странно, но не боится и с удовольствием с обоими играет.       Кли, как и все, начинает что-то подозревать через пару недель. Но, в отличие от других жильцов, совершенно не паникует, и делает вид, что ничего не происходит. Этим Кэйю и Дилюка она подкупает ещё больше. До тех пор, пока в гости не приезжает её мама. Шикарная женщина с копной таких же светлых волос, в которой сразу видно близкое родство с Кли.       – Ну, и где твои призраки? – спрашивает она, едва переступив порог. – Выходите, ребятки, будем знакомиться. Меня зовут Алиса, я ведьма, и я пришла помочь. Если захотите, конечно.